Не будь ханжой, Аня! (СИ)

Может, это неправильно, но Катя не только выкинула его вещи и его самого из своей жизни, но и поспособствовала карьерному краху изменника и его уходу из компании.
Я восхищалась ею. В отличии от меня, она не сломалась. Наоборот, показала, какая она сильная. За несколько лет, гонимая ущемлённым самолюбием, она заполучила благосклонность совета директоров, уважение коллектива и стала начем нашего отдела. Умудрилась и меня подтянуть в свои замы, хотя муторной документной работе я с радостью предпочла бы разработку. Благо выпадала порой всё же возможность возглавить тот или иной проект.
Не знаю, как для Кати, но для меня она стала поддержкой, благодаря которой я вновь смогла контактировать с окружающими, а не шарахаться от них, словно от прокажённых.
— Тебя нечасто увидишь на ногах, таким раним часом, — осторожно заметила я, когда с завтраком было покончено.
Подруга хмыкнула и потянулась за своей сумочкой, что скинула на столешницу. Через секунду передо мной красовалась чёрная картонка с золотыми буквами — приглашение на встречу выпускников.
— Пятнадцать лет выпуску, — Катя хищно улыбнулась. — Я должна быть при полном параде. И, — она поймала мой заметавшийся взгляд, — я помню, что у тебя тоже круглая дата, десять лет. Наконец-то прошли нормальные послабления после ковида, и школы решили организовать «Встречи выпускников» юбиляров, пусть и с опозданием в полгода.
— И что? — я пожала плечами и, поднявшись, собрала грязную посуду со стала. — Что я там забыла?
— Аня, не будь ханжой! Нельзя прятаться вечно и притворяться, что тебе это безразлично! В конце концов, покажи этим лицемерам, какая ты стала, чего на самом деле стоишь! Ткни их носы в своё же де…
— Кать, — я прервала подругу, не дав ей завестись, — я не такая, как ты. Я не смогу спокойно смотреть на людей, которые травили меня. Удивляюсь, как я в той атмосфере смогла экзамены сдать.
— А ты не смотри на них. Ты себя покажи! — порадовала своей логикой Катя. — С учителями увидеться не хочешь? Ты же говорила, что скучала по классруку.
— Скучала… — не стала отрицать я.
— Вот! Ты можешь прекрасно провести время с педагогами, красануться перед одноклассниками и преодолеть, наконец свою травму! — Я поморщилась. — Дорогая, этот лист необходимо перевернуть, чтобы никогда не возвращаться к нему! — уверенно заявила Катя. — Тем более, что и вашу, и нашу встречи организовывают в «Лазури», только в разных залах. Я буду, практически рядом…
— Ты знала?! — До меня стал доходить смысл сказанных подругой слов. — Ты изначально знала о переносе встречи?!
— Ань, — Катя примирительно взяла меня за руки, — да, я знала. В конце концов, мы закончили одну и ту же школу, пусть и с разницей в пять лет. Я занималась подготовкой и переносом встречи выпускников 2007 выпуска. Согласись летом приятнее, чем зимой, да и после ковидных ограничений только-только нормальные послабления пошли. Мою идею переняли организаторы и вашего выпуска. Сначала я не обратила на это должное внимание, но, наблюдая за тобой, пришла к выводу, что это прекрасная возможность закрыть эту страницу твоей жизни и преодолеть детский комплекс!
— Катя, я же говорила, — я устало вздохнула и отвернулась к окну, — я не хочу иметь ничего общего с теми людьми…
— Одиннадцать лет не выбросишь, — заметила подруга.
— Не говори мне, что ты внесла и за меня взнос?! — осенила меня догадка.
— Ань, ну неужели ты не хочешь посмотреть, как сработал бумеранг на твоих обидчиках?! Не хочешь показать, какой ты стала, чего добилась?! — Катерина не отрицала, а наоборот продолжила подначивать.
— Катя, я не ты.
— Да знаю я… — она обиженно надула пухлые губы и плюхнулась на стул. — Думаешь, я хочу быть такой стервой?! Нет! С волками жить — по-волчьи выть! И порой люди не ценят искренности, приходится демонстрировать силу. В первую очередь толстая шкурка поможет тебе самой. И чем раньше ты её нарастить, чем быстрее перестанешь охранять свои комплексы, тем быстрее они исчезнут! Жизнь станет куда легче!
Я расширенными от удивления глазами смотрела на хмурую подругу, выкатившую мне впервые подобное заявление.
 
Катя предстала для меня в новом свете. Ведь я даже не задумывалась, просто не допускала мысли, что и ей претит подобное отношение, что всё это годы отложившегося опыта, а не сама она такая жёсткая и стойкая. Она такой же ранимый человек, как и я, только вот Катя привыкла бороться и преодолевать невзгоды, а я чуть что прячу свой нос в норку и жду, когда всё устроится само собой.
Если подумать, не будь Катя, которая протежировала мои разработки и демонстрировала мой вклад в проекты высшему начальству, высокой должности мне было бы не видать.
Катерина та внешняя сила, которая всегда разгоняла нависшие надо мной тучи. Она стала поддержкой и опорой.
Мне казалось, что прикрытый тыл на работе, и свободные ушки вне её — достойный ответ с моей стороны, но… Катя не может вечно нянчиться со мной. Будет лучше, если я стану наравне с ней. Может, если подруга перестанет тащить меня на буксире, она сможет, наконец, устроить свою личную жизнь?
В конце концов, родители и подруга — это хорошо, но я уверена, что Катя мечтает о своём семейном гнёздышке, хоть и не признаёт этого.
— Знаешь, ты права. — Я глубоко вдохнула, словно перед прыжком в воду. — Пора поставить точку и перевернуть страницу.
— Уи, — подруга моментально подскочила, переменились в лице. Её голубые глаза засияли, а на губах поселилась хитрая улыбка. — К визажисту и к парикмахеру я уже записалась, ждут нас в три часа дня. Так что давай одевайся и помчали в торговый центр, как раз через час открываются магазины.
— Ты… — я в шоке замерла. Катя поражала своей продуманностью и умением манипулировать людьми.
— Да, я. — Ничуть не смутилась подруга. — Давай шевели булочками.
  
Глава 2
 
Я в который раз расправила на кремовой ткани несуществующую складку, передёрнула плечами и нервно оглянулась.
— Да чего ты дёргаешься? — Зашипела на меня Катерина. — Выглядишь изумительно.
Её строгий тон никак не вязался с маленьким ростом, и я прыснула. Подумать только, Катя же начальник отдела, в котором преобладают мужчины, какого же им быть подгоняемыми этим маленьким цветочком?!
Подруга недовольно засопела, поправила лиф платья на пышной груди и вернула выбившуюся из причёски прядку за ухо.
— Так, тебе направо, мне налево, — указала она на противоположные друг другу двери банкетных залов «Лазури», и послав мне воздушный поцелуй, скрылась за одними из них.
Я сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как сердце бешено колотится в грудной клетке. Пальцы рук заледенели, и я до побелевших костяшек сжала ручку наплечной сумочки.
Пришедшую в голову мысль сбежать я уже хотела осуществить и даже развернулась к входной двери, как она отворилась и в фойе вошёл высокий, широкоплечий мужчина. Он неряшливым движением руки откинул упавшие на лоб непослушные тёмные пряди, спрятал что-то в кармане тёмно-синего, почти чёрного, пиджака и поднял на меня свои глаза, пригвоздив к месту.
Предательское сердце сделало кульбит и ухнуло вниз.
В возмужавшем мужчине я без труда узнала свою первую любовь — Романа Листвинин.
— Аня? — бархатный, чуть хрипловатый мужской голос, как и десять лет назад, прошёлся током по оголённым нервам.
— Здравствуй, Рома, — еле слышно выдохнула я и через силу отвернулась от ошеломлённых, не стеснявшихся рассматривать меня, серых глаз.
Потеряв все пути к отступлению, я шагнула к дверям банкетного зала и резко распахнула их, врываясь в атмосферу возбуждённого гомона, разбавленного приглушённой музыкой.
Катя специально подгадала время, чтобы прибыть с опозданием. Подруга была уверена, что врываться на мероприятие нужно неожиданно, «с помпой», как она выражалась. Немудрено, что разговоры разом стихли и все гости сегодняшнего вечера оглянулись к неожиданно распахнувшимся дверям.