Путь к сердцу мужчины (СИ)
***
Сначала была эйфория. Как у наркомана, дорвавшегося до желанной дозы, спустя долгие муки ломки. Потом, пришло осознание, что теперь он, наконец, свободен от присутствия Вали в своей жизни. Хоть сперва и не поверил, когда застал пустую квартиру. Неужели все было так просто?! Нужно было лишь открыть ей глаза на ее поступки, как Валентина моментально собрала вещи и ушла в туман.
Гоша потирал руки от радости. Пусть эта радость и была запятнана стыдом, который постоянно прорывался наружу. Некрасиво, все же вышло. Неправильно. Но все эти чувства компенсировало собой присутствие Ангелины в его жизни. Он знал, на что шёл. Ради чего, точнее кого, все это затеял.
Его фея была легкой, совсем не строптивой жертвой. Стоило один раз ее поцеловать, сжать крепко в объятиях, как бастион пал, и Аля стала его. Правда, поцелуй этот показался Гоше каким-то пластмассовым и пресным, но Серов тут же поспешил избавиться от своих глупых ощущений. Искры, которые летали между ним и Валей, были не что иное, как кипящая ярость и злость, умело маскирующиеся под возбуждения. С Алей же было совершенно по иному. Она было его тихой гаванью, его спокойствием, его феей.
Серов даже познакомил Ангелину с мамой. Чего никогда в своей жизни не делал, с другими девушками, пытаясь оградить родительницу от своей личной жизни. Но на Алю у него были свои, далеко идущие, планы. Гоша сам себе удивлялся. Неужели он созрел, наконец, к серьезным отношениям, стоило появиться в его жизни настоящему идеалу? Она же словно вылеплена, по образу и подобию, которые он видел в своих мечтах. Будто кто-то там, во Вселенной, решил преподнести ему, самому среднестатистическому мужику, такой бесценный подарок. Черт, он правда считал себя везунчиком, который вытащил счастливый билет!
Однако, мама не разделяла его мнения. Зоя Семеновна вперила взгляд своих карих глаз в будущую невестку и промолчала. Она хотела понаблюдать за девушкой и только потом вынести свой вердикт. Понятное дело, что Гоша, будучи самодостаточным мужчиной, отнюдь не слушал бы мнение матери, но что-то в груди предательски дергалось, когда Зоя Семеновна Серова, останавливала свой взор на Але, подмечая каждые детали. Вот она берет чашку, будто на приеме у английской королевы, вот гладит Гошу по коленке, думая, что хозяйка квартиры не видит такого беспредела, вот щебечет о последней коллекции Louis Vuitton.
— Она или глупа, сын, как пробка или еще та стерлядь, — покачала головой Зоя Семеновна, вызвав Гошу на разговор, под предлогом помочь на кухне.
— Мама, прекрати, — Серов взял нож и потянулся за пирогом, намереваясь его разрезать.
— Ну, конечно. Маму мы слушать не хотим, — женщина устало опустилась на стул, наблюдая, как сын разрезает мучное изделие. — Твой любимый, между прочим. С малиной. Нашла такую прекрасную пекарню. Там все, как домашнее. И хозяйка молодчина. Везде поспевает.
— Я думал ты сама пекла, — задумчиво протянул Гоша. — А хозяйку как зовут?
— Валентина. А что?
— Ничего, мам. Пойдем к Але. Она, наверное, заскучала, — Серов быстро закончил разговор, пытаясь не выдать матери свои мысли. Не может же быть такого совпадения, правда?! Мало ли в городе Валентин, у которых своя пекарня. Дьявол, эта неугомонная проникла уже ему в подкорку и никак уходить не хочет. Оказывается, мало освободить жилплощадь от присутствия женщины, надо ее как-то еще из головы выбросить. Она ему теперь что ли везде будет мерещиться, как в страшном сне?!
В дальнейшем, разговор как-то не клеился. Алевтина попыталась разрядить обстановку, совсем не понимая, что могло такого случиться на кухне, но Гоша был, необычно молчалив, а Зоя Семеновна лишь хмуро косилась на сына. Ведь к пирогу Гоша так и не притронулся.
Отношения Серова и Алевтины развивались с невероятной скоростью. Вскоре, Аля съехала со своего съемного жилища и на правах хозяйки въехала в Гошину квартиру. Георгий, в свою очередь, не мог сдержать восторг касаемо столь стремительных изменений в свой жизни. Правда, с ним этот восторг никто не хотел разделить. Завьялов как узнал, что Гоша расстался с Валентиной, свет, Сергеевной, равнодушно пожал плечами, но судя по взгляду поступок друга не оценил. Илья Скороходов и вовсе смотрел на Серова волком. Хотя, казалось бы, при чем тут Скороходов к Валентине. Остальные мужики, каким-то образом, тоже оказались в курсе всех подробностей, к Гоше проявляя сдержанное безразличие. Валентина нравилась всем, кроме самого Георгия.
Стоит отметить, что все это, для Серова, было не столь важно. Дома его ждала фея. Ласковая, нежная, всегда улыбчивая и в нижнем белье.
— Гоша, смотри какое колечко, — смартфон с изображением того самого колечка ткнулся в нос Серова. — Хочу такое. Купишь?
— Конечно, родная, — с легкостью согласился мужчина, перетянув Алевтину к себе на колени и зарываясь носом в ее светлую копну волос.
— Спасибо, котик! Ты у меня самый лучший, — запищала сиреной Аля, подпрыгивая от нетерпения, при этом не забыв поцеловать Гошу в нос.
Серов ухмыльнулся, откинулся на спинку дивана, распираемый гордостью. Она сказала, что он самый лучший. Пусть и назвала этим дурацким прозвищем, но Гоша не роптал. Главное, что она с ним, она его любит и ценить. А что еще нужно для счастья?!
Глава шестнадцатая
Платье было красивое. Чего уж там: прекрасное! Этакая смесь наряда Золушки и Белль из «Красавица и чудовище». Тьфу ты! Сдались мне эти Диснеевские принцессы. На кой ляд я вообще полезла смотреть про них?! Сравнивала себя и ту белобрысую барышню, на которую променял меня Гоша. Ух, увидела сейчас: глаза бы выцарапала. Боль утраты прошла, явив собой обоснованную злость. Какого такого сказочного органа меня, умницу и красавицу, променяли на какую-то другую. Пусть у нее и ноги от ушей, волосы блондинистые, задница маленькая, в отличие от моей, еще и упругая, наверное. Уверенной на все сто быть не могла, но знала я таких фифочек. Точно упругая! Зуб даю!
Мысли плавно перетекли на мою пятую точку, равно как и взгляд. Так вот: платье было прекрасное, но не на мне. Я же в нем смотрела словно воздушная зефирка. Такая же белая, пышная и приторная, до зубового скрежета.
— Валечка, ты таки очень красивая. Зря не хотела примерять, — Роза Львовна, со своим несменным ридикюлем в руках и кокетливой широкополой шляпкой на голове, являла собой истинную будущую свекровь, которая лучше знает. И мне бы пожалеть ту несчастную, что удостоится чести стать женой ее любимого сыночки, но жалеть себя, было бессмысленно. Глаза видели, что брали.
Собственно, наверное, стоит вернуться к тому, как меня угораздило так вляпаться. Аккурат в ту же кучу. Еще и с разбега. Я девушка монументальная, на граблях танцевать научилась виртуозно, да так, что лоб отрастил себе броню, что никакие шишки не страшны. Поэтому нос зажала и с головой нырнула. Чтобы уж наверняка себе в мозгу высечь: «Любовь — яд. Трезвый расчет — противоядие».
Петр Иванович Зубило не был моим последним вариантом. Более того после расставания с Гошей, я и думать не хотела о новых отношениях, пусть они и припорошены пылью обиды и жаждой мести. Мол, смотри какую звезду ты потерял на своём жизненном пути. Локти кусай, ночами плачь. Не все же мне это делать.
Дыру в душе я заполняла работой. Постоянно искала новые рецепты, расширяла ассортимент, придумывала акции, бонусы. До ломоты во всем теле и противных мушек перед глазами. Мне было не привыкать упахиваться до изнеможения, но сейчас я была рада этому факту. Этакий, если верить психологам, холодный суицид.
Правда похудеть, на фоне стресса, мне не очень удавалось. Я загоняла себя в рамки, невольно представляя образ новой пассии Серова. Стала спать с сантиметровой лентой, купила весы, чтобы взвешиваться каждый день.
— Худая корова, еще не газель, — патетически воскликнула Лизавета, за что, собственно, и получила в лоб поварешкой. Поварёшку пришлось помыть, а компот, который я варила на продажу, оставить себе, но злющие глаза сестрицы того стоили. — Валя, пусть плачут те, кому мы не достались…