Лейла (ЛП)

Я закрываю лицо ладонью.
— Предсмертную записку? — переспрашиваю я, не в силах понизить голос. — Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Ты только что написала предсмертную записку, Лейла.
— Я не хочу, чтобы ты нес ответственность, если у нас не получится. Я запланировала ее отправку по почте через четыре часа, считая с этого времени. Ты знаешь логин моей почты. Если я не выживу… подтверди отправку письма. А если выживу… удали его. Потому что оно отправится всем, Лидс. Тебе, Аспен, маме… — Она говорит ровным, почти монотонным голосом, будто всецело отключилась от того, что мы собираемся сделать.
Она берет меня за руку, желая, чтобы я встал. Чтобы пошел за ней.
Следующие несколько минут проходят словно в забытьи. Я выхожу вслед за ней из спальни, спускаюсь вниз и иду на задний двор.
Лейла спокойно заходит в бассейн, и многое в этом моменте напоминает о ночи, когда мы встретились. Наш первый разговор был в этом бассейне. Наш первый поцелуй был в этом бассейне.
 Почему чувствуется, будто наше прощание тоже может произойти в бассейне? 
Пульс зашкаливает. Мне сложно совладать с дыханием. Возможно, Лейла не вникает в суть того, что мы собираемся сделать, но меня она поглотила всецело.
Лейла стоит посреди бассейна в том самом месте, где плавала на спине в ночь нашей первой встречи. И каким-то чудом на ее лице то же выражение. Умиротворение.
— Нужно, чтобы ты тоже зашел в воду, Лидс.
Я осознаю, что она так спокойна, потому что понимает, что в противном случае я начну ее отговаривать. И себя тоже.
Но она права. Нужно сделать это, пока она не ослабла еще больше от недостатка сна.
Я нерешительно подхожу к бассейну. Когда опускаюсь в воду, она оказывается теплой, и я вдруг понимаю, что Лейла попросила меня вчера включить подогрев не для того, чтобы мы могли поплавать, а ради этого момента.
Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза, пока я подхожу к ней.
Когда мы встречаемся в середине бассейна, мне приходится закрыть глаза, потому что я наконец вижу тень страха в ее лице. Обхватив меня руками за поясницу, она прижимается лицом к моей груди.
— Я знаю, что ты не хочешь это делать, Лидс. Но я хочу вернуть свою жизнь. Мне нужно ее вернуть. — У нее дрожит голос. — Всякий раз, когда мне приходится покидать собственное тело, у меня будто сердце разбивается.
Я целую ее в макушку, но ничего не говорю в ответ. Не смог бы заговорить, даже если бы захотел. В горле встал ком от страха.
— Послушай меня, — обращается Лейла, ловя мой взгляд. — Мне придется дать Сейбл овладеть телом. Лучше, если она будет напугана и сбита с толку, когда ее сердце остановится. Потому что я буду наготове.
Она права. У Лейлы будет преимущество, если она переждет в стороне.
— Как только я покину тело, Сейбл будет паниковать, едва очнется и увидит, что оказалась с тобой в бассейне. Тогда ты все сделаешь. Погрузишь ее под воду и будешь держать, не давая вынырнуть и глотнуть воздуха, какой бы сильный страх или вину ты ни испытывал.
Я представляю, каково будет Сейбл. Даже не понимать, за что ее топят. Она будет в ужасе. Будет сопротивляться. А мне придется второй раз убить Сейбл, не обращая при этом внимания на то, что топить я буду тело Лейлы.
— Эй, — зовет Лейла нежным голосом, полным сочувствия. Она смотрит на меня так, будто точно знает, о чем я думаю. Она всегда знает. Понимает мои мысли так, будто они шепотом звучат в ее голове, едва сформируются в моей. — Ты не отнимаешь жизнь Сейбл, Лидс. Ты спасаешь мою. Ты справишься.
Именно с такой стороны мне нужно взглянуть на ситуацию, чтобы продолжать. Это вопрос воздаяния по заслугам. А не морали.
— Хорошо. Ты права. Я справлюсь. Мы справимся.
— Хорошо. Ладно. — Лейла набирает воздуха в грудь, делая судорожный вдох, омраченный страхом. — Ты готов?
Я категорично мотаю головой, ведь разве можно быть к такому готовым? Я беру ее лицо в ладони, и мы встречаемся взглядом. Она напугана. У нее дрожат губы. Я чувствую, как дрожат ее пальцы, когда она опускает ладонь мне на грудь.
 
Я обязан сделать это ради нее. Она была вынуждена провести слишком много времени в одиночестве, дожидаясь того, кого даже не помнила. Я прижимаюсь лбом к ее лбу, и мы закрываем глаза. Оказавшись так близко к ней, я ощущаю несокрушимую связь, которую неспособна разрушить даже смерть. Мы связаны вместе навсегда, и если я не справлюсь, если потеряю ее, эти узы удавкой будут сжимать мое сердце, пока оно не перестанет биться.
Я целую ее. Целую жадно и не хочу прекращать, ведь вдруг мне больше никогда не доведется ее целовать?
Я целую ее, пока не ощущаю вкус слез. Ее и моих.
Целую, пока она не вынуждает меня остановиться.
Она упирается лбом мне в грудь и печально вздыхает.
— Я люблю тебя, — говорит она.
Заключив ее в крепкие объятия, я прижимаюсь щекой к ее макушке.
— Я люблю тебя, Лейла.
— Спасибо, что нашел меня, — шепчет она.
И исчезает.
Я обнимаю уже не Лейлу, а Сейбл. Ощущаю перемену по тому, как она дергается в моих руках, а потом поднимает голову от моей груди и смотрит округлившимися глазами.
Я зажимаю ей рот рукой, прежде чем она успевает вскрикнуть.
Быть может, я черпаю силы в ненависти к Сейбл или же мной движет желание вернуть Лейлу, которое сильнее потребности дышать, но я делаю это. Толкаю ее под воду. Мне приходится задействовать все свое тело, чтобы удерживать ее под поверхностью. Я зажимаю ее между ног. Впиваюсь пальцами в ее волосы.
Она бьется под водой… царапает мои руки и грудь. Пытается выбраться любым способом, чтобы глотнуть воздуха, но лишь кричит под поверхностью, быстро наполняя легкие водой.
Я устремляю взгляд в небо, потому что тут же все прекращу, стоит мне посмотреть на нее. Не смогу смотреть в лицо Лейлы и продолжать делать то, что делаю. Но, даже зная, что глазами Лейлы на меня смотрит Сейбл, боюсь, что посмотрев в них, я увижу лишь перепуганную Лейлу. Я зажмуриваюсь и усиливаю хватку.
Я жду, жду и жду, когда она перестанет сопротивляться. Кажется, это никогда не закончится. Считаю секунды, удерживая ее под водой. Я дохожу до ста восемнадцати, когда она, наконец, прекращает борьбу.
Но даже в тот момент, когда я подумал, что все закончилось, она царапает меня снова, пытаясь пальцами нащупать спасение.
Она хватает мое левое запястье и слабо его сжимает.
А потом… я ничего не чувствую.
Крики под водой стихли на несколько секунд. Ее волосы начинают выскальзывать между моих пальцев. Я не открываю глаз и не дышу, пока не убеждаюсь, что в ее легких не осталось воздуха. Затем медленно опускаю взгляд.
Волосы закрывают ее лицо, и я смахиваю их в сторону. Ее глаза открыты, но не смотрят на меня. Они вообще никуда не смотрят. Ни на чем не сфокусированы. В них нет жизни.
 В этот миг меня захватывает паника. 
Я тащу ее из воды, пока голова не оказывается над поверхностью, и становится очевидно, что Сейбл больше нет в ее теле. Но в нем нет и Лейлы.
Из горла вырывается вопль, едва я вижу безжизненные глаза Лейлы. Ее руки безвольно свисают по бокам. Крепко обхватив, я тащу ее к лестнице у неглубокой стороны бассейна.
— Аспен! — кричу я. — На помощь!
На деле оказывается почти невозможно переместить ее так быстро, как я себе представлял. Ее ноги волочатся по ступеням, потом по бетонному бордюру. Уложив ее наконец на спину возле края бассейна, я хватаю телефон. Набираю 911.
— Аспен! — кричу я. Начинаю проводить сердечно-легочную реанимацию, как показывала Лейла, но мне кажется, что я все делаю неправильно.
 
Телефон валяется рядом со мной. Когда оператор берет трубку, я выкрикиваю адрес, пытаясь в то же время вернуть Лейлу к жизни.
 Пять минут. 
 Все, что у нас есть.  
— Пять минут, — шепчу я. У нее посинели губы. Кажется, в ней нет ни капли жизни. Мне срочно нужна Аспен, потому что я сомневаюсь, что делаю все правильно.