А волки здесь тихие (СИ)

— Я уже долго живу, сынок. Мои друзья уже покинули этот мир, а я все чаще начал задумываться, почему меня здесь держат. Значит, для чего-то я еще нужен. Но для чего? Мои глаза увидели, внуков, правнуков и даже праправнуков, продолжателей моего рода, а потом у меня забрали зрение. Значит, больше мне нечего увидеть на этой земле, все что можно было увидеть- я увидел. Но Аллах все еще оставил мне возможность говорить, значит, я еще не всё сказал. А сегодня я понял, что именно мне еще нужно сказать.
Он отхлебнул из пиалы горячего чая.
— Ты знаешь, Шамиль, что твой отец был моим другом. Думаю, что сделаю правильно, если именно тебе расскажу, то, что мои уста хранили много лет — он медленно поднес пиалу к губам и снова отпил.
— Ты помнишь, у твоего отца был шрам на предплечье?
— Да
— А теперь внимательно слушай, Шамиль. Когда началась война, мы с твоим отцом уходили отсюда, из аула. Попали, хвала Аллаху, в один отряд и держались друг дружку. В отряде с нами был русский Дима, держался немного в стороне, будто дичился, но отчаянный он был, это помню точно. На какие бы задания его не посылали, он всегда возвращался. Мы даже шутить начали, кличку ему дали Бессмертный. А он не обижался, ведь был старше всех, только посмеивался, глядя на нас. А иногда, бывало, сядет в сторонке, достанет фотокарточку и смотрит, смотрит. Носил ее всегда в нагрудном кармане, возле сердца. Это позже я узнал, что всех, кто на карточке той, война проклятая убила.
Старик опустил голову, погружаясь в воспоминания. Шамиль сидел, не шелохнувшись, и внимательно слушал, боясь пропустить хоть слово.
— Вот так несколько месяцев продержался наш отряд. Всякое бывало, и ели одной ложкой и пили из одной кружки, но ни слова ни от кого не слышал, ни жалобы, ни стонов, все мы верили в победу.
— В одну из ночей наш отряд попал в ловушку — выдохнул старик.
— Окружили эти сволочи, и начали нас расстреливать. Врать не буду, скажу как перед Всевышним, страшно было, ведь понял, что не уйти мне оттуда живым. И все поняли это. Слышал, как Загир прокричал- Прощайте братцы, и замолчал навсегда, сраженным автоматной очередью. Ребята падают замертво, а я твоего отца глазами ищу, чтоб вместе уйти к Аллаху. Зову его, а он не откликается, и я пополз. Немцы уже не боятся, встали в полный рост и идут прямо на нас, добивают живых. Нашел я твоего отца, он в сознании еще был, я схватил его и потянул. Сам знаю, что не уйти живыми, а я тяну и тяну, как в шоке. Смотрю, Димка сидит на земле, спокойный такой, и фотокарточку рассматривает. Думаю, с ума сошел наверно, кричу ему — Помоги Димка.
Он поднял на меня глаза и спрашивает.
— Живые?
Тут меня и ранило в живот, согнулся от боли, но на ногах держусь еще
— Мне конец
Тут- то все и произошло. Вскочил Дима, оглянулся по сторонам и… обернулся в волка
Шамиль нахмурился, недоверчиво смотря на старика.
— Как и говорили сегодня, размером с теленка. Он ко мне рванул, подхватил меня, падающего, на спину и буквально вынес из-под огня. Что смотришь, Шамиль? — усмехнулся старик
— Думаешь, совсем дед Осман с ума сошел? Сначала я тоже так подумал, но волк развернулся и вернулся за твоим отцом. А шрам этот, от того, что он от боли зубы сжал, когда его ранили, не сдержался видно, но не бросил, дотащил твоего отца ко мне. А потом он снова развернулся и ринулся в самую гущу немцев, вот тогда-то я и увидел, почему он всегда живым возвращался. Он не просто убивал, Шамиль. Он мстил за своих родных. Так он и остался там. Ну, думаю, хоть самим отсюда убраться подальше, а когда на отца твоего глянул, оказывается, видел он всё, в сознание пришел. Там и поклялись мы, что никому не расскажем. Сегодня я вспомнил свои слова. Я сказал-
— Клянусь, век молчать буду. Вот мой век и заканчивается, Шамиль.
Шамиль выдохнул
— А почему вы никому…
— Никому не рассказали тогда? Тогда я не сидел бы здесь, за этим столом. Время такое было, нас бы расстреляли за то, что на бойца красной армии такое говорим. Или в психушку на всю жизнь упекли. Нас только двое выжило тогда. Двое!! Я и твой отец, и все благодаря ему — он глотнул остывшего чая.
 
— Я не просто так это рассказал. Во-первых, чтобы ты понял, что, такие как он, стояли рядом с нами плечом к плечу, защищая родину. Во-вторых- не мог же он быть единственным, да? Семья у него была, жена его ведь тоже не из воздуха была рождена. Значит, они жили и продолжают жить среди людей, Шамиль
— О, Аллах — шумно выдохнул Шамиль, потирая лицо ладонями
— Ты хочешь сказать, что эти существа оборотни?
— Нет, сынок. Я хочу сказать, что если они имеют вид людей, значит, и чувствуем мы с ними одинаково, и любим одинаково, и горюем также. Ведь мы с Димой бок о бок много месяцев рядом провели, и если бы не та ночь, он бы никогда не открылся перед людьми. С тех пор я ничего о таких, как он не слышал, а сегодня… как напоминание о той ночи. Поэтому нельзя их трогать, я видел, на что они способны. И не просто так он сюда пришел, и уйдет тем же путем.
Старик облегченно выдохнул, а Шамиль продолжал сидеть потрясенным от услышанного.
— Теперь, когда я рассказал тебе свою тайну, мне нужно готовиться к встрече с Всевышним. Проводи меня домой, сынок. А ты распорядись мудро тем, что услышал
А через два дня народ собрался уже по другому поводу- проводить в последний пусть мудрого и уважаемого всеми Османа.
*
Был прекрасный ясный день, я сидела на каменном выступе и наслаждалась солнечными лучами. Внезапно я увидела, как неподалёку пролетевшую большую белую птица. Она, расправив свои крылья, ловила поток воздуха, слегка покачиваясь, словно на волнах, нависнув над пропастью. Я уставилась на нее, наслаждаясь зрелищем.
Вот бы и мне так, взмыть вверх, и пролететь вдоль гор. Ха, летающий волк, это что-то. Я улыбнулась и тихо свистнула, привлекая его внимание. Его голова медленно повернулась ко мне. — Вот это клювик у него- поразилась я
Интересно, что это за птица? Внешне очень похож на орла, а там кто его знает. Птица моргнула, глядя на меня, а потом плавно легла на правое крыло, подхватываемая ветром, и ушла в сторону.
Жалко, теперь и заняться нечем.
Я решила спуститься вниз за продуктами, ведь наверняка там есть магазин? Хватит уже разбоем заниматься, словно бандит с большой дороги, стыдно Мара должно быть.
Приблизительно на полпути я обратила внимание на небольшой ручеёк, который преодолевая камни, тихонько стекал по одному только ему знакомому маршруту.
Спустившись к подножию, мне пришлось снять куртку, ведь здесь уже во всю цвела весна. Сначала я просто гуляла, наслаждаясь природой, и даже умудрилась задремать в тени большого раскидистого дерева, под пение птиц. Я радовалась тому, что могу снова слышать пение птиц, наслаждаться дуновением ветра, трепавшим мои волосы. Значит, у меня получилось все то, за чем я сюда ехала. Но вот уезжать пока не собиралась, я еще не насладилась этим местом.
В местном маленьком магазинчике я пополнила запасы еды и медленно шла обратно. Я присматривалась к местным, которые с любопытством смотрели на незнакомку. А я высматривала своих, и к моему величайшему изумления, никого не заметила. Селение уже заканчивалось, а мне открылся чудесный вид горы, на которой я сейчас обитаю. Я остановилась и подняла голову вверх. Красотища! Сегодня моя гора была без головного убора. А там случайно не мой новый знакомый? Я прищурилась, пытаясь рассмотреть птицу, парящую под облаками.
— Дочка, если собираешься в горы, то лучше откажись. Опасно.
Я обернулась.
За оградой стояла пожилая женщина, в руках она держала деревянную доску с тестом, покрытую чистой тканью.
— Почему опасно?
— Волк пришел — пояснила она со вздохом.
Подошла к горячей печке, стоявшей во дворе, и принялась за выпечку хлеба.
— Теперь и нам туда нельзя. Когда он теперь уйдет? Мне траву собирать нужно — говорила она, а сама привычными движениями делила тесто на порции.