Мы станем счастливее порознь (СИ)

— Может быть. Но об этом ей точно не стоит сейчас знать.
— Поедешь к нему? — накручивая на палец прядь волос, продолжила выспрашивать жена.
— Уже поздно, — я слабо улыбнулся, пытаясь скрасить печальный тон. На самом деле ведь проблема не в том, что поздно, а в том, что меня отшили. Возможно, даже навсегда. — А ты к своему?
Она смущенно отвела глаза и пробормотала:
— А ты даешь добро?
— Конечно, — я взял ее руку и осторожно разжал пальцы. — Красиво. У него хороший вкус.
Она кивнула, рассматривая украшение с такой нежностью, что я понял — даже если бы он подарил ей шоколадку, это не уменьшило бы ее радость.
***
Тяжелые грозовые тучи надвигались с запада и так низко нависали над землей, что создавалось впечатление, вот-вот зацепятся за одну из многочисленных высоток.
Я уговаривал себя пойти вот прямо сейчас, до того, как начнется дождь. Это же совсем не сложно: заглушить двигатель, достать ключ, выбраться из салона, заблокировать двери. Потом метров пятнадцать до подъезда и еще секунд тридцать на лифте. Пару шагов до нужной квартиры, вдавить кнопку звонка…
Черт. Первые капли дождя ударили в лобовое стекло, и слишком уж был велик соблазн остаться в машине, подождать, пока ливень закончится…
Нужно было идти сразу, а не вот теперь, когда, проделав те несчастные пятнадцать метров, я успел промокнуть до нитки!
Подъезд, лифт, семьдесят девятая квартира.
Дверь мне открыла молодая женщина, держащая в руках мобильный телефон. Видимо, разговаривала с кем-то.
— Вам кого? — недовольно пробурчала она, поглядывая на меня из-под пушистой рыжей челки.
— Вероника? — неловко переминаясь с ноги на ногу, поинтересовался я. — Ваш муж дома? Я не могу ему дозвониться.
— Вы с работы? — отнимая телефон от уха, спросила женщина и кинула в трубку: — Мам, подожди секундочку…
— Эм, да…
— Нет его, — обронила Ника и уже хотела закрыть дверь, как вдруг остановилась, произнесла в трубку: — Мам, да подожди ты!.. — и, резко развернувшись ко мне, осторожно уточнила: — Вы случайно не Максим?
Я уже был готов получить от нее по лицу, но все равно страуса включать не стал. Кивнул и даже не успел удивиться, когда от раздражения в ее голосе не осталось и следа.
— Мам, я перезвоню! — кинула она и нажала на отбой. Уставилась на меня пристальным взглядом и пояснила: — Простите, я не сразу догадалась. Стас говорил, что вы… ну… — она покрутила руками возле головы, видимо, изображая кудряшки, а потом, спохватившись протянула ладонь для рукопожатия, — Вероника. Можно просто Ника, и если не против, на ты.
Я обалдело приоткрыл рот, но вопрос, что еще обо мне говорил Стас, не задал. Молча пожал ее руку и пробормотал:
— Я Макс. Так, Ника, твой муж…
— Проходи, хоть чаем напою. Они с Женей повезли машину на СТО, скоро должны вернуться. Я пирог испекла, — улыбнулась женщина, пропуская меня в квартиру.
Да уж, квартира хорошая. Чистенькая и уютная, наполненная запахом свежей выпечки и цветочных духов.
— Стас не предупреждал, что ты придешь, — произнесла она, клацнув кнопку на электрическом чайнике. Я даже ответить ничего не успел, как она уже начала выспрашивать у меня, какой чай я предпочитаю.
Вскоре на столе стояли чашки, тарелки, а посреди всего этого великолепия — лимонный пирог.
— Ну так, значит, вот ты какой… — нервно болтая ложкой в чашке, размешивая сахар, вдруг перескочила с темы чая на менее приятную тему Вероника. — Я почему-то так и думала.
Я разрывался между двумя непреодолимыми желаниями. Срочно смотаться оттуда и остаться, поговорить, наконец-то уладив все недопонимания.
— Почему? — осторожно спросил я, поглядывая на нее украдкой.
— Стас, когда выпьет, начинает болтать о тебе без умолку, — вздохнула Ника и расслабленно улыбнулась. — Описывал, конечно, подробно, но увидеть в живую настоящую легенду…
Блять, какую еще легенду?!
Она была слишком добра ко мне. Я даже подумал на секунду, а не подсыпала ли она в чай пургенчика? Так, маленькая месть…
— Э-эм, прости, но тебя совсем ничего не смущает? — прощупывая почву, спросил я.
 
— Брось, Макс, я знала, за кого выхожу замуж, — Ника только отмахнулась. — Стас был всегда в центре внимания, никогда не скрывал свою бисексуальность, и я знала, что я девушка на одну-две, может, три ночи. Я и не планировала что-то серьезное с ним, просто хотела замутить с крутым парнем.
Ладно, ситуация понятна. Случайный «залет», отказ от аборта по каким-то причинам, решение Стаса остаться порядочным мужчиной — обо всем этом я знал.
— Или ты имеешь в виду его помешательство на тебе? — Вероника улыбнулась и с истинно женским ехидством в голосе протянула: — Любовь проносят через века, — она вдруг наклонилась ниже над столом и произнесла: — Стас говорил мне, что не смоют любовь ни ссоры, ни вёрсты. Кажется, это стихи Маяковского?..
Я бездумно кивнул. Наверное, Маяковский, а может, и Есенин. У Краснова нездоровая тяга к поэзии.
Так значит, правда? Не один я одержим им?
— И что он решил? И ты тоже. Что нам всем делать?
— Не знаю, — Ника неопределенно повела плечом. — До определенного момента он думал, что с тобой все однозначно, что ты нашел свое счастье, а теперь… теперь не знаю. Мне не нравится это, но слышать оды тебе одному я уже устала.
— Почему не подала на развод?
Вероника вздохнула и подняла правую ладонь, и я заметил, что у нее на пальце нет обручалки. А у Стаса есть.
— Я не ношу кольцо и, пусть официально я замужем, то это не значит, что у меня нет мужчин. Есть, разумеется. Но мне комфортно быть с ними вот так, на расстоянии. Дома все хорошо и стабильно, понимаешь? Стас много зарабатывает, да и к тому же, — она поморщилась и забарабанила пальцами по столешнице, — это сколько ж документов придется менять, чтобы вернуть девичью фамилию. Да и зачем вообще этот развод? Сплошная формальность ведь, как и наш брак! У нас с ним нет никаких конфликтов и претензий на имущество.
— А он?..
— А он носит, чтобы отвадить заинтересованных поклонниц, — дернула уголками губ Ника. — Удобно, знаешь ли.
Мне все равно было не до конца ясно, что к чему. Ладно, согласен, брак — формальность, развод — формальность, кольцо — формальность. Это все понятно, но как быть дальше? Стас не хочет несерьезных отношений со мной, но и от жены вряд ли уйдет. Я тоже не хочу бросать своих, по крайней мере этот год мы с Машкой точно будем тащить на горбу труп семейных отношений. Ждать год? Ради чего? Если все действительно так, как сказала Вероника, то мы и так потеряли слишком много времени.
— О, а вот и мои мальчики, — улыбнулась женщина, услышав шум в коридоре.
Она торопливо поднялась на ноги и направилась к ним.
Я услышал, как она спрашивает, нормально ли все с машиной, а потом произносит «у нас гости!».
— Опять тетка Валя пришла? — громким шепотом спросил Женя. — Я не дам ее мелкому свой комп!
— Этот «ее мелкий» — твой двоюродный брат, — строго заметил Стас. — Но если это Валька…
— Да не Валя это! — фыркнула Ника. — Иди, на кухне ждет… А ты руки мой, оболтус! Вот блин, опять куртку запачкал мазутом! Я устала уже отстирывать твои вещи! Чего ты вечно лезешь к этим автомеханикам? Передумал поступать на следака своего? Будешь аккумуляторы перебирать?
— Мам, аккумуляторы не перебирают, — тоном знатока заявил Женя.
Я только хмыкнул слушая перепалку. Знакомая ситуация…
И едва не выронил чашку, услышав удивленное и усталое:
— Макс?
— М-м, — я повернулся к нему и принужденно улыбнулся.
Стас смотрел на меня недоуменно, явно не понимая, что я забыл на его кухне.
— Ты чего пришел-то? — осторожно спросил он, присаживаясь напротив меня. — Я думал, ты все для себя решил.
— Ты мне и слова толком сказать не дал, — буркнул я, глядя ему в глаза. — Я попросил подождать год, а ты меня послал.
— Опять играешь со мной, да? — мрачно нахмурился Стас, пальцами вырисовывая круги на столешнице. — То отпинываешь, как ненужный хлам, то приходишь вот так вот. Макс, определись.