Элли вылупляется (СИ)

Мужчина даже растерялся. У него выбили почву из под ног.
— Как это — на хрен? — не понял он.
У него почти получилось, и вдруг… Всё срывает человеческий фактор, непонятный и недооцененный.
— Я имею в виду… нужна ли она нам? — произнесла Екатерина, сделав вдох-выдох и немного успокоившись.
— Нужна ли? — Да, он растерялся на пару секунд, но теперь подступало бешенство. — Ты по сторонам посмотри!
— Экономика страны разрушена, половина зданий тоже, — вмешалась Дарья. — Везде радиация… Мы должны переехать, чтобы выжить!
— Но вы же знаете, как они там к нам относятся! — снова повысила голос Екатерина. — Вот и сейчас. Вы сами сказали: это нарушение наших прав. Заперли в комнате! Не выпускают в туалет! Там, за границей, — враги!
— У нас нет врагов, кроме тех, которых мы сами себе придумываем, — покачала головой Дарья.
— А наши дети? Как они будут ходить в школу? С кем им дружить?!
— Вытри сопли! — вмешался мужчина. — Нам дали уникальный шанс. Мы должны им воспользоваться!
Ноздри Екатерины расширились, губы искривились, глаза покраснели. У неё начиналась истерика.
— Нет! — выдавила она.
Дыхание женщины участилось. Она безуспешно пыталась подавить рыдания.
И тут Дарья совершила неожиданный поступок — медленно присела и положила ножницы на пол. Затем она поднялась и, подняв руки, сделала шаг к Екатерине.
— Что-то случилось с твоим ребёнком? — спросила она, мягко прикоснувшись к её плечу.
И тут женщина разрыдалась.
Да, когда-то у неё был сын. Он был маленьким, весёлым и милым. Ронял кубики, но в итоге смог сделать пирамидку; пытался ложкой есть вермишель; пил шампунь, пока мама не вмешивалась… И любил сандалики настолько, что просил надеть их на себя даже зимой.
Раньше Екатерина сердилась на него, что он часто капризничает, и не понимала, какие дети ангелочки.
Но потом кто-то развязал войну. Не очень понятно, кто именно. Эти хотели то, другие это, все они друг другу не нравились, потом кто-то кого-то бомбил, чего долго не замечали, до тех пор пока кто-то не объявил войну официально, и в итоге каждый считал агрессором кого угодно, но не себя.
Сначала казалось, что жизнь продолжается. Так и было, но всё становилось хуже — вплоть до того, что уничтожали мирное население. Где-то на другом конце города звучат взрывы, а ты более или менее спокойно идёшь себе, потому что привык. И прохожие идут — привыкли.
Но самым ужасным оказалось то, что интернет-доставка закрылась.
Кому-то это может показаться ерундой, но только не молодой Екатерине. Одинокой матери доставка жизненно важна. Её пожилая, почти не ходячая мать осталась в деревне, муж ушёл, хлопнув дверью, а всё время отбирал четырёхлетний ребёнок, впадающий в истерику каждый раз, когда ему приходилось выходить на улицу. Потому что однажды он увидел на детской площадке кровь.
В день, когда всё изменилось, в холодильнике была еда. Там лежали три сосиски, привезённая от маминой подруги морковь и купленный полгода назад пакет молока, а ещё в кладовке располагался месячный запас фасоли и гречки. Тогда в городе ещё не закончились продукты.
Но вот захотелось Екатерине чего-то… Она сама не знала, чего. То ли фанты, то ли ананасового сока, то ли чипсов со вкусом бекона — в общем, щиплющего язык. В тот день в соседнем магазине как раз распродавали запасы со склада.
Екатерина заперла ребёнка и отправилась погулять. Она шла, шла и вдруг поняла, что навстречу бегут люди. Поэтому сняла наушники, оглянулась и запоздало подумала, что надо бы тоже побежать. А рядом вдруг — снаряд.
Несколько дней молодая мать была в мутном состоянии и ничего не соображала. Затем стала осознавать, что лежит на больничной койке, и поняла, что у неё контузия. Тогда она сказала медсестре:
— У меня же ребёнок!
Но медсестра молча поменяла бинты и ушла.
Тогда Екатерина впала в истерику.
— У меня ребёнок! У меня ребёнок же!!!
С соседней койки раздалось:
— Ой, заткнитесь! У всех тут дети! Яжмать!
Слово «яжемать» Екатерина слышала в свой адрес часто. И оно начисто обрубало в ней волю, вызывало желание убежать. Вот и сейчас она заткнулась и только потом всхлипнула. Голова трещала.
 
Екатерину ранило в ногу, но скоро она снова смогла ходить. Выписавшись из больницы, она пришла домой и увидела сына. Он умер от жажды и голода. Может, соседи и слышали его рыдания, но некому было взломать дверь: мужчины мобилизованы.
Женщина как будто утопла во внутреннем болоте. Целыми днями она сидела на подоконнике, рыдала и грызла ногти. Она не хотела спать, не чувствовала голода и не выходила из дома.
«Зачем я его рожала? — спрашивала она себя. — Зачем мне нужен был этот ребёнок? Он всё равно умер. Зачем?»
Она даже не пришла на похороны, устроенные неравнодушными знакомыми.
— Ты должна была взять костыли! Прискакать на одной ноге! — кричали они.
И этот невыносимый гомон скоро стал привычным фоном.
Прошло некоторое время, война закончилась, и Екатерина получила предложение по работе. Не где-то, а в самой развитой стране мира. Только вот на интервью задавали очень странные вопросы.
— Какой предмет в своём доме вы считаете самым бесполезным?
Мать, не задумываясь, назвала сандалики, любимые сандалики сына. Зачем вообще их было покупать?
Всё это промелькнуло перед её глазами, и Екатерина вернулась в реальность.
— Да. Представь себе. Что-то случилось с моим ребёнком, — прорыдала она, съёжившись под объятиями Дарьи. — Я ничего вам не отдам!
Рядом стоял мужчина и ощущал, что всё потеряно. Но он просто не мог сдаться, поэтому яростно ринулся вперёд.
— Если не хочешь по своей воле, мы отберём! — прорычал он.
— Стой! — воскликнула Дарья, стеной встав между ним и Екатериной. — Мы проиграем. Это против правил!
Она повернулась к женщине.
— Ребёнок счастлив, только когда счастлива мама. Ему важнее ты, а не сандалик!..
— Как же? Он его так любил, — проплакала Екатерина.
— Так тебя он любит больше!
— Он умер. Он не может любить.
— Нет, он сейчас смотрит на нас с небес и хочет, чтобы ты попала туда, где безопасно.
— Он ненавидит меня.
— Ребёнок не может ненавидеть маму.
— Но я предала его…
И надо же было мужчине вмешаться! Не понимая смысла тонких душеизлияний, он взорвался:
— Ты! Ты безответственна! Убила своего ребёнка, а теперь хочешь убить и нас!
И Екатерина с ужасом приняла то, от чего на протяжении года пыталась убежать: она убила сына. Потому что надела наушники. Потому что недостаточно громко требовала и орала. Потому что не припрыгала домой с контузией и на костылях. Она поняла это, и сердце её наполнилось решимостью.
«Нет, — подумала она. — Такого не случится снова”.
Она успокоилась и сделала вдох. В последний раз взглянув на детскую обувь, будто прощаясь с ней, женщина протянула её Дарье. Девушка подняла тупые ножницы и стала пилить хлястик. Екатерине казалось, что это её пилят, пытают, но скоро всё закончилось. Осталась только пустота.
Дарья обмотала хлястик вокруг лезвия, вставила ножницы в углубление и спустя несколько попыток смогла повернуть диск. Очередное дно снялось, и показалась пластинка с выгравированной надписью:
«Скажите волшебное слово».
— Это ещё что?! — воскликнул мужчина. — Алахомора, мать вашу!
Ничего не произошло, к его негодованию. Дарья подала голос:
— Выпустите нас, пожалуйста.
Раздался щелчок замка. В этот раз он открывал путь к свободе.
— Поздравляю с успешным прохождением квеста! — жизнерадостно проскрипел динамик. — Вы приняты на работу!
Мужчина понял, что теперь можно расслабиться. Он вдруг стал совершенно другим человеком: посмотрел на соратниц и душевно улыбнулся.
— Я Андрей, между прочим, — представился он.
Но не получил ответа и ощутил себя подавленным.
«Ну вот. Две штуки балласта. Всё придётся решать самому», — подумал он.
Андрей и Дарья двинулись к выходу, но девушка оглянулась на Екатерину. Та потерянно сидела на полу, сжимая в руке изуродованный детский сандалик. Медленно она посмотрела на коробку… Бездонная тщетность омрачила её взгляд. Женщина поднялась, отмотала хлястик с ножниц и вместе с ним покинула комнату.