Пламя и тьма (ЛП)

— Да, а что?
— Твоё силовое поле приподнято. — Так он называл то, когда она была в плохом настроении.
Она вытащила из его руки косу.
— Просто устала. Посплю пару часов и буду в порядке.
Он прищурился, затем кивнул.
— Ага и я тоже. Если мы не будем высовываться, я приготовлю на обед гриль.
— Круто. — Она похлопала его по голому животу, а потом прошла мимо него и упала на койку. Она действительно была истощена.
И была такой, бл*дь, одинокой.
  
Глава 11
 
Коннор вышел из зоны спален, провожая юную двадцатилетнюю ученицу колледжа к входной двери. Смешанные ароматы кофе и бекона наполняли воздух, и желудок Коннора заурчал. Ему нужно было спровадить… Кристи... отсюда и перехватить еды, прежде чем принять душ и направиться в мастерскую.
Он уже вызвал ей такси. У неё были слишком  широко раскрытые глаза для девушки, которая сожалела о некоторых недавно принятых решениях. Однако, просканировав зал, она немного расслабилась. Сегодня среда. И зал был просто комнатой — насколько чистой, насколько только мог. Лишь пара девушек на кухне, да Трик, одетый в рабочий комбинезон, развалился в кресле, потирая одной рукой свою недавно подстриженную голову и удерживая в другой какую-то рваную брошюру. Но он не читал, гигантский телевизор на стене показывал утренние новости, и Трик был сосредоточен на них.
Коннор открыл входную дверь и вывел девушку на ранний утренний солнечный свет, как раз в тот момент и подрулило такси.
— Окей, Кирсти. Хорошего дня. — Он наклонился, чтобы поцеловать её в щеку, но она дернулась в сторону.
— КЁРСТИ. Я точно говорила тебе об этом миллион раз.
Он потерял аппетит к молодым цыпочкам. Господи Боже, они были такими пресными. Ни одна киска не была достаточно тугой, чтобы компенсировать этот плаксивый способ, которым многие из них разговаривали, и то, как выдавали последний слог каждого предложения, так чтобы оно звучало неопределенно.
— Окей. Киска. Окей. А теперь возвращайся к своей жизни. — Он открыл дверь такси и усадил внутрь, затем наклонился к переднему окну и расплатился с водителем.
Затем развернулся и пошёл внутрь.
За барной стойкой в кофемашине был горячий кофе, поэтому он вернулся и налил себе большую кружку, а затем добавил каплю молока из холодильника бара.
— Хочешь чашку, Ти? — спросил он у Трика.
Трик не ответил, так что Коннор побрел босыми ногами и сел на диван лицом к телевизору. Утром в среду босые ноги были в безопасности в зале. А вот в субботу утром это был рискованный выбор.
Экран показывал репортёра, стоявшего на площади Першинг в Лос-Анджелесе — место смерти Аллена Картрайта неделю назад.
Это нападение прошло гладко и точно так, как и планировалось. Трик занял позицию на крыше, которую выбрали Шерлок и Барт, и попал в яблочко, опрокинув примерно с пятисот ярдов Картрайта пулей в лоб.
У них не было связи с Картрайтом, и Трик был уверен, что не оставил ни своих следов, ни их миссии. Если преступление вообще может быть идеальным — то, во всяком случае, это казалось именно таким.
Коннор присел на секундочку и стал слушать новости. Репортер добавил в историю кадры с пресс-конференции: несколько мужчин в форме и в плохих костюмах выстроились за трибуной. Человек у микрофона, очевидно, был из ФБР. Они просто смотрели на них.
«…следователи установили, что выстрел был произведён из далека по оценке экспертов не менее чем с четырёхсот ярдов. Мы обыскиваем каждое здание в радиусе тысячи ярдов от инцидента...»
Коннор повернулся к Трику.
— Тебя что-то волнует?
Его друг наконец-то оторвал взгляд от телека.
— Нет, у них не зацепок. И я ничего не оставил. Я в этом уверен. Вероятно, они, в конце концов, поймут, что камеры были взломаны, но Шерлок и Барт стёрли все следы. В голове я проигрывал сцену преступления около тысячи раз за последнюю неделю, и всё прошло так, как я заранее задумал. Мы не оставили ни одной зацепки.
 
Трик откинулся назад.
— У этого парня остались маленькие дети. И жена. Чёрт возьми, хотел бы я знать, почему Ла Зорра хотела его смерти. — Он снова потёр голову — это было как его нервный тик, с тех пор как ему обрезали дреды и бороду.
Не было смысла поднимать вопрос о мотивах Ла Зорры, поэтому Коннор сменил тему и кивнул головой в сторону Трика.
— Как дела с головой-липучкой?
Трик поднял средний палец и лениво перевернув его. Затем ответил на вопрос.
— Моя голова не чувствуется как будто наполнена гелием и вот-вот отчалит. Но я почти не узнаю себя в зеркале. И это по-прежнему отстой.
— Так отрасти обратно.
— Наверно. Не знаю. Теперь смысл утерян. Оказывается, я тот, на кого они меня обучили. Дрон, который убивает, не задавая вопросов. — Издав звук отвращения, он поднял брошюру с колен и бросил её на рядом стоящий стол. Она была чёрной, с чёрно-белой картинкой на обложке, на подобии одной из тех средневековых гравюр. Коннор присмотрелся внимательнее, и картина оказалась довольно сложной… но также изрядно унылой: люди, свисающие с цепей и веревок. Название книги — «Надзирать и наказывать: Рождение тюрьмы»  Мишель Фуко (Прим.: впервые книга издана в 1975 году. Анализируя социальные и теоретические механизмы, лежащие в основе больших изменений, которые произошли в западной  пенитенциарной системе в современную эпоху, Фуко использует в основном исторические документы  Франции. Он выступает против идеи о том, что  тюрьма стала главной формой наказания благодаря главным образом  гуманным идеям социальных реформистов. Фуко прослеживает культурные сдвиги, приведшие к тому, что тюремное заключение стало основной формой наказания. Тюрьма является одним из дисциплинарных  институтов, существующих благодаря возникшим в последние века новым технологическим возможностям, проявляющимся, согласно Фуко, и в функционировании таких институтов, как школы, больницы и военные  казармы).
— Это какое-то фетишистское дерьмо?
Трик фыркнул.
— Нет, мудак. Это не фетишистское дерьмо. Это критика тюремной системы, и в ней также есть кое-что о солдатах. Солдаты очень похожи на заключённых. На самом деле — мы все. Всё, что мы делаем, тщательно исследуется и оценивается, и все наши действия из-за этого. Мы все живем в Паноптикуме (Прим.: это тип институционального здания и система контроля, разработанная английским философом и социальным теоретиком Джереми Бентамом в 18 веке. Концепция проекта заключается в том, чтобы позволить всем заключенным учреждения находиться под наблюдением одного охранника). — Коннор нахмурился, а Трик покачал головой. — Не волнуйся об этом. У меня такое настроение.
Трик всегда читал чертовски толстые книги, которые вводили его в определенное настроение. Коннор считал его своим лучшим другом, как и Триг Коннора, но они были очень разными людьми. Помимо их физических различий: Трик был светлым и худым, в то время как Коннор был тёмным здоровяком, они также отличались по интересам и темпераменту.