Одна Страсть (СИ)

Возникают тяжелые мысли: может, это моё проклятие? Может быть, люди, находящиеся рядом, уходят от меня? Исчезают? Умирают? Сжимаясь сильнее, сердце неприятно сдавливает грудь, но я отбрасываю эти мрачные мысли в сторону.
Выйдя из машины, я понимаю, что Ярослав уже отправился вперед, и я следую за ним. Мы приближаемся к парадной двери, когда вдруг возникает неприятный сюрприз.
Как оказывается, дверь была открытой, словно приглашая кого-то непрошеного зайти внутрь.
Внезапно ощущение дискомфорта и тревоги охватило меня, будто мы неожиданно оказались перед непредсказуемой ситуацией.
— Что за херня? — выругался Ярослав, заходя внутрь дома.
Я иду за ним, при этом не переставая оборачиваться и наблюдать за Феликсом и Демидом, которые, облокотившись о машину, явно обсуждают что-то неприятное — так можно было судить по их мрачным выражениям лиц.
Мой внутренний инстинкт насторожился, словно предчувствуя нечто негативное и угрожающее. Волнения мешали мне сосредоточиться, но я не могла остановить свое любопытство, мои глаза были прикованы к ним.
— Твою мать! — вскрикнул Ярослав и выбежал обратно из дома.
Ошеломленная и в недоумении, я перевела взгляд на парня, пытаясь понять, что происходит. Неуловимый, но сладковато-гнилостный запах болезненно проник в мои ноздри, заставив меня напрячься.
Я последовала за Ярославом, пытаясь отвлечься от этого неприятного впечатления. Мы приближались к Феликсу и Демиду, прикрывая ладошками лица, чтобы избавиться от этого неприятного запаха.
Парни смотрели на нас с недоумением, не понимая, что происходит. В их взглядах отражалось смешанное состояние удивления и неопределенности.
— Там, точно кто-то сдох, — пояснил Ярослав.
Феликс устало вздохнул. Его плечи опустились вниз, словно тяжесть дня снова настигла его. В то же время его глаза поднялись к небу, будто он искал ответы на свои внутренние вопросы там.
Парень отпрянул от машины с намеком на усталость в каждом шаге и схватив Демида за плечо, неуклюже направился к дому. Мы с Ярославом, обменявшись взглядами, решили следовать за ними, но перед самой дверью замедлили шаг.
Когда запах кислотности и гнили проник в мой нос, мое внутреннее состояние моментально изменилось. Желудок сразу неприятно скрутило, будто внутри меня что-то застыло от отвратительного запаха. Буквально на грани невозможности сдерживать тошноту, рвотные позывы стали все чаще и сильнее. В этот момент мне понадобилась вся сила воли, чтобы облегчить дыхание и взять контроль над своим телом.
Я крепко прижала руки к носу, стараясь избежать даже самого малейшего контакта с этим отвратительным запахом, и сосредоточилась, чтобы дышать только ртом. С такими смешанными чувствами и плотно прижавшись к парням, я прошла вслед за ними, стараясь не отстать от их шагов и одновременно отвлекаясь от неприятных ощущений, которые окружали меня.
На кухне, вокруг стола и на кухонных тумбах, лежала груда продуктов, в основном мясных, но на них разбивались безжалостные нашествия мух. Эти назойливые насекомые кружили над пищей.
Однако, еще более ужасным вид был морозильник и холодильник — они были выключены и полностью разморожены. Лед, который раньше хранил свежесть и сохранял продукты, бесследно исчез.
От этого предательского разморожения и безысходного состояния продуктов разнесся омерзительный запах, который распространился по всему первому этажу, словно жидкая смесь гниющих органических веществ.
Этот неприятный запах был настолько уникальным, что его было трудно спутать с чем-либо другим или даже перебить. Он проникал в каждый уголок дома, пронизывая каждую частичку мебели, словно воплощаясь в воздухе. Этот аромат был настолько настойчивым, что он выгонял из дома его обитателей, оставляя в них только желание покинуть это место.
Когда Торпеда увидела нас, она не смогла скрыть свою радость. Она начала весело крутиться под нашими ногами, словно вихрем, привлекая к себе всеобщее внимание. Но в этой буре радости и внимания, наша несчастная кошка была беспощадно отодвинута в сторону.
 
— От этого нужно срочно избавиться, — проговорил Демид, кашляя.
Все единогласно приняли решение и вступили в борьбу с источником гнили и зловония.
— Может, медведь забрел? — предположил Ярослав, выкидывая протухшее мясо в пакеты и плотно их завязывая.
— Ага, и ничего не съел и не испортил, — ответил Феликс, вытирая воду с пола.
Нам так и не удалось понять, кто или что стояло за этим неприятным сюрпризом, который был устроен нам. Мы оказались в замешательстве, не знали, к чему придраться, и решили просто проигнорировать произошедшее.
Единственный, кто решил сообщить об этом своему отцу, был Феликс. Взяв телефон, он набрал номер отца и хладнокровно рассказал о произошедшем. Ответом, который он получил, было молчание со стороны Павла. Без единого слова, он безжалостно повесил трубку, оставив Феликса с пустым ощущением исходящей от растерянности и безысходности.
Наконец, когда все было в полном порядке, усталые мы с расслабленностью уселись на мягкий диван в уютной гостиной, устремив взгляды в непрерывно горящий камин.
  
63 глава
 
Лилия.
— Это был тяжелый день, — сказал Феликс и поставил бутылку коньяка на пол.
Усмехнувшись, Демид с легкостью снял плед с дивана, затем виртуозно расстелил его на полу. С удовольствием провалившись в мягкий облако пледа, парень открыл бутылку глубокого и ароматного коньяка.
Небольшой глоток был сделан со смесью удовольствия и некоторого насмешливого скольжения по его горлу. Лицо Демида немного поморщилось, но взгляд его был одобрительным, когда он, сделав жест передачи, передал бутылку своему брату Ярославу.
— У отца отличный вкус, — отпивая из бутылки, сказал Ярослав.
— Только его мать наша пьет, — сказал Феликс, присаживаясь ко мне на диван. Я положила голову на плечо парня.
— Ты слишком утомилась за этот день, — сказал Ярослав, протягивая мне бутылку.
Изначально мои глаза, пронизанные подозрением, осторожно смотрели на нее. Но затем, внезапно осознав, что жизнь слишком коротка для бесполезных сомнений, я просто махнула рукой на все и решила дать волю своей смелости. Я решительно схватила бутылку, готовая вкусить этот запретный плод.
Первый глоток был мгновением, когда моя душа и язык соприкоснулись с блестящей гранью этого произведения искусства. Оно окутало меня благородной сложностью и глубиной, разбудив во мне некую дремлющую струну чувств. В этом нектаре я почувствовала насыщенные оттенки, которые щедро наполняли каждый уголок моего рта и вызывали восхищение, погружая в калейдоскоп блаженства.
Таким образом, мой опыт этого напитка раскрылся вполне неожиданно, предоставив мне возможность открыть перед собой мир истинного блаженства.
— Довольно неплохо, — говорю я, передавая бутылку Феликсу.
Взгляды парней пропитаны усталостью, но в то же время притаившаяся игривость придает им улыбку и озорной блеск в глазах. Однако Демид, не в силах сдержаться, разрывает нашу общую усталую атмосферу, произнося свои слова с нескрываемым весельем и смехом:
— Нууу, все, мы ее споили.
Радостные смех и счастливые выражения лиц парней заражают меня и заполняют мою усталую душу. Но внезапно, воспоминания преграждают мою радость и на место веселья накатывает чувство стыда. Образы прошлого наваливаются на меня: как могу я смеяться, когда Захар находится в столь тяжелом состоянии? Это нечестно и несправедливо.
Мое сердце наполняется горечью, так как я осознаю, что должна разделить страдания Захара. Мне просто не может быть хорошо, если ему плохо. Разделяемая тоска погружает меня в состояние смятения и грусти.
Парни внезапно замечают, как мое настроение резко меняется. Их смех угасает, и все они окунулись в молчание. Воздух становится таким тяжелым, что можно почувствовать, как он давит на грудь. Каждый из нас уходит в свои мысли, словно погружаясь в глубины собственного внутреннего мира.