Лунный луч (ЛП)

— Мы не причиним тебе никакого вреда. — Я вздохнула. У нас только что был этот разговор. Я встала перед Блейком. Моя мать вообще ничего не понимала. — Мы пришли только для того, чтобы рассказать тебе о том, что видели. Мы знаем, кто предаст вас. Мы знаем, что он сделает это завтра с армией виверн.
— Что? — Ее рот превратился в тонкую линию. — Кто?
— Ты знаешь, кто! Он единственный, кто может говорить на их языке, — сказала я.
— Кто? — рявкнула она, в ее глазах стояли злые слезы. Я поняла, что унаследовала эту черту характера от нее. У нас обоих наши эмоции были связаны со слезными протоками.
— Горан.
Когда я произнесла его имя, она переменилась в лице, словно вся жизнь покинула ее. Крупные слезы катились по ее щекам, пока она размышляла об этом. Он злой, серьезно! — закричала я про себя. Мама покачала головой.
— Нет, он никогда бы этого не сделал.
— Ты будешь привязана к этой кровати. — Я указала на одну из дверей, надеясь, что это ее спальня. Мой голос стал пронзительным, хотя я старалась говорить потише. — И ты умрешь на этой кровати. Ты будешь сожжена заживо.
Она посмотрела на украшенную замысловатой резьбой дверь в свою спальню. Без сомнения, она представляла себе мое суровое предсказание. Пригладив ладонью свои темные волосы, она сделала несколько шагов к нам и несколько шагов назад к своему камину.
«Будь нежнее, Елена», — предостерег мысленно Блейк.
Я проигнорировала его. Она не была моим отцом. Она была моей матерью. Ей нужно было это услышать. Она должна была поверить мне.
Она расхаживала перед камином. Я решила подойти к ней.
— Пожалуйста, поверь мне. Если ты не убьешь его, то никогда больше не увидишь Елену. Она вырастет без тебя.
Моя мать сразу же остановилась и посмотрела на меня.
Я была ключом к тому, чтобы достучаться до нее. Черт возьми, ключом к моему отцу тоже была я, но я была слишком нетерпелива.
«Елена, нам нужно поторопиться. Они приближаются.»
— Еще пять минут, — сказала я через плечо, вслух.
Мама глянула на него.
— Ты можешь слышать его мысли?
Я кивнула.
— Он гораздо могущественнее, чем ты думаешь.
Она задумчиво нахмурилась. Все было так, как я это сказала. Будто я говорю о Блейке, а не о парне, которым он притворялся в этот самый момент.
«Елена», прорычал Блейк.
«Мне уже все равно. Она должна мне поверить.» Я посмотрела на него.
— Елена даже не будет знать, кто ты, или кто она. Таня нарушит свое обещание. Она оставит твоего ребенка с Жако.
— Жако нашел их?
Я кивнула.
Моя мать смотрела в никуда. Морщинки беспокойства углубились вокруг ее глаз. Она выглядела такой уязвимой.
Она отступила и плюхнулась в кресло.
— Нет, — наконец сказала она. — Она обещала. Она не может вернуться.
— Она сможет. После того, как ты умрешь, клятва разрушится, и она оставит его и ее по другую сторону этой стены, а сама сразу вернется.
Блестящий от слез взгляд моей матери нашел мой.
— Но… она обещала.
— Она Хроматический. Это не ее вина. Елена вырастет в бегах. Ей придется переезжать каждые три месяца, потому что драконы узнают о ней и станут выслеживать. Драконы работают с Гораном, который прикажет ее убить. Это продлится очень долго, если ты не исправишь это до того, как все начнется.
— Горан? Горан любит меня, он бы никогда…
Я хотела заключить ее в свои объятия.
— Вот почему он это сделает. Потому что он слишком сильно тебя любит. Он убьет за тебя. Он не в своем уме.
Она продолжала качать головой. Это была не моя мать. Это была не та сильная и умная женщина, которую я надеялась встретить. Разочарование прокатилось по мне, угрожая пролиться слезами.
— Елена найдет Пейю только тогда, когда ей исполнится шестнадцать. Жако никогда не заговорит с ней об этом мире. Он умрет прежде, чем скажет ей, кто она на самом деле. — Это было не совсем правдой, но достаточно близко, и у меня не было времени для изложения длинной версии. — Она никогда не узнает, что драконы вообще существуют. Никогда не узнает, кто она такая. Даже не узнает, что ты ее мать, — прошипела я сквозь стиснутые зубы.
 
Она вскинула голову и резко посмотрела на меня.
— Она вырастет без места, которое можно было бы назвать домом. — Я заставила свой тон вернуться к мягкости. — Это та жизнь, которую ты хочешь для нее?
— Нет. — Она покачала головой. Ее голос сорвался. Нижняя челюсть слегка дрожала. Я не знала, отвечает ли она на мой вопрос или все еще не верит мне, но она была сломлена. Она хотела воссоединиться со мной. Я видела это в ее глазах.
— Откуда ты это знаешь? И не говори мне, что ты это видела.
— Хорошо, — сказала я. Моя мать была умнее этого.
«Елена, ты с ума сошла?» Я почти забыла, что Блейк был рядом со мной из-за эмоций, которые захлестнули меня в диалоге с матерью.
— Я знаю это, потому что это была моя жизнь, мама.
Она уставилась на меня, разинув рот.
«Елена!»
Я проигнорировала Блейка.
— Блейк развил свою новую способность в возрасте тридцати лет. Он может прыгнуть назад во времени. Я решила спасти тебя. Горан убьет тебя. Я буду расти без матери. — Мои эмоции сказались на мне. Я смахнула слезу, которая скатилась по щеке. — Папа нам не верит и ничего не хочет слышать об этом. Он даже не дал нам закончить, а теперь он охотится на нас, как на зверей.
Все ее лицо изменилось. Она посмотрела на меня с отвращением. Я этого не понимала.
— Ты не моя дочь. Убирайся!
Она знает, как я выгляжу? Как?
— Просто подожди, — быстро сказала я, собирая все воедино. Будто я могла читать ее мысли, как это было с Блейком. — Нам пришлось использовать заклинание из-за моего сходства с тобой и папой, и из-за Блейка, — сказала я, ее рука все еще указывала на дверь.
Блейк был сгустком нервной энергии, практически подпрыгивал на носках.
«Елена, у нас нет времени.»
— Пожалуйста, просто подождите, — обратилась я к ним обоим.
Затем макушка Блейка начала темнеть.
— Посмотри сама, — сказала я матери. Она обернулась и посмотрела на него.
Она наблюдала, как светловолосый парень резко изменился, превратившись во второго сэра Роберта, но с мягкими павлиньими глазами, которые могли заглянуть прямо в душу.
Она уставилась на него, у нее отвисла челюсть. Я тоже чувствовала, как чары покидают меня. Она медленно подошла к Блейку и обхватила его лицо обеими руками, глядя на него снизу вверх.
— Этого не может быть…
Блейк улыбнулся.
— В последний раз, когда ты видела меня, мне было почти пять лет. Я играл с моей двоюродной сестрой в твоем саду. Ты помнишь скамейку. Я, наконец, понимаю твои взгляды.
Она начала плакать по-настоящему.
Боковым зрением я видела, что мои волосы становятся гуще и светлее. Мой истинный облик возвращался, и она тоже скоро это заметит.
— Мама, — прошептала я.
Она посмотрела на меня. Ее брови взлетели в стратосферу. Она ахнула, прикрыла рот ладонями и уставилась на меня дикими глазами.
А потом она перестала пялиться и подбежала ко мне, обвив руками мою шею. Она заключила меня в объятия, которые я чувствовала только однажды, в ту ночь, когда Блейк помог мне попрощаться.
Она всхлипнула. Она, наконец, поверила мне.
— Мы не можем остаться. У Горана ополчение, ожидающее на северной стороне. Если ты его не остановишь, то он разрушит мою жизнь. Покончит с твоей. Он уничтожит жизни всех людей Итана. Будет мучить папу годами. Они поверят тебе, если ты назовешь им место, где находятся враги.
— Посмотри на себя. Ты так похожа на отца. — Она улыбнулась, слегка потянув меня за волосы. Очевидно, она не слышала ни слова из того, что я сказала. Это было слишком для нее, чтобы принять.
Я рассмеялась.
— Да, я часто об этом думаю. Но ты должна меня выслушать. Северная часть Итана, мама.
— Сколько тебе лет?
Я вздохнула.
— Двадцать шесть. У нас мало времени, мама. Папа ищет нас прямо сейчас, пока мы разговариваем. Он считает нас предателями. Нам нужно вернуться в наше время.