Keeping 13 (ЛП)

— Мне так жаль, миссис Кавана, — выдавила Шэннон, беспокойно вертясь рядом со мной.
— Эй… - я взял ее руку в свою и погладил большим пальцем костяшки ее пальцев, отчаянно пытаясь успокоить ее. — Шшш, все в порядке.
Шэннон опустила взгляд на наши соединенные руки, а затем подняла глаза на меня. — Мне так жаль, Джонни.
— Ты не сделала ничего плохого, — сказал я ей грубым тоном.
— Я просто… я не хотела идти домой прошлой ночью, — продолжила она, тяжело дыша, глядя на мою мать. — Мне очень жаль, что я доставила вам неприятности, миссис Кавана. Я не хотела вас расстраивать…
— Я не расстроена из-за тебя, любимая, — прервала ее мама, голос ее звучал немного спокойнее, когда она встала. — Не стоит беспокоиться.
— Я пойду, — поспешила сказать Шэннон. — Прямо сейчас, я обещаю.
Мама тяжело вздохнула. — Ты не обязана этого делать, Шэннон, любимая.
— А у нее не..?
— А я не..?
— Давайте сначала все выпьем по чашечке чая. — Вытирая щеки тыльной стороной ладони, мама тепло улыбнулась Шэннон. — А потом мы во всем разберемся, хорошо, любимая?
— Да. — Шэннон прерывисто вздохнула и кивнула. — Хорошо.
— А теперь… - повернувшись ко мне лицом, сказала мама. — У тебя есть для меня еще какие-нибудь сюрпризы? В ее голосе послышались дразнящие нотки. — У вас больше нет ее детей, которые прячутся в моем доме, не так ли?
Я неловко повернулся. — А, может быть, один или два.
Мама рассмеялась.
Я этого не делал.
— Спасибо за постель, Кавана, — раздался знакомый голос из коридора, и он выбрал самое неподходящее время, чтобы очнуться от своего одурманенного сна. — Могу я одолжить толстовку с капюшоном?
Ради всего святого.
У мамы округлились глаза. — И кто это?
— А, это, должно быть, Джоуи, — пробормотал я, потирая челюсть.
— А кто такой Джоуи?
— Мой брат, — слабо произнесла Шэннон.
— В моем доме есть еще дети Линча, Джонатан?
— Нет, — пробормотал я, не встречаясь с ней взглядом. — Я принял только два.
— Иисус, Мария, Иосиф и осел, — причитала мама, выбегая в коридор. — Что мне с тобой делать?
— Она сумасшедшая? — Спросила Шэннон, снова привлекая мое внимание к себе. Ее глаза были широко раскрыты и полны паники. Все ее тело окаменело. — У тебя будут неприятности из-за меня?
Вероятно.
— Нет, — ответил я, сохраняя мягкий тон. — Она просто волнуется.
— Ты.. — Она глубоко сглотнула. — сумасшедший?
Мои брови нахмурились. — С тобой?
Шэннон кивнула, теперь она выглядела больной.
— Нет, Шэн, — медленно произнес я. — Я не сержусь на тебя.
— Я не позволю моей маме ничего с тобой сделать, — выпалила она, крепко сжимая мою руку обеими руками. Ее грудь быстро поднималась и опускалась, пока она говорила, и у меня было ощущение, что ее сейчас либо стошнит, либо случится приступ паники. — Что бы она ни сказала…Клянусь, Джонни, я не позволю ей втянуть тебя в неприятности…Я обещаю, я это исправлю… Только, пожалуйста, не ненавидь меня..
Я наклонился и поцеловал ее, не зная другого способа облегчить ее панику.
Шэннон обмякла в моих объятиях, я почувствовал, как напряжение покидает ее тело, когда ее конечности расслабились, а руки легли мне на талию.
— Я не боюсь твоей матери, — сказал я ей, прижимаясь своим лбом к ее лбу. — И я никогда не смог бы возненавидеть тебя. — Я снова коснулся своими губами ее губ. — Ни за что на свете.
— Но она…
Я снова поцеловал ее, на этот раз сильнее, подчеркивая свою точку зрения языком.
— Твоя мама может говорить все, что захочет. — Выпрямившись во весь рост, я заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо и положил руки на ее худые плечи. — Она может угрожать сколько угодно. Для меня это ничего не меняет. — Вздохнув при виде ее несчастного выражения лица, я обхватил ее лицо руками и наклонился ближе. — Потому что я никуда не собираюсь уходить.
— Правда? — Прошептала Шэннон, глядя на меня своими одинокими глазами. Ее пальцы так сильно впились в мои бока, что у меня возникло ощущение, что она собирается оставить на мне отметину. — Ты обещаешь?
 
Она стала требовать обещаний, в выполнении которых я не был уверен, и я все равно их дал.
— Да, Шэн, — прохрипел я. — Я обещаю.
Наши губы снова соприкоснулись, нежно касаясь друг друга, и я тут же понял, что со мной покончено. Это был мягкий, нежный, невинный поцелуй, который стал лучшим в моей жизни, потому что с помощью этого минимального контакта она выпустила из-под контроля мои гормоны и ударила мое сердце.
Зная, что мне нужно остановиться, пока я еще могу, я прервал поцелуй, тяжело дыша, и потянулся за своей одеждой, решив, что будет безопаснее предстать перед ее братом в штанах.
— Пойдем, — сказал я, беря Шэннон за руку, когда был одет. Легонько потянув за собой, я вывел ее из своей гостиной прямо на свою бойню, которая, так уж случилось, оказалась моей кухней. Где у моей матери был широкий ассортимент ножей и других острых приспособлений…
Черт.
Подойдя к кухонной двери, я остановился, когда из-за приоткрытой двери донеслись голоса.
— Боже мой, он с ней разговаривает? — Шэннон прошептала, широко раскрыв глаза, когда услышала голос Джоуи.
Что ж, он не кричал, и это было хорошо, потому что, как бы мне ни было жаль брата Шэннон, если бы он планировал разговаривать с моей матерью так, как вчера разговаривал со мной и Гибси, я бы сорвался. В жизни мужчины была черта, которую никто не переступал. Этой чертой для меня была моя мама. С ней никто так не обращается.
Толкнув кухонную дверь внутрь, я вошел внутрь с Шэннон, вцепившейся в мою руку, как в спасательный круг.
Мой взгляд немедленно отыскал Джоуи и остановился на нем, который прислонился к двери подсобки, выглядя загнанным в угол и диким, и все же он наблюдал за моей матерью с почти неохотным любопытством.
Он был явно не в себе, приходя в себя после того, что он принял, а там была моя мать, разогревающая кровоточащие булочки и разговаривающая с ним бог знает о чем.
Самым шокирующим во всем этом было то, что у меня сложилось отчетливое впечатление, что Джоуи действительно слушал ее.
Нахмурившись, я изучил его поближе. Господи, он внимательно слушал ее.
Мама стояла спиной к двери, не замечая моего присутствия и присутствия Шэннон, и бубнила о чем-то своем. Джоуи, с другой стороны, был так сосредоточен на том, что говорила моя мать, что, казалось, не замечал ничего вокруг.
— Знаешь, любимый, я уверена, что слышала об этом гараже, — сказала мама, ставя тарелку с булочками в микроволновую печь и включая ее. — Я обязательно пригоню машину в следующий раз, когда ей понадобится техобслуживание.
— Правда? — спросил он ее низким и неуверенным голосом. Он одернул рукава, нервно подергиваясь. — Вы не обязаны.
— Я бы с удовольствием, — ответила мама, доставая из верхнего шкафчика несколько баночек с джемом. — Как долго ты там работаешь?
— С тех пор, как мне было двенадцать или тринадцать, — пробормотал он, неловко переминаясь с ноги на ногу, все еще не сводя настороженных глаз с моей матери. — Числится в бухгалтерии с третьего курса.
Мама на мгновение замерла, но быстро пришла в себя. — Таким молодым?
Он непримиримо пожал плечами. — Нужны были деньги.
— И тебе это нравится? — спросила она, потянувшись за чайником. — Механика? Это то, чем тебе, возможно, было бы интересно заняться после окончания школы?
Он натянуто пожал плечами. — Деньги приличные.
— Ну, я думаю, ты делаешь честь самому себе, Джоуи Линч, — уговаривала мама, бросая в чайник несколько пакетиков чая. — Работая все эти часы после школы. — Она налила в чайник кипяток. — И в твой последний год обучения. — Она поставила чайник и улыбнулась ему. — Ты должен так гордиться собой.
Брови Джоуи нахмурились так сильно, что он выглядел так, словно его мучила мигрень. — Почему?
— Почему что, любимый? — Ласково спросила мама.
— Ничего. — Он снова повернулся, натягивая рукава до самых костяшек пальцев, только для того, чтобы закатать их обратно несколько мгновений спустя. — Это даже не имеет значения.