А волки здесь тихие (СИ)

Из комнат Лары слышались визг и смех.
Хоть меня оставили в покое. Папа умчался на работу, а маму я нашла в лаборатории.
Она пританцовывала в такт музыки и что-то мурлыкала, передвигаясь среди столов.
— Ты пришла, милая? Помоги мне. Перелей пока из той колбы, в ту, которая с белой жидкостью. И не дотрагивайся до микроскопа
— Над чем колдуешь?
Она махнула рукой.
— Над всем. Кстати, одну задачу я все- таки решила — она с гордостью протянула мне колбу с мутной жидкостью.
— Думаю, это будет иметь оглушительный успех
Она села в кресло и крутанулась на нем вокруг своей оси.
— Как ты знаешь, наши организмы отличны от человеческих. И встает вопрос, чем нас лечить, правда? Человеческая фармакология не способна излечить наши болезни, а только приглушить картину болезни. Нам, скрипя зубами, приходилось использовать лекарства для всех животных, прошедшие испытания на самих животных. Бррр. Но и они не всегда помогают, а почему? Потому, что наш организм уникален. Он содержит ДНК как волка, так и человека. Мы же не можем разделить его и лечить отдельно? Нет. Поэтому мне пришла мысль о необходимости создания своей фармакологии. Конечно, это пока уровень домашней аптеки, но со временем, это будет широко использоваться среди волков. То, что я сейчас держу в руках- средство для регенерации тканей, быстрого заживления то есть.
Наши мальчики горячи и часто попадают в неприятные истории, а это средство поможет им выжить при серьезных ранениях
— Ничего себе. Мама, ты молодец. А что за идея, которая пришла тебе, когда ты увидела ни-вануату?
— Об этом я расскажу, когда мои дети соберутся за ужином. Хорошо? А пока что беги, хочу еще немного подумать
Этим же вечером, мы приготовились к очередному жизненному уроку. Я уже все знала, а моим младшим брату и сестре еще только предстоит услышать.
— Раньше, когда наша популяция не была такой большой и, я бы сказала, не такой цивилизованной, существовали действительно звериные правила. Переделы территорий, добыча пищи, завоёвывание самок- гибла основная масса волков. А какой самый главный инстинкт? Продолжить род и оставить потомство, а как это сделать, если сильные и здоровые самцы погибали в расцвете сил? Предполагаю, что именно тогда природа и позаботилась о том, чтобы даже погибшие особи продолжали свой род.
— Ничего себе — удивился Маркор
— Это как?
— Волк оставляет свой генетический код у волчицы.
— Чем? — не успокаивался брат
— Этим самым — мама подняла брови.
— Поэтому очень важно, чтобы молодая девушка не увлекалась разными связями, а выбрала одного сильного партнера для рождения своих детей — она выразительно посмотрела на Лариту.
— Да поняла я, поняла
— Например — сказала она, подняла вверх указательный палец, и задумчиво подняла глаза вверх.
— Влюбилась ты в чернокожего — продолжила мама
Маркор покатился со смеху.
— Аххаха. Волк-негр, это что-то
— А ну цыц!
Брат тут же заткнулся
— Я говорю тот пример, который будет всем понятен. Так вот, влюбилась ты, а этот товарищ оказался совсем не идеалом. Так бывает, к сожалению, и ты имеешь право отдалиться от него. Пройдет время и ты встретишь его- доброго, красивого, умного… и станете вы парой. Первый ребенок родится белый, второй белый, а третий бац, темнокожий. Сработает как раз тот самый генетический код к выживанию. Первого партнера уже и живых может не быть, а его потомство рождается. Понятно? А каково вашей паре? Он, конечно, знал о предыдущем, но такой подлянки от природы совершенно не ожидал. Ведь он намерен продолжать только свой род
— Фуууу — Ларита нахмурила брови.
— С людьми такая же ерунда?
— Нет
— Значит можно…
Мама ударила по столу рукой, от чего тот треснул, приблизила злое лицо к Ларе.
— Не сссмеееееть!!! Мои дочери не могут даже думать об этом.
— Маааам — жалобно прошептала Лара
— Я же только в познавательных целях. Я же ничего такого, мам. Я ведь хочу выучиться, в лаборатории помогать тебе буду, мам — ее глаза были широко открыты, в которых уже собирались слезы.
 
— Тогда молодец, что спросила в познавательных целях — мгновенно успокоилась мама.
— Это ты, кстати, очень верно заприметила, между прочим. Уууууххх, что- то я переволновалась — она резко выдохнула и спокойно продолжила.
— Так вот, на отдыхе, мне и пришла мысль, что дело именно в мутации. Так что в ближайшие дни я буду заниматься этим вопросом. Всем всё понятно? А теперь марш по комнатам!
Папа, присутствующий при разговоре, но не произнесший до этого времени ни звука, теперь свистнул.
— Даже я испугался
— Зато на всю жизнь запомнят — мама пригладила волосы.
— И меня так же учили.
— Ага. А ты, значит, нашла своего доброго, красивого, умного..
— Великолепного, заботливого, безупречного, выдающегося, головокружительного, неотразимого, душевного, исключительного, любимого, невероятного, обольстительного, непревзойденного, неутомимого, потрясающего, сильного… — мурлыкала мама, медленно приближаясь к папе, который смотрел на нее, не отводя взгляда.
Все это мы с Ларой слышали, уже выходя из комнаты.
— Ну, точно рыжий будет — вздохнула Ларита
— Искры! Искры! — она руками, как могла, изобразила их.
— Ты запомнила, что мама говорила? Надо хоть записать, пригодится в будущем. Так- красивый, что там еще? Умный…блин я больше ничего не запомнила. Ага, любимый вроде — она поднималась по лестнице и бормотала.
Я улыбнулась, глядя ей в след. Ах, если бы я только знала……
*
Спустя месяц мой мир раскололся надвое.
Был жаркий летний денек, ветер лениво дул, не принося облегчения.
Мы с ребятами ходили купаться в пруд и уже возвращались домой. Детвора по дороге дурачилась, я же думала только о том, как добраться до своей кровати. Максимилиан, только вернувшийся с соседнего города, куда его отправлял отец по делам фирмы, уже поставил мангал и развел огонь.
— Привет детвора — он приветствовал нас взмахом руки.
А мне привычно подмигнул.
Внезапно из дома раздался мамин крик. Сердце замерло от страха, и я побежала, что есть силы. Она стояла в гостиной, растерянная, с белым лицом и прижимала к себе телефон
— Максимилиан. Позвонили. Что-то случилось, я не поняла.
Максимилиан мгновенно забрал телефон и сделал дозвон на последний номер, а потом быстро выбежал. Мы так и остались стоять в догадках.
— Мам, что сказали то? Может в аварию попал, мам?
— Я не поняла. Глупость какая-то. Пошутили наверно.
Ее взгляд был растерянным, она пыталась взять себя в руки, но только бормотала
— Не понимаю
В воротах послышались крики и мы выбежали.
На своих руках Максимилиан занес окровавленное тело бездыханного отца. Мы, ошеломленные, стояли, не в силах пошевелиться.
Нет, нет! Этого не может быть!!! Я не верю! Нет, нет!!! Папа не мог умереть! Не мог!!!
Я громко закричала от отчаяния. Мама рухнула на землю, глухо застонав, а потом медленно поползла к папе. А когда добралась, просто легла рядом, положив голову на его окровавленную грудь, и закрыла глаза.
Если бы можно было стереть память, я бы стерла именно этот момент — душераздирающей боли и безграничного горя. Все было как в тумане, я не знаю, что я делала, ела ли я, спала ли я. Смутно помню день прощания с папой — пришло очень много народу, и людей и наших. Когда люди разошлись, по всей округе пронёсся прощальный вой — последняя дань ушедшему волку. Помню, как я кричала и выла, как ревели сестра и братик.
Мама…моя мамочка от горя ушла в себя, они ни с кем не разговаривала, не откликалась на обращение. Помню Максимилиана, все это время находившегося рядом, он поддерживал меня за плечи, не давая упасть.
Потом провал в памяти, длиною в несколько дней. Наверно я, как и мама ушла в себя, чтобы побыть в этом небытии и хоть немного отдохнуть от этой душевной боли, от которой внутри горело невидимым огнем. А когда очнулась, Максимилиан был рядом. Он осунулся, под глазами красовались два темных круга от недосыпа, и щетина. Тогда я впервые подумала, что никогда не видела его с щетиной, раньше его лицо всегда было гладко выбрито.