Элли вылупляется (СИ)

Это был один из них. Мафиози. Он набрал с моего телефона босса и сообщил, что они устроили поножовщину и теперь им нужна помощь.
Сначала меня хотели убить, но потом дали выбор: или помочь отомстить, или умереть. Мне оставалось только стать отравителем.
Я мельком видел главную жертву, криминального авторитета, когда он снимал пальто на входе в ресторан. Ему сейчас лет двадцать пять. У меня мог бы быть сын того же возраста. Но шантажисты мне в красках расписали, чем этот симпатичный юноша промышлял: торговлей людьми и наркотиками, убийствами и грабежом. Он даже приказал подпилить детскую горку, чтобы сын врага упал и свернул шею. Из хорошего в нём была лишь любовь к невесте. Но пока рабы стоили ему дачу, она их порола за то, что плохо приклеили обои.
Мой ресторан подсказали преступному боссу его друзья — перевербованные люди. Он ещё молод, и его с детства учили не доверять, но для кого советы старших — строгое правило? Счастье этой свадьбы никогда не омрачится бытом, потому что станет последним воспоминанием в жизни новобрачных.
А меня распотрошат.
Нет, это не дело! Паника — тайный враг, делающий вид, что он помощник. Я собрался и выровнял дыхание, сконцентрировался на ощущениях и звуках. Сейчас надо успокоиться. Не дай бог кто заметит, как трясутся руки.
От плиты исходил жар. Часы мерно тикали. Гости веселились, как в последний раз…
Ещё секунда, и я взбодрился, потому что подумал о своём коронном блюде. Том, что изобрёл самостоятельно и лично готовил важным гостям.
Посреди сахарного сиропа карабракадабра сидела на половинке груши, как на выступающей из воды кочке. Тело её представляло собой четвертину яблока, в которую шприцем было введено варенье. Я тонко отрезал кружок апельсина и разделил пополам — это будут крылья. Воткнул зубочистки наподобие усиков. И все части — на тонкой проволочной конструкции. Я раскидал ягоды по тарелке и посыпал результат сахарной пудрой. Две тарелки, две порции. Идеально!
В этих чудных созданиях — моя душа. Всё, что я могу сделать для несчастного рабовладельца и наркобарона, — это подать блюдо, которым он по-настоящему насладится в последние часы жизни. Надеюсь, моё творение этого достойно. Он положит его в рот, запьёт вином и заест отравленным тортом… Хотя это уже не моя вина.
Я отодвинул занавески, отделяющие зал от кухни, и прокашлялся.
— Специально для новобрачных, коронное блюдо нашего ресторана — карабракадабра!
Да, я сам вышел к посетителям, чтобы преподнести им своё творение. По залу прошёл шёпоток: что за карабракадабра такая? Тарелки стукнули о стол. Жених настороженно посмотрел на блюдо и подцепил вилкой голубику.
Я жадно смотрел, как они едят, следил за выражением лиц и отчаянно пытался понять их чувства. Потому что это моё и только моё блюдо, не имеющее аналогов, свет души.
Жених и невеста съели всё. И яблоко, и грушу, и сироп.
— Знаете… — задумчиво произнёс глава клана.
Я покрылся потом.
— Это простое блюдо, но, — он улыбнулся, — восхитительное!
Невеста закивала. У неё была чудесная улыбка, и слёзы признательности навернулись на мои глаза.
Жених (как же всё-таки молод!) продолжил:
— Я бы съел ещё немного вашей карабракадабры, но… — Он снова сделал задумчивую паузу. — Боюсь, тогда в меня не влезет торт… Впрочем… Тортов я много ел, а такое — впервые! Не могли бы вы приготовить нам ещё две порции?
Он убьёт меня. Вот именно этот человек убьёт меня, когда его подчинённые заснут и не проснутся. Он возьмёт автомат и расстреляет меня и моё заведение. Продаст органы. А косточки, знаю, кинет собакам!
Я должен спасти свою жизнь. Я должен сказать, что у нас нет ни яблок, ни апельсинов, ни ягод, ни груш. Внезапно закончились. Пропали. Но какое же это счастье: кто-то по достоинству оценил мою карабракадабру!.. Вечера в поисках вдохновения, труд, надежды… Всё было не зря!
Решение приняло само себя. Чуть не рыдая и покрываясь потом от ужаса, я услужливо улыбнулся и сказал:
— Это может занять время, до двадцати минут. Ждите моё коронное блюдо!
   
Неделя 2. Выше всех убийц
 
Иллюстрация Magpieewing
Мир заселили человекообразные существа, похожие друг на друга как две капли воды: у всех две руки, две ноги, глаза, нос и рот. Но они только выглядят одинаково, а на самом деле разительно отличаются. Достаточно посмотреть, и становится понятно: они делятся на злодеев и людей.
Этот герой сам не очень понимал, почему так. Во всяком случае, на уровне сознания. Но за годы скитаний он отточил инстинкты так, что мог сходу определять злодеев. Определять и убивать.
Правда, иногда они носили маску. Бывает, мы видим человека и думаем, что понимаем его. И вдруг оказывается, что в нём таится Зло.
***
На пути странника встала гора, и он начал подъём. Не обходить же.
Ветер раздувал его плащ. Дорога извивалась по крутым склонам, становясь всё более узкой и опасной. У подножия горы росли берёзы, а теперь деревьев почти не стало, только кустарники кололи небо над каменными обрывами в вышине.
Каждый шаг давался с усилием, но не было ни одной стоящей причины для привала.
Он остановился. За очередным изгибом оказался обрыв. Слишком большой, чтобы перепрыгнуть, но слишком маленький, чтобы повернуть назад.
Ближе к камням сохранились уступы… Не очень-то надёжные. Странник шагнул на первый — место хватило лишь для одной ноги. Внизу зияла пропасть, холодная и опасная.
— Если упаду, ничего не почувствую, — произнёс он в пустоту.
Но ведь странник твёрдо знал, что лишён страха. Зачем понадобилось говорить себе то, что и так понятно?
Уступ за уступом, аккуратно перебираясь, ему удалось преодолеть две трети обрыва. Дальше поставить ногу было некуда. Он прыгнул и ухватился за торчащий из скалы камень, раскачался, отпустил его и приземлился у самого края пропасти.
Странник преодолел обрыв. Справился. Теперь он прислушался к себе и понял, что внутри ничего не шевельнулось: ни удовлетворения, ни торжества. Как всегда.
Он шёл. Через некоторое время дорога стала расширяться и вывела странника на небольшое, милю в диаметре, плато. Вдали стояли покосившиеся домики, штук двадцать. Под ногами росла трава.
Дикий крик разносился по окрестностям, а недалеко от домиков собралась группа людей. Все стояли спиной к страннику. Подойдя ближе, он ясно расслышал:
— Отпусти, сволочь!
— Ты же схватил!
— Это сено — моя собственность. Я вёз его через всю гору!
— А это моя собственность! Она друг. Живое существо!
Всё это сопровождало отчаянное блеяние.
Подойдя поближе, странник увидел, как два мужика вырывают друг у друга конец верёвки, к которой привязана перепуганная коза.
— Что здесь происходит? — спросил он.
Его мощный голос разнёсся по всему плато, породив гулкое эхо. Мужичок пониже опешил, а тот, что повыше, — голова его находилась на уровне плеча странника — воскликнул с негодованием:
— Он вор! Хочет свести мою козу.
Толпа замерла. Все поняли, что появился тот, кто сможет разобраться в ситуации. Но как поступит этот судья? Народу не пришлось ждать долго.
— Ясно, — сказал странник, повернувшись к коротышке. — Ты — злодей.
С этими словами он достал из ножен меч. Блеснуло чёрное лезвие. Мужчина с верёвкой в руках попятился и, испуганно подняв глаза, споткнулся и упал. Странник приближающейся смертью навис над ним.
— Пощадите… — взмолился мужчина.
Каким маленьким и несчастным он казался! Но странник не знал жалости. Он вонзил меч в живот вора, и тот издал последний всхлип.
Толпа ахнула и бросилась врассыпную. Никому не хотелось оказаться следующим. Только ребёнок заворожённо смотрел на торчащий из тела меч, пока мать не оттащила несмышлёныша.
Странник выдохнул. Он победил Зло. Принёс людям пользу. Ещё немного, и никто не сможет причинять другим вред. Мир будет таким, как надо.