А волки здесь тихие (СИ)

— Пач…чка
Я представила себе тоже самое, и, застонав, присоединилась к сестре. Мышцы лица уже болели, я держалась за лицо, заставляя себя успокоиться, а сестра все не могла угомониться.
— Маркор, спинку выпрями, ага, а теперь выпрыгни. Ой, не могу-у-у
— Она с меня, что ли смеётся? — обиженно спросил брат.
Я отдышалась.
— Не волнуйся, братец. Я помогу тебе отомстить ей.
И пусть это был истерический смех, но с помощью него мы закрывались от воспоминаний и плохих мыслей, словно на минуту переносясь в то время, когда все еще было хорошо…
С того дня Ларита ожила, сначала занималась пением, а потом бежала в лабораторию, куда и я присоединялась к ней.
— Мара, я тут кое- что интересное отыскала. В маминых записях просто рассуждения, а вот одна фраза очень интересная. Я думаю, нужно свежую кровь попросить, может, удастся что-нибудь прояснить — ко мне заглянула Ларита.
Я кивнула и набрала номер
— Господин Шируан, это Мара. По вашему делу в записях ничего не обнаружилось, но мы с сестрой хотим, если вы позволите, сами подумать. Что нужно? Кровь. Хорошо, жду.
Позже доложили, что прибыл гость, и я пошла открывать дверь. Ну естественно!!! Кто еще мог доставить пробирку?! Он, принц из моей прошлой жизни.
А сама мысленно застонала, как же ему идут джинсы, так облегающие его хм… зад, и эта футболка, плавно обтекающая его широкие плечи и мышцы. От него шла какая-то бешеная энергия — дикая, как просторы леса, волнующая, притягивающая, околдовывающая. Я подняла на него глаза и вообще поплыла. Спокойное властное лицо с внимательным взглядом, в эти глаза хотелось смотреть, а потом подчиниться и отдаться воле чувств. Ну почему ты такой красивый, сволочь?! Очень надеюсь, я постаралась сохранить невозмутимое лицо, и ему не удалось понять, что на самом деле творится у меня внутри.
Любезно пригласила его войти, а сама лихорадочно думала, о чем с ним говорить. Мы же не можем сидеть и молча смотреть друг на друга. Нет, я собственно говоря, как раз не против, но приличия, я же хозяйка дома…
— Жан, рад видеть — Максимилиан внезапно вышел нам навстречу, оттеснил меня плечом и подал руку для пожатия.
Жан! Его зовут Жан!!! Женя, стало быть.
— Присаживайся. С чем пожаловал?
Максимилиан усадил меня, сел рядом, по-хозяйски закинув руку на спинку дивана, едва касаясь моих плеч.
— Кровь?
Максимилиан медленно наклонился ко мне близко-близко, я бы даже сказала интимно, и заглянул в глаза, а я смотрела на него, широко открыв глаза. Это чего это он делает, спрашивается?
— Для исследований, да? — и покивал головой, не дожидаясь моего ответа.
— Надеюсь, господин Жан, что у девочек все- таки получится. Светлые головы, как у их матери — и ласково погладил меня по волосам.
Жан все это время пристально смотрел на нас, прищурившись.
А затем, сжал челюсти, нахмурился и встал.
— Уже уходите? Марочка, проводи гостя — Макс в последний раз провел по моей голове и подтолкнул.
А я что-то не совсем поняла, что это сейчас было?!
Сказать что я была ошарашена- ничего не сказать. Эта была крайняя степень изумления, никогда не видела, чтобы Максимилиан так себя вел.
Я встала с такими же широкими и удивленными глазами. В дверях Жан вцепился в меня взглядом, вдыхая мой аромат, а потом метнул быстрый взгляд на Макса и ушел.
Я повернулась к Максимилиану, уперлась руками в бока и выразительно посмотрела на него.
Макс заразительно рассмеялся.
— Максимилиан. Что это было?
— А пусть задумается и помучается, Мара. А то ходит тут ноздрями шевелит, пусть, чем другим пошевелит лучше, мозгами например
— отсмеявшись, сказал он.
— Сама же говорила, что сучек, которые сами на все готовы много, а вот ради тебя постараться нужно. Добиться! Доказать! Вот пускай немного понервничает, поревнует, подумает. А то ишь ты! Подумаешь богатенький сынок, а сам может и не умеет ничего. Так и зачем он тебе нужен такой?
— Почему не умеет? В Камбоджу летал? Летал. Значит, отец ему доверяет решать дела.
— А что это ты кинулась его защищать??? — Макс искренне забавлялся, смотря на меня.
 
Теперь и я растерялась. А действительно, что это я?
— Ладно, ладно — махнул он рукой.
— Это я специально, подразнить его. Да и на тебя забавно было смотреть.
— А если он….ну решит… — я отвела глаза в сторону
— Тогда зачем он тебе нужен?! Поду-у-умаешь красавчик! Забудешь со временем, сотрешь из памяти, а сама за другого волка выйдешь, не такого красивого, но надежного, работящего.. — он потряс кулаком.
— Или есть другой вариант. Как ты говоришь? Вы не совсем нормальная семейка? — он изобразил меня, помахав пальцами в воздухе
— Тогда сама его добейся. А что? Всех баб устранишь, на глазах у изумленной публики, ты вон теперь тренированная — он потрогал мышцы на моей руке.
— Ага, докажешь, что ты лучшая из лучших.
Я видела, что он еле сдерживал улыбку, сжимая губы, и сама начала улыбаться, слушая его издевательства.
— Хорошая идея, Максимилиан — якобы задумалась я.
— А действительно! Чего это я сижу? Пойду сейчас к господину Шируану и попрошу лапу его сына.
Макс не удержался и заржал, а следом и я улыбнулась.
*
— Вы знаете — сказал довольный Давид Соломонович за ужином, довольно потирая руки.
— А ведь мы с Ларитой в отношениях продвинулись гораздо дальше, хотя вообще не планировали это.
От услышанного, я подавилась.
Все кинулись ко мне, и каждый норовил со всей дури постучать по моей спине, считая свои долгом спасти меня.
Я кашляла до слез на глазах, пила воду, приходя в себя, и думала, о чем же мне только что сообщили. И когда все расселись по местам, я посмотрела на Лару, которая нервно сжимала ладони, опустив глаза. Ну етит вашу мать! Если это, то о чем я думаю, то для нашей долбанутой волчьей семейки, старый еврей в качестве зятя будет в самый раз!
— Да. Мы решили записать песню на студии. Вы такая странная, Мара. А вы о чем сейчас подумали?
Фу-у-у, меня прям отпустило, честное слово! От облегчения я даже обмякла на стуле.
— О песне, конечно о песне, о чем же еще я могу подумать, если дело касается вас, Давид Соломонович! — развела я руками.
Максимилиан тоже тихонько отходил от потрясения и хлебал горячий чай большими глотками, не замечая этого.
— Только впредь прошу изъясняться доходчивей. Без этих ваших прелюдий, сразу в лоб- песню хотим записать. И всем спокойно, и вы живы — конец фразы я уже бормотала.
— Макс, интересно волки от инфарктов умирают? — шепотом спросила я у Максимилиана.
— Даже если нет, то ты будешь первая — прошептал в ответ Макс.
Я забрала у него горячую кружку и заменила водой. Пусть хлебает воду, ей хотя бы не обожжётся.
— Так вот, как вы смотрите на то, чтобы проехать в студию звукозаписи.
— Плохо смотрю. Хотите записать- записывайте здесь
— Но аппаратура.. — растеряно сказал Соломоныч.
— Комнату выделю. Тащите все сюда.
На следующий день в доме начался хаос. Люди что-то вносили, выносили, Соломоныч ругался, взбудораженный изменениями в доме Маркор бегал радостный. И только мы с Максимилианом сидели в гостиной с каменными лицами и молча смотрели на беспорядок, одновременно поворачивая головы то влево, то вправо.
— Да-а — задумчиво сказал он.
— Ага — подтвердила я.
— Маркор, иди сюда. Хочешь Ларите отомстить, за то, что смеялась над тобой?
— Естественно!
— Тогда слушай. Нужно в комнате, где будут записывать, поставить камеру. Понял? Записывай, как Лара поет, а потом…
— Что-о-о — он заговорщицки приблизился ко мне.
— В интернет выкладывай.
Его лицо расплылось в довольной улыбке.
Я схватила его за руку.
— А теперь послушай меня очень внимательно!!! — я с серьезным лицом смотрела на него.
— Выбирай только действительно лучшие записи, понял? Лучшие!!! — подчеркнула я.
— Если увижу и услышу что-то другое, знаешь, что я с тобой сделаю