Вдовья трава (СИ)
Испуг молодой женщины ему явно был по вкусу.
– Да-да, и доктор Семёнов, и дядя Миша из сто тридцать первой комнаты – тоже я. Существование после смерти даёт и некоторые преимущества – не для всех, конечно. Кричать не нужно, звать на помощь – тоже. Я прибыл, чтобы получить то, что вы мне обещали ещё тогда, в первую нашу с вами встречу, иначе ребёнок умрёт. Я, в принципе, готов к любому исходу, а вот как вы с муженьком с банком рассчитаетесь, если станете упрямиться, – это даже мне неведомо. Поэтому, советую быть благоразумными. Зови своего муженька и его друга. Игоря требуется перевезти домой – здесь обряд делать нельзя. Очень кстати ваши родители уехали сегодня на дачу, не правда ли?
Катя набрала номер мужа, но он оказался недоступен. Позвонила Диме.
– Едут, – сухо ответила она.
– Отлично! Как всё закончится, вы сможете забыть про долги и кредит – обещаю. А обещания, как ты знаешь, нужно выполнять.
– А если мы не согласимся?
– Куда вы денетесь, – с раздражением отрезал полковник, – Не вы, так Игорь. Я его уже почти уговорил.
– Вы не посмеете! – сквозь слёзы крикнула Катя.
– Посмею, посмею. Ты потише, деточка – здесь больница, всё-таки. Поди лучше, принеси вещи из гардероба.
Вскоре приехали Антон с Дмитрием. Они бегом вошли в палату, и застыли у порога, увидев знакомую фигуру. Кати в палате не было.
– Ну, прибыли, голубчики, – радостно воскликнул начальник охраны, – А Александра где забыли? Очень уж я мечтал с ним познакомиться.
Приятели зашушукались, растерянно оглядываясь по сторонам. Антон достал телефон, набрал вызов.
– В бомбоубежище ваш дружок, – с издёвкой проговорил толстяк, – Запер я его от греха подальше. Связи там нет – поэтому не старайтесь понапрасну. Лучше Игорька оденьте – выписали его.
– Как выписали?! – воскликнул Антон.
– А вот так и выписали – под ответственность мамочки. Вот, кстати, и она.
Вошла запыхавшаяся Катя, держа в руках одежду Игоря и какие-то бумаги.
– Дорогая, что происходит? – недоумённо спросил Антон.
– Происходит, Антоша, то, что должно было произойти ещё много лет назад, – ответил за неё охранник, – Только для этого больница не подходит.
Антон сделал два шага вперёд.
– Мы вам не позволим это сделать! – решительно заявил он.
Толстяк скривился в улыбке.
– Интересно, каким образом?
– Я просто вышвырну тебя в окошко прямо сейчас!
– Ну что ж, попробуй, – спокойно сказал охранник.
Антон сделал резкий выпад, пытаясь схватить грузное тело, но руки схватили пустоту. Тело полковника каким-то удивительным образом переместилось влево. Антон повторил попытку, но с тем же успехом. Толстяк засмеялся.
– Глупцы вы, ребята, ох глупцы. Ничего вы мне сделать не сможете, зато я вам – сколько угодно. Пора бы уже это понять, – сказал он миролюбиво.
Но тут же тон его сменился с шутливого на грозный:
– Быстро грузим Игоря в машину, иначе больничная каталка отвезёт его в морг. Времени уже совсем не осталось.
Антон растерянно посмотрел на Игоря, на Димона, на толстяка. Взгляд виновато скользнул по Катиному лицу, уперся в пол.
– Катя, одевай Игорёху, я пока подгоню машину к входу.
– Так-то лучше, – буркнул охранник.
Антон с Димой вышли.
– Делать-то что? – виновато спросил Дмитрий.
– Выписываться, – отрезал Антон, – Ты, пока будь здесь.
Михаил Семёнович Горчаков в далёкие советские годы командовал ротой охраны завода. Он был ещё майором. История Завода начиналась в начале тридцатых. Тогда здесь выпускали винтовки и пулемёты, как и в войну, и после неё. В пятидесятые завод перевели на мирную продукцию: вилы, лопаты, плуги, детали для тракторов и комбайнов. Но военные заказы поступали, поэтому рота охраны несла свою вахту. Угроза ядерной войны вызвала необходимость строительства бомбоубежища. В подвалах завода сделать его оказалось невозможно, поэтому бункер вырыли недалеко от завода, протянув к нему четыре подземных туннеля. Потом грянули восьмидесятые. Смена лидеров государства выгнала из тени жульё. Директор завода – друг Горчакова – выбил ему повышение. Из майора он быстро превратился сначала в подполковника, а потом и в полковника. В этом звании он и ушёл на пенсию. Шикарная пенсия, зарплата на непыльной должности – чего ещё желать. Так продолжалось много лет. Бывший полковник руководил охраной завода, имел доступ к дефицитным тогда импортным товарам. Шиковал, с усмешкой глядя на пустые полки магазинов. Где-то в середине девяностых Завод решил прибрать к рукам один крупный чиновник. Завод, честно говоря, загибался – не было заказов, поставщики взвинтили цены на металл, оборудование постоянно ломалось. Всё это, как оказалось, происходило не без участия этого самого чиновника. Директору постоянно сыпались «заманчивые» предложения – отдать по-хорошему. Он посылал предлагателей, понимая, что это очень и очень небезопасно. Прикормленный полковник оказался как раз кстати. Сколько покушений он предотвратил – не сосчитать. Директор был доволен, хотя понимал – возможности старого офицера ограничены. Нужна страховка.
Девяностые были эпохой расцвета магов, колдунов, ведунов. Конечно, большинство были шарлатанами, но знающие люди шепнули как-то телефончик «настоящего!» мага. Директор и номер набрать не успел, как маг позвонил сам. Предложил систему защиты, которая гарантировала стопроцентную безопасность. Полковник должен подписать соглашение вечно нести свою вахту. Далее его следовало убить, якобы, в случайной перестрелке или организовать несчастный случай на производстве. Возможности живого человека ограничены, а вот призрак, наделённый соответствующей силой, становился идеальным охранником. Важно, чтобы его тело было в сохранности – тогда его двойник мог свободно выполнять свою работу, имея возможность проникать в головы живых людей, видеть агрессию на расстоянии, обладать более чем звериным чутьём. Тогда он и пара-тройка таких же призраков могла обеспечить охрану Завода. Живую охрану предполагалось уволить – в их рядах наверняка уже был шпион.
Однажды директор закатил корпоратив для руководства. Приглашён был и Горчаков. Был и колдун, представленный как «очень нужный человек». Когда все изрядно набрались, директор вывалил перед полковником пачку документов.
– Семёныч, извини, но я совсем забыл – сегодня это нужно подписать.
Горчаков посмотрел на него мутным взглядом.
– Сегодня не могу.
– Надо-надо, ты же боевой офицер.
– Это что?
– Текучка. Накладные на обмундирование охраны: бронежилеты, металлоискатели. Вся твоя бухгалтерия, короче. Держи ручку.
Горчаков взял первую бумажку. Ручка только слегка надорвала бумагу.
– Не пишет, дай другую.
– Идея! – воскликнул директор, будто бы озарённый «внезапной и случайной» мыслью, – А слабо подписать кровью? Бухгалтерии всё равно.
– Давай! – оживился полковник.
Тут же принесли перо. Горчаков вилкой поранил руку. Кровь, не хуже чернил, легла на бумагу. Все зааплодировали.
– Фирменный коктейль герою! – воскликнул директор, поднося доверху наполненный коричневой жидкостью фужер с соломинкой.
Полковник брезгливо выкинул её, залпом выпил содержимое.
– Ну, ты продолжай, а мы пока подымим, – сказал директор, удаляясь.
Стопка бумаг таяла. Полковника даже забавляла эта игра – он уже не смотрел на бумаги, искал только галочки. Вечеринка продолжалась, спиртное лилось рекой. Горчаков, раздухарившись, попробовал разбить бутылку о голову, но лишь поранил себе лоб, после чего его спешно пришлось бинтовать, ибо кровь текла очень сильно. Наутро он вышел вместе с директором на улицу, как вдруг раздались выстрелы. Полковник погиб на месте, его друг и директор – тоже. Видимо, колдун сам имел виды на завод или просто случайная пуля. Этого уже не узнает никто. Горчаков очнулся в бомбоубежище. Ничего не болело, не тошнило. Свет не горел, но он всё видел прекрасно. Тело было лёгким, полным сил. Рядом лежал труп. Горчаков с ужасом обнаружил в нём себя. Попытался выйти, но яркий дневной свет больно резанул по телу. Он понял – нужно возвращаться, и ждать ночи. В убежище его уже поджидал тот самый «нужный человек».