Лунный луч (ЛП)

Я посмотрел на ее лицо. У нее будет один адский фингал.
Что-то на крыше привлекло мое внимание. Это была синяя куртка с каким-то символом на ней. Я оглянулся на Табиту на две секунды, а когда снова поднял глаза, куртки уже не было. Люциан? Сделал ли он это для Елены, чтобы вернуть ее расположение? Если да, то что это означало?
Я решил просидеть в кафетерии весь вечер.
Я собирался поговорить с ней сегодня вечером, как бы она ни старалась избегать меня. Нам нужно было разобраться в этом дерьме.
Около семи вошли Сэмми и Елена. На ней была синяя куртка с каким-то символом.
Она уже может творить заклинания?
Это напугало меня еще больше. Сэмми подошла к столу, в то время как Елена направилась прямо к буфету. Она усердно тренировалась. Я видел это по ее лицу.
Я встал и медленно подошел к ней.
Разберись с этим, Блейк. Просто разберись с этим.
ЕЛЕНА
Я знала, что мне должно быть стыдно за то, что я сделала сегодня днем, но это была Табита. Ее идеальное лицо со временем заживет.
Слава богу, меня никто не видел.
— Привет, принцесса, — поприветствовал меня крупный мужчина с круглым животом и рыжей бородой.
— Добрый вечер, — сказала я, протягивая руку. Он нежно поцеловал ее, что заставило меня улыбнуться. — А я — Елена.
— Любишь загадки?
— Я всегда плохо разбираюсь в загадках, — пошутила я.
Он усмехнулся.
— Облом.
Все волосы на моих руках встали дыбом.
Я огляделась и увидела Блейка, стоящего прямо рядом со мной. Я все еще была чертовски зла на него. Я уставилась в пол. Мое сердце билось как сумасшедшее. Что он здесь делал? Я сказала ему, что не хочу его видеть.
— Блейк, — сказал шеф.
— Шеф, — сказал он. Было тихо, пока я накладывала себе в тарелку слишком много картофельного салата. Остановись, Елена. Стоп.
— Елена, — сказал он.
Я посмотрела на него.
— Я же сказала тебе оставить меня в покое. Иди к своему Снежному Дракону.
— Это не так. Могу я просто объяснить, пожалуйста? — Его щит уже был вокруг нас.
— Мне все равно, Блейк, — сказала я, хотя это было далеко от правды. Это было единственное, о чем я думала за последние два дня.
— Это не то. — Он вздохнул. — Я стал темным, Елена. Действительно темным. Все произошло так быстро. И когда твоя мать сказала, что ты не собираешься приезжать в Драконию, я потерял надежду, ясно? Я был слаб. Такое случается. Поэтому мне снова пришлось принять другие меры.
— О, что, потрахаться с кем-то, это все? — Сарказм сочился из слов.
— Нет. — Он глубоко вздохнул. — Я облажался. Я собирался позвонить тебе и сказать об этом. Я, блядь, не могу лгать тебе, Елена.
— Какие меры, Блейк? — Я накричала на него.
Он не хотел говорить.
Я не собиралась слушать, если он не собирался быть честным. Слишком много людей были нечестны со мной, и я была сыта по горло.
Я повернулась, чтобы уйти.
— Каинов Огонь.
Я остановилась, потрясенная. Каинов Огонь.
Я уставилась на него.
— Да, не так уж это чертовски приятно, не так ли? Это единственное, что держит его на расстоянии, Елена. Кроме тебя. Я облажался под кайфом. Ты — самое далекое, о чем я думаю при кайфе.
Это было совсем не то, что я хотела услышать. Я покачала головой.
— Каинов Огонь. Блейк, ты мог позвонить мне. Паппи нашел бы способ доставить меня сюда. Но ты решил пойти другим путем, темным путем. Косвенно ты предпочел тьму мне. — Слезы катились по щекам. Мне было неприятно осознавать, что, хотя люди не могли нас слышать, они могли видеть сцену, которую мы устраивали. Какое замечательное первое впечатление от Драконии. — Ты знаешь, как это чертовски больно?
— Знаю.
— Нет, ты не знаешь! — плакала я. — Я даже не хочу больше заявлять на тебя права.
Он вздрогнул.
— Но у меня нет гребаного выбора. Так что я решу, что с тобой делать потом. Все, о чем я могу думать, — это освободить тебя.
 
Ужас отразился на его лице.
— Ты не это имеешь в виду.
— О да, я знаю. — Я снова достучалась до него. — Что бы это ни было, все кончено. Это все, что ты когда-либо делаешь. Разбиваешь мне сердце. У тебя это действительно хорошо получается. Больше нет, — сказала я.
Я не могла поверить, насколько честной я была с ним. Слишком честной.
Его лицо посуровело, и он фыркнул. Это было так, будто он наконец освободился от моей власти над ним. Ему больше не нужно было притворяться. Он покачал головой.
— Ты такая же, как твоя мать. Ты никогда не слушаешь то, что я пытаюсь тебе сказать.
— Ну, она вырастила меня, — огрызнулась я на него.
— Я действительно думал, что ты выросла, но вижу, что ты просто избалованный маленький ребенок, которым всегда была. Я знаю, что это была ты со шкафчиками. И да, я действительно сожалею о той ночи. — Он повернулся, его щит исчез, и он ушел.
Я должна была просто согласиться с тем, какой глупой была идея той ночи. Но я этого не сделала. Услышав, как он это сказал, я разозлилась еще больше. Мой взгляд упал на стопку тарелок.
Движение было таким быстрым. Оно началось у меня в голове. Я видела, как подняла тарелку и швырнула ее в Блейка.
Она разбилась о его спину. Он споткнулся, но приземлился на четвереньки.
— Ты гребаный мудак! — крикнула я ему вслед. Все взгляды были прикованы к нам. Они были похожи на статуи и просто смотрели на нас.
Блейк хмыкнул, и я увидела, как он начал слегка дрожать.
— Позовите мастера Лонгвея! — крикнул шеф из-за буфета.
Я не могла оторвать глаз от Блейка. Я наблюдала, как его тело сотрясалось. Он застонал.
Было ли это для того, чтобы укротить зверя внутри него или укротить его гнев, я не знала.
Но это длилось недолго, и он превратился в дракона.
Я попятилась. Он был огромен, намного больше, чем в последний раз, когда я его видела. Невозможно. Это было всего пару недель назад!
Пронзительный крик сорвался с его губ. Слюна забрызгала мою кожу.
Мое сердце колотилось как сумасшедшее, но я не боялась. Даже если он стал большим, я никогда не боялась его драконьей формы, не так, как другие люди. Это был другой тип эмоций. Это было так, как если бы я процветала на этом. Чистый адреналин был моим наркотиком.
Ничуть не смутившись, я закричала ему в ответ. Тарелки в стопке пронеслись по воздуху и врезались ему в лицо.
Какая-то сила отбросила меня назад. Я даже не видела этого, просто почувствовала, как меня толкнули через линию фуршета, и я рухнула за ней.
Кафетерий наполнился криками. Ноги топали по плиткам. Все бросились к дверям. Затем все стихло.
ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ ГЛАВА
ЕЛЕНА
Смех отца наполнил мои уши. Я открыла глаза. Я все еще лежала между духовками за буфетной зоной.
— Душистая горошинка, какого черта ты наделала? — спросил он.
Я подняла голову.
— Что ты здесь делаешь? — Его телесная форма стояла в кафетерии вместе со мной. Время остановилось. Это был наш особенный момент. Я ожидала этого… на следующей неделе.
— А что случилось с большим заявлением в Итане? Этого не должно было быть.
Я поняла, что он сказал.
— Нет. — Я закрыла глаза.
Он снова рассмеялся.
— Ты не можешь сейчас отступить. Ты должна заявить на него права.
— Он привел меня в такую ярость, папа.
— Чем теперь?
Я покачала головой. Я не могла сказать отцу. По моему лицу скатилась слеза.
— Я восхожу?
Он улыбнулся.
— Посмотри сама.
Я встала, уставилась на уродливую рожу Блейка. Как он стал таким большим? Последние люди только что вышли из кафетерия. Но в этот момент время застыло. Ничто не двигалось. Никто и глазом не моргнул. Я закрыла глаза и подумала о матери.