Без Оливии (ЛП)

— Надеюсь, ты довольна, — ворчливо прокряхтела, вынужденная практически тащить Оливию на себе, потому что она едва переставляла ноги.
На мне было короткое черное коктейльное платье и туфли на невероятно высоких каблуках — все в соответствии с дресс-кодом на ее девичник. Конечно же, пришлось согласиться с этими требованиями, ведь мне не хотелось выглядеть на вечеринке как белая ворона. Однако, когда я практически волокла Оливию на руках и всерьез обдумывала вариант закинуть ее тело на плечо, как мешок с картошкой, меня не покидала мысль, что выбор одежды был весьма неудачным.
— Ох, я о-о-очень довольна, — еле разборчиво ответила Оливия. — Сначала беременность, потом постоянный присмотр за маленьким ребенком. Я очень долгое время не могла позволить себе выпить, Эвелин.
Она произнесла мое имя с каким-то укором, будто я сделала что-то не так. Будто ее беременность была моей виной.
— Что ж, я рада, что тебе удалось повеселиться, — я не нашла, что еще ей сказать на это.
Ее нынешняя жизнь кардинально отличалась от той, что была у нее прежде. Рождение ребенка, грядущая свадьба. Но в целом я едва ли могла выразить сочувствие, которого она так хотела от меня. Конечно, я притворялась, что мне жаль ее, чтобы не портить наши с Оливией отношения. Но то, что случилось с ее жизнью — это итог ее выбора и образа жизни. К тому же, Девон сделал ей предложение. Он хотел дать ей и их дочери нормальную счастливую жизнь. И я не видела в этом ничего ужасного. Так что я посчитала, что мое сочувствие заслуживали другие люди, которые действительно в этом нуждались.
Я добралась до квартиры, которую она снимала вместе с Девоном. Они планировали купить дом в скором времени, но пока что оба жили все в том же доме, куда Оливия заехала прошлым летом, только теперь у них на руках был ребенок.
Малышка Руби. Самая милая и очаровательная девочка в мире. Она была идеальной. Никогда не думала, что материнство так повлияет на Оливию, но глядя на то, как она возится с малышкой, даже у меня возникали мысли о ребенке. Оливия была прирожденной матерью, а Девон прекрасным любящим отцом. Хотя и слегка нервозным. Я с уверенностью могла сказать, что он готов был сделать все, что в его силах, чтобы быть хорошим отцом, а также надежным кормильцем семьи. А наблюдать за тем, как он немного боязливо держит Руби на руках, боясь навредить ей, вызывало у меня умиление.
Было в их отношениях и некоторое напряжение. Что вполне понятно. Когда ты беременеешь в первый год отношений, а тебе только-только исполнилось двадцать, это не может не принести некоторые проблемы. Они обручились во время ее беременности по двум причинам: во-первых, они оба любили друг друга, а во-вторых, что было более важным, они оба считали, что все ждут от них именно этого решения. Я не считала, что им следовало жениться. Лично мне не казалось хорошей идеей вступать в брак только по причине того, что они ждут ребенка.
Тем не менее, мне никогда не хватало смелости сказать об этом Оливии. Подсознательно я понимала, что стоит мне высказаться о том, что она спешит со свадьбой, и это положит конец нашей дружбе. Я была уверена, что она пропустит мимо ушей все мои доводы и решит, что единственная причина, по которой я могу неодобрительно относиться к их свадьбе — это Девон. Потому что даже несмотря на то, что я не раз слышала его обещания всегда быть с ней, видела, как он бережно держит на руках их малышку, видела слезы радости в его глазах и счастливую улыбку его невесты — моей лучшей подруги — я по-прежнему не могла побороть свои чувства к нему. Даже невзирая на то, что у меня был парень, которого я любила. Даже поэтому…
Я прислонила Оливию к стене возле двери их квартиры, сняла сумочку с ее плеча и достала ключи. Открыв двери, я не удивилась, что в квартире было темно и пусто. Девон проводил время на своей холостяцкой вечеринке, а ребенка забрали к себе его родители. Я взяла Оливию за руку и повела ее прямо в спальню.
Оливия тут же плюхнулась спиной на кровать, разметав руки в сторону.
 
— Эта ночь была эпической, — произнесла она, но не именно мне, а будто обращаясь к вселенной.
— Я рада, что ты хорошо провела время, — искренне призналась ей. Я могла не соглашаться с ее браком, но, тем не менее, она все еще была моей лучшей подругой, и я по-прежнему хотела, чтобы она была счастлива. — Думаю, с наступлением завтрашнего утра, ты уже не будешь считать его таким эпичным.
— У меня никогда не бывает похмелья, — пробормотала она.
— Не правда. К тому же, прошел целый год с того момента, как ты пила в последний раз. Возможно, все эти всплески гормонов сделали тебя более предрасположенной к похмелью, — ответила я без задней мысли, пытаясь в этот момент расстегнуть лямки на ее туфлях.
— Тебе бы этого хотелось? — ее тон стал менее веселым, даже слегка серьезным.
Я убрала руки с ее обуви и с удивлением тихо спросила:
— Что, прости?
— Тебе бы очень понравилось, если я буду чувствовать себя несчастной, когда проснусь. Признайся, Эви. Ты хочешь все, что есть у меня, а сама мысль о том, как я проснусь с ощущением похмелья, вызывает улыбку на твоем лице. — Она слегка приподнялась, и меня удивила веселость, отразившаяся на ее лице. — Ты считаешь, что я заслужила чувствовать себя несчастной.
Прошло уже два года, как мы познакомились с Девоном, он начался встречаться с Оливией, и они уже не расставались, но ни разу мы с Оливией не обсуждали, что есть некоторое напряжение между нами тремя. Я потеряла дар речи, не зная, что ей на это ответить. И в мыслях не могла себе представить, что она когда-нибудь поднимет эту тему.
— Лив, — ласково произнесла я, не желая обидеть ее или нанести непоправимый вред нашей дружбе.
— Все нормально, Эви, — продолжила Оливия, снова падая плашмя на кровать. — Я не виню тебя. Девон — лучший, и он хочет жениться на мне. Я бы завидовала, будь я на твоем месте. У меня ребенок от него, и я всегда буду иметь права на него. Никто в мире больше не будет матерью его первенца. Я дала ему то, что больше никто не даст. И это нерушимо.
Я старалась не обращать внимания на тот факт, что ее высказывание прозвучало так, словно она полагала, будто Девон мог иметь ребенка на стороне. Словно признавала, что в их с ним отношениях не все так гладко. Я знала, что Девон не размышлял об этом в таком духе, и услышать такое от Оливии стало неожиданностью.
— Ты пьяна, Оливия.
Это все, что я могла ей ответить. Нельзя было отрицать то, что она сказала мне, я и правда ревновала. Но это не значило, что я испытывала черную зависть или ненависть к ней. Наоборот, я была счастлива за нее и Девона. Рождение ребенка и их желание пожениться никаким образом не было причиной нашего затруднительного положения. Девон с самого начала был вне досягаемости для меня. С той минуты, как он связал себя отношениями с Лив, между нами все было кончено, даже не начавшись. Я давно смирилась с этим фактом, но чувства, которые испытывала к нему, никогда не утихали. Я любила его так, как никого больше не любила. Любила так сильно, что отступила, не мешая его счастью быть с ней, с моей лучшей подругой.
— Ага, я такая пьяная, — произнесла Оливия с хихиканьем, которое постепенно переросло в заливистый хохот.
Она смеялась минут пять, не давая мне спокойно снять с нее обувь. Когда смех потихоньку затих, я повела ее в ванную комнату.
— Вот ночная сорочка, — я обратилась к Оливии и положила ее вещь на столешницу. — Ступай в ванную и переоденься. Я поищу для тебя адвил.
— Ты — лучшая, — ответила Оливия едва разборчиво, но напряжение от нашего более раннего разговора все же исчезло.
— Я рада, что ты так считаешь, Лив. Ты тоже офигенная.
Когда Оливия неспешно побрела в сторону унитаза, я закрыла за собой дверь, испытывая неподдельную радость от того, что этот раздражающий разговор наконец-то закончился. Я села на ее кровать, опустила голову на руки и тяжело вздохнула. Моей задачей, как подружки невесты, было доставить Оливию домой в целости и безопасности, поэтому я выпила гораздо меньше алкоголя, чем она. Но в тот момент я сильно жалела, что не напилась. Я еще раз тяжело вздохнула.