Лунный луч (ЛП)

Я ничего не могла с этим поделать. Я перевернулась, чтобы понаблюдать за ним.
— Из-за тьмы?
Его лицо стало бесстрастным, когда он пристально уставился в потолок.
— Я не знаю, — сказал он, сделал глубокий вдох. — Это пугает меня.
— Тогда дай мне знать, когда станет невыносимым, и я попрошу папу привести меня. Я помогу тебе снова почувствовать себя нормально. — Так притянуто за уши, но да, почему бы и нет? Все они говорили, что мы станем величайшей командой дракон-всадник, которую все когда-либо видели.
Уголки его губ изогнулись.
Я давила дальше.
— Просто пообещай мне одно, хорошо?
— Отлично. Все, что угодно, лишь бы ты перестала болтать. — Его раздраженный тон вернулся.
— Не прекращай играть, Блейк. Твоя группа действительно хороша. Я имею в виду, действительно хороша. — Он искоса взглянул на меня.
— Пожалуйста, не говори мне, что ты кому-то играла мою песню, Елена.
Чувство вины отразилось на моем лице.
— Это была просто Фиби.
— Фиби? Эта девушка похожа на ходячую Пейскую «Таймс», — фыркнул он и встал.
— Все не так уж плохо. Не будь таким ребенком.
— Это не мне двенадцать, Елена. — Он выпрыгнул из моего домика на дереве и направился к замку.
Я вздохнула и выругалась. Да, двенадцатилетним детям иногда нужно было ругаться.
Он преодолеет это, точно так же, как он преодолевал все остальное.
Но он так и не смог смириться с этим. Он продолжал злиться. Он кипел от злости вплоть до того дня, когда уехал в Драконию. Сегодня мы попрощались с Блейком и Энни. Они направлялись в школу в небе. В следующем году поедет Люциан; его день рождения был в конце года, а день рождения Блейка — в начале. Люциан был принцем Тита и лучшим другом Блейка. И Магистр Академии Дракония подумал, что лучше всего зачислить Блейка сейчас, надеясь, что это поможет справиться с тьмой в нем.
Я сама не могла дождаться, когда поеду туда. Однажды папа отвез меня в Драконию. Я не могла понять, как целая школа может оставаться в воздухе. Он был основателем этого места. В ту минуту, когда он обнаружил, что люди, рожденные с меткой всадников, могут получить способность в возрасте семнадцати лет — процесс, известный как Восхождение — он построил школу специально для них.
Он построил ее давным-давно вместе с одним из своих лучших друзей, Гораном, который погиб в засаде. Они никогда не говорили об этом. Горан был лучшим другом моих родителей и близнецом короля Гельмута. Все, что я знала, это то, что Король Виверн хотел убить моих родителей. Почему? Потому что это было то, что делали виверны. Им нельзя было доверять. Ни капельки.
Мы почти не говорили о Горане, но я знала, что он был одним из лучших драконианцев-колдунов, которых когда-либо видел этот мир. Иногда я втайне желала, чтобы он все еще был жив.
Мои отец и мать не любили говорить о нем. Думаю, они слишком сильно скучали по нему.
Дракония была огромной, и, увидев ее, я еще больше запуталась в том, как она просто парила над головой, между облаками.
Это было потрясающее место. Статуи драконов двигались, и у них было озеро, где ученики, которые не ходили домой еженедельно, могли купаться. Молодая женщина-врач была в кампусе. А Чонг Лонгвей был директором школы.
Мастер Лонгвей был Ластохвостым драконом, моим любимым видом во всем мире. Он был величественным, золотистого цвета, с мехом вокруг лап. Энни, Солнечный Взрыв, была его внучкой и кузиной Блейка. Изабель и Констанс были близнецами. Констанс была замужем за генералом Ли, сыном мастера Лонгвея, возглавляла департамент здравоохранения и входила в совет моего отца. Ладно, на самом деле это был не совет моего отца, но он вроде как руководил им, поскольку Пейя была нашей. Король Гельмут и король Калеб были всего лишь его помощниками.
Я видела их всех на регулярной основе; замок никогда не закрывался в течение дня, проводя встречи за встречами. Так скучно. Иногда мне было жаль своего отца.
 
Я помахала Блейку, когда он прислонился головой к окну кареты.
Он отвел взгляд.
«Серьезно? Это была всего лишь Фиби, и она не ходячая газета!» — закричала я в своей голове.
— Не волнуйся. Я поговорю со Смельчаком, — сказала Энни. Мы обе рассмеялись над этим прозвищем. Он так и не избавился от этого имени.
— Скоро увидимся! — крикнула я. Мама стояла рядом со мной, наблюдая, как ястреб, как всегда.
— Увидимся, — сказала Энни.
Сэмми обвила рукой мою шею.
— Из-за чего вы двое поссорились? — спросила она. Я посмотрела на нее; мама была в нескольких дюймах от нас.
Мама услышала и пронзительно посмотрела на меня. Ничего нового. У нее был, типа, усиленный слух, в буквальном смысле. Таня, моя крестная и ее дракон, подарила его ей.
— Ничего такого, с чем нельзя было бы разобраться.
Мама прищурилась на меня. Я с интересом посмотрела на нее в ответ.
Я вернулась в свою комнату, Сэмми следовала за мной по пятам.
— Не пойми меня неправильно. Я люблю свою маму, — пробормотала я. — Но она делает мою жизнь невыносимой. — Она запретила мне ходить на ночевки за пределы замка. Если я хотела сходить в кино с друзьями, она отказывалась. Это был единственный ответ, который она знала.
Даже если я говорила ей, что Блейк будет там, она все равно отказывала. На самом деле, она вела себя так, будто эта информация была окончательной.
Иногда у меня возникало ощущение, что Блейк ей не очень нравился. Ну, не так сильно, как мой отец.
Но были моменты, когда я ее просто обожала, например, когда мы ходили по магазинам. Тогда она была мне как лучшая подруга. Магазины обычно закрывались, когда мы приезжали вдвоем. Веселье прямо с небес.
Это была одна из лучших черт моей матери, и мне это в ней нравилось. Она была лучшим покупателем в мире. Если бы за это была награда, что ж, мама получила бы ее, опустив руки.
Когда мы добрались до моей комнаты, Сэмми спросила:
— Так серьезно, из-за чего была ссора?
Я упала на кровать. Почему он так разозлился на меня? Это была просто глупая песня, и Фиби…
— Потому что я сыграла его песню Фиби.
Саманта разинула рот.
— Вот почему он рычал последние несколько дней.
— Неубедительно, я знаю.
— Это его тьма. Он серьезно становится занозой в заднице.
Я рассмеялась над тем, как она это сказала. Тем не менее, рядом со мной он не казался таким темным. Он все еще был тем Блейком, которого я знала. Блейком, с которым я выросла.
— Хочешь сходить в торговый центр?
— Ты уверена, что дорогая мамочка скажет «да»?
— Нет, я уверена, что она захочет пойти с нами. — Мы обе рассмеялись.
— Хорошо, почему бы и нет?
Мы отправились на поиски моей матери. Я нашла ее в библиотеке, она играла на пианино. Мы неуверенно топтались снаружи.
— Думаешь, сейчас подходящее время? — тихо спросила меня Сэмми.
— Не знаю, — сказала я. Мама никогда не играла на пианино, если только ее не преследовало что-то серьезное.
— Все в порядке, — донесся из библиотеки мамин голос. Как я уже сказала, усиленный слух. — Что? — Ее голос звучал дружелюбно.
Мы обе вошли и обнаружили, что она все еще сидит за пианино.
— Ты готова к походу по магазинам?
— Не сегодня, милая.
У меня вытянулось лицо.
— Но вы обе можете пойти, если хотите.
Моя челюсть чуть не упала на пол, и когда я посмотрела на Сэмми, ее челюсть тоже была там.
— Одни? — спросила я.
Мама выглядела смущенной.
— Конечно, почему бы и нет?
— Спасибо, мам. — Я поцеловала ее в щеку и двинулась к выходу. Она потянула меня за руку назад.
— Для чего это было? Не то чтобы мне не понравился тот поцелуй.
— Ты сказала, что я могу пойти в торговый центр… одна.
— Боже мой, Елена. Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя так, как будто я ведьма в семье.