Маска (СИ)

— Лошадь поймали? — спросил граф, — да или нет?
— Поймали, ваша светлость. Аделаида сама не своя в последнее время, — сказал старик.
— Это из-за того, что на ней никто не ездит. Она беговая лошадь, и ей нужно активно двигаться каждый день. Я не могу уделять ей время, — говорил Кай, лёжа на диванчике, в своем кабинете, — нужно ее продать.
— Что?! — вскрикнула ты, срываясь со стула, на котором сидела, ведь эта кобыла так много для него значит.
— Ваша светлость, это же последний подарок вашего покойного батюшки! — взволновано добавил управляющий.
— Я знаю. И она ценна для меня, как память об отце, но… — повернул голову к тебе, — но она чуть не погубила жизнь моей супруги. Не хочется даже думать, что могло быть, если бы я не успел.
— Это моя вина! Я не смогла убежать, лошадь тут не при чем. Не нужно ее продавать, — с сожалением говорила ты.
— О, Анна, бросьте. Эта кобыла не впервые предоставляет хлопоты, и с каждым разом за ней уследить все труднее. Она не слушается никого. Будет лучше, если я продам ее в хорошие руки.
— Мне жаль. Может можно что-то придумать?
— Я так решил. Управляющий, распорядитесь в конюшне, чтобы подготовили ее.
— Да, ваша светлость, — молвил старик, и покинул кабинет.
— Простите меня, — снова произнесла ты, — и спасибо. Мне очень, очень жаль.
— Перестаньте извиняться, — тихо сказал муж, — я не мог стоять и смотреть.
— Но вашему колену стало еще хуже.
— Эта боль ни что, по сравнению с тем, что могло настигнуть вас. Аделаида сильная, и сбив вас с ног могла нанести необратимый урон. И… — замялся он, — я бы этого себе никогда не простил.
— Спасибо… — робко прошептала, опустив голову, и нервно сжимала свои руки, — хорошо, что все живы.
— Не смейте себя винить, хорошо?
— Да, конечно.
— Только вот теперь, я не могу поехать с вами в город, — с тоской сказал Кай, — наверное вы сделаете это с Адамом вдвоем.
— Нет, — сразу возразила ему.
— Нет?
— Как я могу, когда вы в таком состоянии? Ещё и из-за меня.
— Но, вы ведь так хотели. Тем более ярмарка.
— Это не последняя ярмарка. Будут и другие. Когда вам станет лучше, мы обязательно поедем в город.
— Как скажете, — молвил, граф, и пытался скрыть свою радость. Ему было очень приятно, что ты останешься и никуда не поедешь. Если честно, молодой человек не ожидал от тебя такого жеста, и от этого был сейчас так счастлив, что даже забыл о боли в колене.
— Я наверное пойду… — произнесла, встав с места, — вам нужно отдохнуть.
— Наверное.
— Я зайду к вам позже. Может вам что-то нужно? Говорите? Сыграть? Или почитать?
— Возможно позже. Вы ведь тоже пережили такое потрясение, — любезно говорил муж, — отдохните в своих покоях.
— Пожалуй. И выпью чаю с мятой, — намеренно упомянула ее, чтобы муж не чувствовал, что собирает ее напрасно каждое утро, — спасибо, вам.
— Ох, ну что вы, Анна, мне не в тягость. Я просто люблю утренние прогулки. Любил…а сейчас…
— Не переживайте, я теперь сама буду ходить по утрам за мятой.
— Что? Но…
— Да, — улыбнулась, — что вас так удивляет? Я очень давно не просыпалась с рассветом. Даже скучаю, по тем временам, когда продавала овощи. Пора бы мне чем-то себя занимать. Чем-то полезным. Что же, а тепрь я пойду.
— Ступайте, — прошептал Кай, и ты ушла к себе в спальню.
Оставшись один в кабинете, граф был безумно рад, твоему вниманию и предстоящей заботе, но вместе с тем боялся, что теперь, не имея возможности ходить, не сможет контролировать своего кузена. Теперь, он остаётся в заточении, а Адам может делать, что угодно, в том числе и с тобой, и от этого ревность снова начинает его мучить, прибавляя к физической боли ещё и душевную. Если это не прекратится быстро, граф снова будет делать глупые поступки, двигаемые одной лишь ревностью, чем опять может отдалить тебя.
36
Ближе к вечеру, выписанное врачом лекарство доставили в особняк, и управляющий собрался отнести баночку в покои графа, но заметив это, ты перехватила его, желая сама это сделать.
— Ох, госпожа, — удивился мужчина, — вы действительно хотите сами отнести эту мазь?
 
— Да, конечно.
— Но, ее нужно правильно намазать на колено. Я не уверен, что вы готовы это делать. Да и его светлость, может смутиться.
— Ничего страшного, — ответила ему, хотя услышав это немного разволновалась, — его светлость, мой супруг, и он спас мне жизнь. Я обязана оказать ему должную заботу.
— Что же, как пожелаете, — молвил управляющий, любезно протянув завернутую в ткань баночку с мазью, — если понадобится помощь, зовите.
— Ну что вы, в этом нет нужды, я справлюсь, — сказала, и поднялась на второй этаж дома. Подойдя к кабинету, постучала, а после вошла.
— Анна? — удивился муж, ведь был уверен, что придет управляющий, — вы…
— Я принесла вашу мазь.
— Что? Мазь? Да, конечно, — очень растерялся мужчина, ведь уже снял свои брюки, накрывшись покрывалом, и никак не ожидал, что ты застанешь его в таком положении, — ну, кладите ее сюда, — указал на столик, рядом с диваном, на котором лежал.
— Ее нужно нанести на колено.
— Да, управляющий придет и…
— Я могу вам помочь, — спокойно перебила его.
— Нет, в этом нет нужды. Я сам справлюсь. Идите к себе, — упорно пытался тебя выгнать муж, ведь очень стеснялся.
— Не переживайте так. Если вам нужно оголить колено, я отвернусь, — рассуждала, действительно отворачивая голову.
— Хорошо, — вздыхая прошептал Кай, — я уже подготовил ногу, — сказал, аккуратно высунув ее из под одеяла, боясь показать хоть сантиметр лишнего.
— И повязку сняли? Замечательно, — улыбнулась, подойдя ближе, захватив стул и сев на него, начала открывать мазь, — какой резкий у нее запах, — отметила, взяв немного на пальцы, — наверняка она очень питательна, и точно поможет, — ворчала, но стояло коснуться рукой колена, как муж нервно дернулся, — вам больно?
— Нет, все хорошо… просто… — смущенно и растерянно говорил он, — просто, она такая холодная.
— Да. Так нужно. Мне продолжить?
— Конечно, — прошептал Кай, очень волнуясь, и глядя на тебя, сжимал вспотевшими ладонями покрывало. Твоя забота была ему так приятна сейчас. Молодой человек чувствовал твой искренний порыв, и был польщён. Боясь навредить, ты бережно втирала мазь в колено, совершенно забыв о смущении, думая лишь о здоровье мужа, и чувствуя вину. Граф, старался сдерживать свою боль, и у него неплохо получалось. Глядя на тебя так завороженно, он и не заметил, как ты заново перевязала колено бинтами, что лежали на столике.
— Ну вот и все, — произнесла, накрывая ногу покрывалом, — вам стало легче?
— Да. Стало, — как-то томно ответил Кай, — уже совсем не больно, — говорил, хотя это было не правдой.
— Отлично. Видимо это хорошее лекарство.
— Или у вас исцеляющие руки, — негромко подметил.
— Ч-что? — переспросила, теряясь в смущении.
— Ничего. Пустяк, — тоже смутился мужчина.
— Я тогда пойду?
— Идите. Спасибо вам, Анна.
— О, не за что. Вы ведь пострадали из-за меня.
— Забудьте об этом. Вы ни в чем не виновны.
— Мне так жаль Аделаиду. Она так дорога вам. Не продавайте ее, умоляю, — жалостно попросила его.
— Сейчас я обрёл нечто дороже этой кобылы.
— Что вы имеете в виду? — уточнила ты, опуская глаза.
— Вы ведь знаете… — томно и грустно добавил муж, — а лошади будет лучше с тем, кто сможет заниматься ею как следует, уж поверьте.
— Возможно вы правы, но мне все равно очень жаль.
— Не истязайте себя сожалениями. Ступайте.
— Хорошо. Я зайду позже, — сказала, и слегка поклонившись ушла.
Покинув кабинет супруга, спустилась вниз, и играла с собачкой. Через четверть часа в особняк вернулся Адам, и заметив его, ты немного растерялась, ведь поведение кузена слишком странное в последнее время. Он выглядел радостно и одновременно загадочно, впрочем как и всегда.
 
— Госпожа, добрый вечер, — любезно поздоровался.