Край ледника (ЛП)

Позади нее Киппер несколько раз произнес «хм». 
– Ступай! – приказала ему Пенелопа.
Киппер вздрогнул, затем кивнул и шагнул в портал, мгновенно исчезнув.
– Мы можем извлечь копье? – спросила Пенелопа у Доуэлла. 
– Только если хотим, чтобы она истекла кровью прямо здесь, – ответил Доуэлл. – Оно засело глубоко и крепко засело внутри этими зазубринами.
– Что это? – спросила Пенелопа, потому что никогда раньше не видела такого оружия – копья с длинным и большим наконечником из какого-то неизвестного материала, украшенного красивой гравировкой и замысловатыми узорами.
– Не знаю, – признался Доуэлл. – Оно не похоже на металл, но... я просто не знаю.
Пенелопа протянула руку и коснулась открытой части широкого наконечника копья. Она почувствовала легкое покалывание, ощущение холода. 
– Лед? – спросила она. – Мы можем выплавить его?
– Как такое возможно? – спросил Доуэлл, и пожал плечами, не зная ответа. – Как оружие, сделанное изо льда, может обладать такой силой и прочностью? А если это так, я сомневаюсь, что оно легко растает.
Пенелопа согнула руки так, чтобы не задеть лежащую женщину заклинанием и выпустила потоки волшебного огня, которые не задевая женщину попали на снег, растопили часть и подняли в небо легкую струйку пара.
Закончив, она пощупала наконечник копья, ища влагу или какую-нибудь деформацию. Но их не оказалось. Заклинание ничего не сделало с оружием.
– Насколько я понимаю, это не лед, – сказала она.
Она взяла предложенный конец длинного бинта и обернула его под вонзенным оружием, затем под головой, плечом и на спине, где Доуэлл туго завязал его. Затем к ним подошли другие Гарпеллы, один из которых снял с себя большой плащ и расстелил его на земле в качестве носилок.
Группа бережно переложила на него дроу и подняла, затем начала восхождение к Особняку Плюща.
– Нам не следовало так скоро отпускать Киппера, – посетовала Пенелопа, потому что у него всегда имелось наготове заклинание малой телепортации, и они могли бы провести бедную женщину через дверь измерения, а не подпрыгивать и шататься с ней вверх по склону.
Почти как если бы Пенелопа позвала его, дверной проем появился в воздухе прямо рядом с группой. Киппер высунул голову в проем.
– Идемте, быстро, – сказал он им, а затем исчез. 
Оказавшись в Особняке Плюща на другом конце волшебного туннеля, он снова обратился к ним. 
– Я отправляюсь в Гаунтлрим!
– Я извлекла его, но не знаю, осталось ли еще, – объявила жрица Копетта из Гаунтлгрима, выходя из комнаты, в которой разместили раненую дроу.
Копетта передала Пенелопе копье, разделенное на две части. 
– Пришлось сломать древко – нелегкая задача ˗ чтобы иметь возможность отогнуть мерзкие шипы и вытащить эту чертову штуку, не разорвав бедняжке плечо в клочья. А теперь, простите бедную усталую особу, я потратила все заклинания и нуждаюсь в хорошем долгом сне. Жрица-дроу Даб'ней помогает ей своей магией, и, конечно, из Гаунтлгрима прибудут новые жрецы, но не уверена, что они нам понадобятся.
– Значит, с нашей гостьей все будет в порядке? – спросил Доуэлл.
Копетта пожала плечами. 
– Она, кажется, приходила в себя. Но ненадолго, и насколько я могу верить собственным глазам она нас не слышала и не видела. Она снова заснула. Я вышла к вам, и оставила Даб'ней заканчивать исцеляющие заклинания. Хорошенько выспавшись ночью, она придет в себя.
– Теперь нам нужно выяснить, что она из себя представляет, – заметила Пенелопа. – И что случилось с Кэтти-бри и нашими друзьями.
– Какое она имеет отношение к принцессе Кэтти-бри? – спросила Копетта. – Ты думаешь, что эта девушка – одна из любовниц Джарлакса? Ты думаешь, что она отправилась на север с отрядом Джарлакса?
Пенелопа покачала головой. 
– Может быть, и не имеет никакого отношения, – ответила она. – А может быть, имеет.
Мир вокруг нее начал светлеть, как восход солнца в «Зеленом зачатии».
Но нет, этого не может быть.
Свет шел изнутри, поняла Аззудонна. Ее глаза, чувства, разум, пробуждались от глубокой тьмы. Она попыталась вспомнить, что произошло.
 
Где она была?
Она вспомнила, как бежала вниз с холма. Потом яркая вспышка, потом... это.
Была ли она поражена мощным магическим заклинанием?
У нее болело лицо. И плечо. Она попыталась пошевелиться, чтобы изменить угол наклона руки, и только тогда поняла, что не может поднять руки – или, по крайней мере, запястье.
Меня связали?
Она сфокусировала зрение. Она находилась в комнате, полной странной мебели и стиля. Даже ее кровать и постельные принадлежности были ей чуждыми, состава ткани она не знала.
В комнате вообще не было окон – зачем кому-то строить спальню без окон?
Эта мысль еще яснее напомнила ей о том, как она оказалась в этом месте. Она подумала об окне, которое разбила, и о балконе за ним. Дом на холме.
Она лежала на спине. Ее обложили подушками и одели в простую светлую рубаху вместо великолепного наряда из тюленьей шкуры, шелка и слизи карга. Она изогнула шею, чтобы убедиться, насколько крепко запястья привязаны к каркасу кровати, и только тогда поняла, что лодыжки тоже связаны. Она покрутила и потянула, но безрезультатно.
Чей-то голос заставил ее вздрогнуть. Она повернула голову в сторону, и увидела женщину, женщину-дроу с короткими серебристо-белыми волосами. Ее сияющие красные глаза и пухлые красные губы резко выделялись на фоне темно-серой кожи, на изящных высоких и угловатых скулах едва виднелся легкий розовый румянец.
Она снова заговорила успокаивающим тоном, но Аззудонна не поняла ни слова. Она покачала головой, но женщина просто повторила слова на неизвестном языке.
– Я не понимаю, – заявила Аззудонна.
Женщина выглядела растерянной. Она сделала паузу и сморщила лицо.
– Ты не говоришь на Общем языке поверхностных рас? – женщина спросила ее на языке дроу – не совсем таком же, как язык эвендроу, но, вполне понятном, особенно с учетом того, что Аззудонна уже слышала его от Джарлакса и Закнафейна.
Аззудонна покачала головой. 
– Нет.
– Очень хорошо, – ответила она. – Я Даб'ней. Когда-то я была Даб'ней Тр'арах из Мензоберранзана, но теперь я просто Даб'ней. Из какого Дома ты родом?
– Дом?
– Твой благородный Дом? Или ты с Улиц Вони?
Аззудонна скривила лицо в замешательстве и по хитрому взгляду допрашивающей поняла, что кое-что выдала. Она с трудом сглотнула, вздохнула и ничего не ответила.
– Кто ты и откуда?
Второй вопрос остановил Аззудонну, прежде чем она выпалила свое имя, и грубо напомнил о том, что поставлено на карту. Всю жизнь ее, как и других, родившихся и выросших в Каллиде, учили избегать подобных вопросов, последствия которых могли положить конец самому существованию их любимого города.
– Ты не среди врагов, – добавила Даб'ней, когда Аззудонна заколебалась и даже отвела взгляд.
В ответ Аззудонна согнула руки в локтях и строго посмотрела на Даб'ней.
– А может быть по-другому? – спросила Даб'ней недоверчивым голосом. – Я только что исцелила некоторые из твоих ран и сделаю это снова, когда отдохну.
– После того, как меня сразили?
– Сразили? – повторила Даб'ней слегка усмехнувшись. – Ты врезалась в невидимую силовую стену!
– Где я? Что это за место?
– Кто ты? И откуда родом ты? – выстрелила в ответ Даб'ней.
Аззудонна отвела взгляд, но Даб'ней подошла к ней. Она стояла, возвышаясь, пока она, наконец, не обернулась, чтобы встретиться взглядом со жрицей.
– Мы тебе не враги – пока, – сказала Даб'ней низким и ровным голосом. – Но пойми меня правильно. Ты пришла к нам неожиданно и без приглашения. Тебя привела сюда Гвенвивар, животное-компаньон женщины, любимой в этом месте. Как тебя зовут? Разве я прошу слишком многого от того, кто появляется среди нас таким образом?
Она оставалась начеку. Но намек на надежду оказался слишком сильным, и, наконец, она произнесла: