Keeping 13 (ЛП)

— Я все еще зла на нее, — призналась Шэннон. — Я люблю ее и ненавижу, и мне хочется кричать от несправедливости всего этого. — У нее вырвался тихий всхлип, и я не смог удержаться, чтобы не посадить ее к себе на колени еще на секунду. — Я просто… — Шмыгая носом, она уткнулась лицом мне в шею и обняла за плечи. — Я хочу вернуться в то время, когда мы были маленькими, и умолять ее любить себя больше, чем она боялась его. Просто любить нас больше, чем она любила его…
— Она любила тебя, — сказал я, теперь дрожа. — Она любила, Шэннон.
— Я не знаю…
— Ну, я знаю, — сказал я ей, крепче прижимая к себе. — Ты думаешь, я забрал этих детей из дома? Ну, я бы не смог этого сделать без твоей мамы. Она помогла мне, Шэннон.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда я пытался открыть дверь, — хрипло объяснил я, мое тело сотрясалось от горя и вины. — Моя рука чертовски сильно дрожала, а дети плакали. Я был уверен, что твой отец обернется и увидит меня там. Но потом твоя мама начала кашлять, производя достаточно шума, чтобы заглушить их рыдания, и это отвлекло меня настолько, что я открыл дверь и вытащил их.
— Ч-что?
— Да. — Я заставил себя продолжить. — Твоя мать натворила много дерьма, детка, и я ничего не оправдываю, но в ту ночь, когда дело дошло до прослушивания, она посмотрела мне прямо в глаза и сказала спасти ее детей. Это было единственное, что было у нее на уме в конце. Убедиться, что тебя и твоих братьев не было в том доме.
У Шэннон перехватило дыхание. — Ты г-говорил с н-ней?
Охваченный чувством вины, я посмотрел своей девушке в глаза и кивнул. — Он сидел спиной к кухонной двери, а по всему столу были разбросаны пустые бутылки. Я просто не знал, что это было в то время — или же я заблокировал это. — Выбросив ужасающий образ из головы, я сосредоточился на лице Шэннон, пока говорил. — Но твоя мама увидела меня и кивнула головой. Я не знал, что делать… Я был уверен, что она собирается закричать на меня, но она этого не сделала. Она посмотрела на меня и кивнула. Она говорила мне идти. А потом она подошла к двери, и я… — Я оборвал себя, пытаясь описать словами ночь, которая преследовала меня.
Продолжай, — умоляла Шэннон, беззвучно плача. — Пожалуйста?
— Мы не могли говорить, — выдавил я, — поэтому мы шептали слова друг другу одними губами, и она сказала: уходи, уходи сейчас… — Содрогнувшись, я вытер щеку о плечо и заставил себя продолжать. — Убери их, — твердила она мне. — Забери их отсюда.
— О боже… — Руки Шэннон сжались на моих плечах. — Н-не останавливайся.
— Я сказал ей, что вернусь за ней, — сокрушенно признался я. — Я сказал "Я обещаю", а она с-сказала "не возвращайся ", — Мой голос дрогнул, и мне пришлось прерывисто вздохнуть, прежде чем я смог закончить. — Я не мог этого понять. Я не знал, почему она не пошла со мной. Я умолял ее просто пойти со мной. Я бы защитил ее. Клянусь, я бы так и сделал. Я думал, она боялась, что он ее ударит. Я не знал, что он собирается сделать это, но она, должно быть, знала, потому что сказала мне спасти ее детей. Это были ее точные слова — спасите моих детей. — Шмыгая носом, я прохрипел: — И она сказала мне с-сказать всем вам, что о-она с-сожалеет. — Рыдание прорвалось сквозь меня, и я отчаянно попытался обуздать свои эмоции. — А потом она просто… она з-закрыла кухонную дверь, и я ушел… — Я зажмурился, пытаясь остановить собственные слезы. — Я оставил ее там, в том доме с ним, и мне чертовски жаль, Шэннон!
— Джонни…
— Прости… - покачав головой, я уткнулся лицом в ее шею и шептал слова — Мне так жаль. — снова и снова, пока не почувствовал, что не могу дышать. Она плакала вместе со мной, и я знал, что никогда полностью не смирюсь с решением, которое принял той ночью. — Если бы я мог вернуться, я бы это сделал, — пообещал я ей. — Я бы все изменил…
— Посмотри на меня, — всхлипнула Шэннон, и я покачал головой. Мне было слишком стыдно. — Джонни Кавана, посмотри на мое лицо. — Когда я не подчинился, она взяла мое лицо в свои маленькие ладошки и заставила посмотреть на нее.
 
— Прости меня, — прошептал я, чувствуя, как слезы текут по обеим щекам. — Мне так жаль…
Мои слова оборвались, когда ее губы с силой прижались к моим. Вздрогнув от ее прикосновения, я поцеловал ее в ответ, чувствуя, как влага ее слез смешивается с моими.
— Ты не извиняешься, — прохрипела Шэннон, отрывая свои губы от моих. — Ты ни перед кем не извиняешься, потому что ты не делал этого. Ты хороший. Ты спасал меня. Так много раз. Так что не надевай на себя это. Никогда. — Шмыгая носом, она вытерла большими пальцами мои щеки и прерывисто выдохнула. — Между нами все ясно?
— Да. — Я кивнул, утонув в ее словах. Она не винила меня. Она не злилась на меня. Она не ненавидела меня. — Между нами все чисто.
— Я люблю тебя, — прошептала Шэннон, все еще держа мое лицо в ладонях. — Навсегда.
Прерывисто выдохнув, я поцеловал ее припухшие губы. — Больше всех на свете.
— Могу я остаться здесь с тобой на ночь? — спросила она тогда. — Я просто…Я хочу быть рядом с тобой.
— Да. — Мой голос был хриплым и грубоватым. Мое сердце колотилось со скоростью света. — Ты можешь остаться со мной.
Я подождал, пока она слезет с моих колен и нырнет под одеяло, прежде чем стащить с себя одежду и забраться рядом с ней. — Твоя кожа всегда такая горячая, — прошептала она, когда я обнял ее одной рукой и прижал к своей груди. — Это приятно. — Повернувшись так, чтобы моя другая рука была у нее под головой, она прижалась щекой к моей руке и глубоко вздохнула. — Ты пахнешь как дома.
Дрожа, я прижался к ней всем телом и запечатлел поцелуй на изгибе ее подбородка. — Ты дома.
Когда я уходил из дома этим утром, я оставил Шэннон спящей в моей постели. Несколько часов спустя я все еще чувствовал ее на своей коже. Я был вымыт, одет в чистую тренировочную форму и находился далеко от девушки, но я все еще чувствовал ее на себе.
— Ты сможешь это сделать, Джонни, — ее голос заполнил мой разум. — Ты будешь блистать.
Чувствуя тошноту в животе, я сел на скамейку в раздевалке тренировочной площадки Академии, пройдя все медицинские осмотры, которые были назначены мне этим утром, и сосредоточился на том, чтобы поддерживать ровное сердцебиение. Тревога терзала меня изнутри, адреналин с бешеной скоростью бежал по венам, заставляя мои колени беспокойно подпрыгивать.
Отряхнув руки, я сделал успокаивающий вдох и завязал шнурки на своих футбольных ботинках, прежде чем переключить внимание на ремень на бедре. Отрешившись от всего, что меня окружало, я опустошил свой разум и связал свое тело до тех пор, пока не был удовлетворен уровнем поддержки. Встав, я проверил свои конечности, покрутившись из стороны в сторону, чтобы убедиться, что могу идти.
Они ждали меня.
Прямо снаружи.
Это было оно.
Ты можешь это сделать, мысленно повторял я себе. Ты был рожден для этого.
С другой стороны двери раздевалки раздался громкий стук, за которым последовал голос моего тренера: — Пойдем, Кавана.
— Уже в пути, — крикнул я в ответ, не в силах подавить дрожь, прокатившуюся по моему телу, когда нервы натянулись от волнения.
Закрыв глаза, я благословил себя и мысленно помолился мужчине наверху.
Пожалуйста, Боже, не дай мне все испортить…
Тут мой телефон пискнул, предупреждая меня о текстовом сообщении. Схватив свой телефон, я быстро разблокировал экран и нажал на сообщение.
S: У тебя это получится, Джонни Кавана. Иди, покажи им, из чего ты сделан, и сияй. Я горжусь тобой. Я люблю тебя. (Чертовски сильно.) хх
Трахни меня.
  
72