Лунный луч (ЛП)

Мое тело начало меняться. Маме не нравилось, что я взрослею.
Ли сохранил свою опору в моей жизни. Часть меня хотела, чтобы он просто двигался дальше, но я позволила ему остаться. Он был восхитительным развлечением.
Последние четыре месяца я не была в центре внимания. Я ненавидела тараканов, которые называли себя средствами массовой информации. Я пряталась под бесформенными толстовками. Всякий раз, когда им удавалось сфотографировать меня, это попадало на первые полосы новостей. Ли тоже пару раз попадал на фото. Он любил быть в центре внимания. Мне начали задавать вопрос: почему они больше не видели меня и Блейка вместе? В конце концов, судьбы Рубикона и принцессы Пейи влияли на всю нацию.
Я старалась не обращать внимания на их заголовки.
Мама однажды отругала меня, когда они сфотографировали нас с Ли, убегающих от камер… я показала им средний палец. Я была наказана на месяц. Эта фотография была на обложке каждого журнала. Моего лица не было видно. Просто мой грубый жест. Я обещала, что это был последний подобный инцидент. Теперь я пряталась от тараканов.
Конечно, на первой полосе появились и другие заголовки. Материал о Блейке, фотографии его и Табиты в ночных клубах. Он был пьян, да, но такой чертовски горячий. Как я могла когда-либо думать о нем как о своем брате? Я так по нему скучала.
Он погружался во тьму. Даже на фотографиях я могла это видеть. Я всегда просматривала стенограммы его интервью, чтобы найти тот единственный вопрос, на который мне нужен был ответ. Где Елена, Блейк? Почему мы больше не видим вас вместе?
Он каждый раз игнорировал этот вопрос. Он так ничего и не отвечал. Будто меня не существовало.
Тем не менее, я проигнорировала это. В любом случае, они всегда публиковали все, что хотели. Что бы я ни говорила, они искажали мои слова и заставляли меня казаться более ужасной, чем в жизни. Может быть, они делали то же самое с Блейком. В конце концов я перестала читать журналы и газеты.
Мой отец произнес речь об уважении к частной жизни молодых людей, когда тараканов стало слишком много.
После этого все прекратилось. Жизнь не могла быть лучше, чем она была, и я смирилась с этим.
БЛЕЙК
Я еще раз занюхнул Каинов Огонь. Обычно тьма спадала в течение пары дней после того, как я его использовал.
Я не ненавидел Елену так сильно, как тогда, когда закидывался Каиновым Огнем.
Я скучал по ее лицу. Я скучал по ее смеху. Я скучал по тому, как она раздражала меня до чертиков. И да, были времена, когда я жалел, что не помешал ей поцеловать меня той ночью и просто смирился с этим. По крайней мере, это было бы лучше, чем это.
Эта тьма.
Она всегда будет моим счастливым местом. Это было очевидно в стихах, которые я написал, очевидно в моей музыке. Я ненавидел ее за то, что она просто сдалась.
Собиралась ли она когда-нибудь заявить на меня права? Теперь это был главный вопрос.
Когда все еще было хорошо, до той вечеринки, которая разрушила все между нами, Люциан спросил меня, что мне нравится в Табите. Я сказал ему, что она была в одном шаге от совершенства. Она была прекрасна. Она заставила меня тосковать по ней так, как я никогда ничего не хотел. Она была чертовски забавной. Она была доброй. Я не мог не влюбиться в нее. Ее лед оказал успокаивающее действие на мой Розовый поцелуй.
Люциан прищурился и спросил, в чем заключается один недостающий шаг.
Это была та самая неприятность. Она слишком боялась просто отпустить, слишком боялась прогуливать занятия со мной, слишком боялась затянуться со мной. Чего я мог ожидать? Так строились Снежные Драконы. Но в остальном она была совершенна.
Он засмеялся и покачал головой, будто знал что-то, чего не знал я. Он оставил это там.
Я уставился на белые дорожки на буфете передо мной. Должен ли я принять еще? Теперь я вдруг задался вопросом, что, черт возьми, он знал. Почему он так качал головой?
 
Я все еще видел в Елене свою младшую сестру, своего лучшего друга. Мне было больно, что она не хотела меня видеть. Она затаила обиду, как никто другой, кого я когда-либо встречал. Надеюсь, она решит, что этого достаточно. Все, что я мог делать, это надеяться. Часть меня знала, что утром, когда я спущусь вниз, мне будет насрать на все это, и я возненавижу ее за то, что она не боролась сильнее.
Я включил телевизор. Шел выпуск новостей. Я выпрямился. Это был отец Елены, он просил о помощи.
Я прищурился, чтобы сфокусироваться. На экране появилась фотография обезьяны мистера Плаггса. Он пропал без вести.
Это казалось отличной идеей. Быть тем, кто найдет его. Может быть, я снова стану ее героем.
Я начал поиски. Но несколько часов спустя Каинов Огонь затуманил мои мысли, и я оказался в клубе, танцуя и флиртуя с Софи, красивой брюнеткой. Завтра Плаггс станет далеким воспоминанием.
Снова наступило Рождество.
На этот раз мы собирались уехать. Отец позвонил и сказал, что забронировал поездку в Китай. Люди там заставят меня снова почувствовать себя богом. Как раз то, что мне было нужно. Когда я видел их в последний раз, у меня еще не было человеческой формы. Они обожали Рубикона.
Пришло время вернуться и позволить им встретиться с парнем за Рубиконом.
Я ненавидел тот факт, что Люциан собирался провести Рождество с Еленой. Они пригласили их в этом году.
Я забронировал для Табиты место на рейс в Китай. Она поедет с нами; ее родители сказали, что все в порядке. По крайней мере, это не будет скучно.
БЛЕЙК
Крик разорвал мое горло и сорвался с губ. Слезы потекли по щекам.
Мама была первой, кто добрался до меня. Отец и сэр Роберт следовали за ней по пятам. Когда она увидела кровь на стенах крыльца, то крепко схватила меня.
Мой полный ужаса взгляд, затуманенный мучительными слезами, был прикован к крошечному телу с жестоко перерезанной шеей. Плаггс. Мои Плаггс. Мое сердце, казалось, вот-вот разорвется.
— Я говорила тебе, что им нельзя доверять! — прорычала мать на отца. — Почему ты не послушал меня? — Она затащила меня в дом.
Плаггс заплатил за их ошибки. Он ушел и пропал без вести в течение месяца. Мой отец провел пресс-конференцию с просьбой о помощи. Вся нация искала его. Никто не мог его найти.
И вот он здесь, лежит в застывающей луже собственной крови.
Послание моему отцу, написанное на вивернском, было нацарапано обезьяньей кровью на белом полу крыльца.
Зачем он вообще пошел на эту встречу с ними? Мама настаивала на том, что им нельзя доверять. Почему?
Датский дог Феликс и персидская кошка Шона остались в моей комнате. Я не выпускала их из виду. До Рождества оставалось два дня, и я ничего не могла поделать, кроме как обнимать двух своих оставшихся питомцев и рыдать.
Я поклялась убить Виверну, которая сделала это с мистером Плаггсом. Но отец, всегда дипломатичный, не хотел, чтобы мы поднимали шум. Это создаст еще больший хаос среди нашего народа.
Я не понимала вивернского. Даже папа не понял; ему пришлось нанять переводчика, чтобы тот пришел и объяснил ему, что это значит. После этого он был напуган. Он отказался кому-либо говорить, что там было написано. Но это было что-то плохое. Он удвоил охрану вокруг замка.
Я плакала два дня. Когда слезы наконец высохли, я заснула.
Приближалось Рождество, но я была не в настроении общаться с людьми.
Сэр Роберт отправился в давно назревавшую поездку в Китай. Что-то связанное с их встречей со взрослой формой Блейка. Я была слишком убита горем, чтобы обращать на это внимание.