А волки здесь тихие (СИ)

Макс снова зашел
— Жан говорит, скорее всего, это не местные, очень похожи на наемных бойцов
Дело еще хреновее, чем я думала.
— Твои волосы — жалобно пискнул брат
— Они чуть не погубили меня
— Дети, послушайте меня очень внимательно
— Я не имею права скрывать это от вас, это еще один жизненный урок, который вы должны знать. В такой грызне, которая сейчас происходит с нами, щенки самые уязвимые и их убирают первыми. Ларита, как девочка, вошедшая в половозрелый возраст, еще имеет шанс выжить, но вот Маркор… — я замолчала.
Ларита с ужасом посмотрела на брата, вскрикнула и закрыла рот
— Во-первых, он наследник всего этого, во-вторых в нем кровь отца, растить чужого щенка никто не намерен, чужих уничтожают, ну и в-третьих, если его оставить, он вырастет в сильного мощного волка и отомстит.
Бедный мой мальчик, его глаза говорили сами за себя. Он смотрел на меня растерянными и полными ужаса глазами. Подросток, которого с головой окунули во взрослую жестокую жизнь, а теперь еще и я просветила его, что шансов на будущее у него практически нет.
— Иди ко мне, Маркор
Он медленно подошел ко мне.
Я обняла и поцеловала его
— Послушай, у тебя есть я. И сделаю все, чтобы сохранить наши жизни, слышишь? Я клянусь тебе! И если я не сдержу свою клятву, значит, я буду лежать где-то рядом с тобой. У тебя есть Ларита, которая любит тебя. У тебя есть Максимилиан, который за тебя любого разорвет! Ты слышишь? Я не просто так ругаю вас, я делаю это для того, чтобы мы все выжили.
И я начала рассказывать им, как повели себя бывшие папины партнеры, я рассказала им все без прикрас, чтобы они не строили иллюзии и четко понимали, что с нами сейчас происходит.
— Да уж, некрасиво получилось с Жаном. Но не звонить же ему и извиняться?
Злость все еще гуляла в крови, и мне хотелось побыть одной, поэтому я пошла в папину парную. Это большая комната, оббитая толстым необтёсанным брусом, посередине стояли толстые стволы деревьев, со следами еще папиных когтей. Папа говорил- пойду, выпущу пар, поэтому к комнате прицепилось название парная.
Я обернулась в волчицу. Сначала я просто ходила по парной, принюхиваясь, а потом вспомнила события этого дня и кровь забурлила. Я кидалась на стены и драла поверхность, словно это были мои обидчики, прыгала на стволы, выла, рычала и кусалась. Вспомнила, как нашли Лариту, лежащую на земле, вспомнила… в общем все, что произошло с нами за это время. Я потеряла счет времени, но продолжала выпускать злость, пока не выбилась из сил и не рухнула на пол.
Не знаю, сколько я лежала, но спустя некоторое время меня подхватили руки Макса и вынесли.
— Ну ты даешь, Мар — присвистнул он, оглядывая комнату.
— В щепки разнесла, бешеная. Придется ремонтировать.
Я устало вздохнула и уснула прямо на руках.
*
— Лар, нужно взяться за лабораторию. Если его маме плохо, боюсь, как бы не стало поздно.
Мы засели с Ларой, я попалась в записях, а сестра смотрела в микроскоп.
— Нужна свежая кровь, Мара. Эта уже свернулась и ничего не видно.
— А что, собственно говоря, ты хочешь там увидеть?
— Не знаю, может, попробовать с нашей кровью сверить. Я помню, из чего она состоит — она разогнула спину.
— Помню, как интересно было в детстве смотреть в микроскоп, что то двигалось, шевелилось, будто в калейдоскопе.
Я улыбнулась
— А мама рассказывала и рассказывала.
Мы ударились в воспоминания, но не забывали заниматься своими делами. Блин, хочешь, не хочешь, а кровь нужна.
— Максимилиан, позвони, скажи, что кровь нужна.
— Вот сама и звони. У тебя же номер есть — невозмутимо ответил он.
Вот ты гад, блин. Я набрала Шируана, но номер был недоступен.
— Эй, сводник, давай номер Жана.
Трубку взяли на первом звонке.
— Нужна кровь — коротко сказала я и отключилась.
Он примчался через полчаса. Зашел в лабораторию с уставшим и подавленным видом, но все такой же красивый.
— Мама в больнице
Неужели опоздали?
— Что говорят?
Он вздохнул и потер лицо
— Не знают. Но что-то, что несовместимо с жизнью — и посмотрел на меня потухшим взглядом.
 
Как жаль, видно, как он любит свою маму и искренне горюет. И понимает, что, скорее всего она уйдет из его жизни… как ушла наша. Как же тогда было больно, да и сейчас очень больно в груди только от воспоминаний.
Стоп! В голове словно что-то щелкнуло.
— Несовместимость. Лара этот знак означает несовместимость! — я вскочила и кинулась к бумагам.
— Ну конечно. Что-то попало в организм, что несовместимо с ним. Лара, думаем вслух, рассуждаем. У нас два обличия..
— И если одно принимает, то второе может отторгать — продолжила Ларита.
— Это как — я махала руками, пытаясь найти похожий пример.
— Например, лоси, они лечатся мухоморами. Но если бы лось обернулся в человека и съел мухомор, ему бы настал каюк. Так? Значит, в организм попало что-то, что второе обличие отторгает. Допустим, еда. Если она что-то съела в человеческом обличии, то волчья не принимает, а если наоборот то…
— В каком обличии ей хуже всего? — спросила Лара.
Жан задумался
— Не могу сообразить, если честно.
Меня с сестрой охватила какая-то нервная лихорадка, ведь мы можем найти истинную причину её болезни, но нужно думать очень быстро.
— Она в человеческой больнице?
Жан кивнул.
— И они ничего не смогли найти. Кровь, Лара. Нам нужна кровь и человека и волка.
— Думаешь?
— Не уверена, но если рассуждать логически, то кровь человека и волка совершенно отличается, так? А что происходит в нашем организме? Наверняка ведь что-то меняется, если мы становимся животными.
— Жа-а-ан — мы посмотрели на него.
— А как она, прям в больнице будет оборачиваться? — он немного растерялся.
— Не знаем. Но, кажется, мы близки к разгадке.
Жан кивнул, достал телефон, дозвонился кому- то и обрисовал ситуацию.
А мы продолжали рассуждать.
— Что могло попасть в организм? Еда, думаю и в том и в том случае, это еда. Волк не есть экзотику, и крайне привередлив в еде, что поймает, то и съест, так? Лягушачьи лапы и рыбу-фугу точно жрать не будет. Получается, что в человеческом обличии она что-то съела.
— Лекарства могут быть? Мама говорила, что организмы разные и лечить нужно по-другому
— Мама никогда не болела до этого — покачал головой Жан.
Я потерла лицо
— Мы сейчас просто гадаем, можем придумать сотни версий, но ни одна из них не окажется верной.
— Отец везет ее сюда.
Это тоже плохо. Если он доверится нам и ничего не получится, то честно говоря, нам кирдык. Если у него от горя крыша поедет, он же нас по стенке размажет.
В дверь позвонили, Шируан занес на руках свою жену и положил на кушетку. Я подошла ближе. Когда-то это была красивая миниатюрная женщина с белоснежной кожей, правильными чертами лица и роскошными каштановыми волосами, которые сейчас безжизненно свисали до пола. Это была изможденная, худая женщина с посеревшей кожей. Она открыла глаза и слабо улыбнулась мне.
К нам в лабораторию присоединился Максимилиан, подозреваю, что для нашей защиты, и тихо сел в уголок. Затем вошел брат и так же молча сел рядом с Максом.
— Мара, а ты кровь то брать умеешь? — шепотом спросила сестра.
Вот блин! Никогда не пробовала, даже.
Что делать?
— Я умею — Жан встал.
— Научился, как мама заболела.
Пока Жан занимался мамой, я вкратце ввела Шируана в курс дела и озвучила наши догадки.
Шируан был хмур, но сосредоточен.
— Экзотику она действительно пробовала, мы ведь не мало поездили по миру, но ничего такого не происходило.
— Тогда предполагаем, что в обличии волка.
Шируан сначала отрицательно покачал головой, а потом замер.
— Если только.. — он замолчал
— Мы с ней повздорили однажды, она фыркнула и пошла охотиться, демонстративно так, мол, я твою добычу есть не буду. Она охотилась на козу.