По грехам нашим. В лето 6731... (СИ)

Тут Глеб Всеславович насупился, а после резко выпрямился и встал. Он просто пристально посмотрел на своего друга, не говоря ни слова.
— Думаю, што енто той, кого шукае монах, токмо пошто шукае не разумею, — ответил на не озвученный вопрос, но Войсил прекрасно понял реакцию друга.
Глава 9. Ночной разбой
После достаточно плотного обеда настала другая проблема, о которой чужому и не расскажешь — найти нужник. Пришлось долго соображать, а потом и искать это место, но справился. Объект находился на улице внутри того сарая, где я и повстречал «бандита».
Выторговав у Милы еще и овса для коней, который мне обошелся, как бы не больше, чем я заплатил за вино, взяв недоеденное мясо и хлеб — я отправился к саням. Уже давно стемнело, и морозец все больше цеплялся за оконечности тела.
Если меня грабить будут, то сани по-любому в первую очередь обыщут. Саблю видели у меня, могли и арбалет присмотреть, а тати народ не боявитый. Трусом прожженный бандит быть не может, а вот опасливым — завсегда. Укутавшись в спальник таким образом, чтобы можно было быстро его скинуть, я это действие прорепетировал несколько раз. На пистолет надел глушитель, вставил болт в арбалет, аккуратно приторочил саблю к краю саней. Шах улегся, закутавшись под шубу, которая больше служила утепленной простыней. Сам же натянул балаклаву, чтобы не отморозить уши и нос.
Спать в санях было неудобно, да и ожидание опасности никак не способствовало сну. Усилием воли я заставил себя уснуть. В этом мире, где я чужой можно ждать опасности отовсюду. Удастся ли поспать в следующую ночь? В лесостепи, куда меня выбросило, было ли безопасно? Да пошло оно все! Полное безразличие и фатализм. Ожидал, интерес историка проснется, — нет. Страха — нет, напротив драки хочу, но заслуженной, а не цепляться к приказчику или клоуну какому, как в этом, с позволения сказать, трактире. Дайте кровь пустить!
Кровожадностью я не страдал, но осознавал, что попадание практически в любую эпоху, как Средних веков, так и петровскую будет требовать от меня крови. Нельзя в средние века быть трусом и подняться вверх. Купцы, даже многие свободные смерды, труса не празднуют, а я боярина отыгрываю. Боялся я лишь одного — отката после первой пролитой чужой крови. Не поломается ли психика.
Так, хватить рассуждений — спать! Время полдесятого. Тати могут заявиться под раннее утро. Накрутим будильничек на часах, ох, и замаялся я их собирать после перехода и то — секундная стрелка не работала.
Раз барашек, два барашек — спать.
— Гав, Гав, ррр, — сквозь сон услышал я и резко подхватился. Тренировки быстрого подъема не помогли спросонья, и я качнулся в бок, приложился головой о край саней. Но не подал звука, попытавшись взять себя в руки.
— Слыш, Буня, Затетеха казала, что малец в горницу не пошел, — тихо отозвалось в проходе в амбар, куда и были оттянуты мои сани и привязаны кони.
— Суемудр, ты, Шинора, — отозвался один из бандитов, но голос был не похож на Буню. Так, точно трое есть, может и больше. Как бы посмотреть, да опасно — сразу начнут действовать, а я неудобно разлегся.
— А ну, цыц, трещите как Ера, — отозвался командным голосом еще один человек. — Насупа, давай троих по правую руку, я с Буняй и Окаем по левую. Бзыря с луком стой тут и гляди, коли што — стрелой мальца, а псина рванет — ея? Разумели? Ходу!
Началось. Так, быстро! Их пятеро. Один стоит прямо и нацелил лук, значит уходить нужно в сторону и спрятаться от него за санями. Шаха натравлять нельзя — застрелят дурня. Медленно, не суетясь, опускаюсь вниз по саням, потом перекат и вправо стреляю. Убрать главаря — первая задача, потом перекатываюсь и в другую сторону. Черт! У меня же есть свето-шумовая граната. Ну как же так, забыл и только сейчас. Рыться в вещах нельзя — не успею.
— Шах сидеть, нельзя! — прошипел я на ухо псу, снял с предохранителя пистолет.
Так, начали! Это игра, это игра, не боятся. Так, так, еще немного слезть. Это игра! Перекат! Выстрел, еще, еще. Крик кого-то! Стрела в сани возле головы. Гаденыш, на звук стреляет.
 
— Шах сидеть! — прорычал я.
Перекат вправо. Выстрел, еще, еще. Попал? Не знаю. Стрела. Пока перезаряжает приподняться. Выстрел! В открытой двери, откуда слегка проникал свет от луны, чуть виднелся силуэт лучника, который уже целился.
— А-А! — крик снайпера бандита как бальзам на душу. Смотреть некогда. Секунда — новая обойма. Патроны еще были в старой, но лучше так.
— Ты, вымесок! — проорал один из бандитов и, уже не скрываясь, рванул в мою сторону. Метров шесть, темнота, хлюпанье грязи от бега.
Выстрел, еще. Метра три. Выстрел. Огромная тень заваливается вперед и обрызгивает меня грязью. Уйти, бежать вперед. В сарае начался крик, гвалт какие-то ругательства, все это быстро приближалось. Левая нога на сани, прыжок, бег вперед. Грабители уже рыщут возле саней. Шах!
— А-А, — крик одного из бандитов заглушил весь ор.
— Акаем, за мной — вон он! — крикнул бандит. Я предположил, что уложил главаря, видимо старший офицер взял командование.
Шаг, шаг. До дверей метра три. Убегать дальше? За дверью такая грязь, что и двух шагов не сделаю — догонят, или метнут что-нибудь. Может, замерзла грязь то, только тогда поскользнусь. Стоять.
— Стой сволота! — проорал я, резко развернувшись. В левой руке сабля, в правой — пистолет. Сколько там осталось патронов.
— Стоим, щенок. Ты пошто, гад, болты вогнал людям честным? — три бандита остановились и даже, казалось, замолчали раненые, кричащие до этого. Прямо час истины.
— Честные люди не грабят, а вы тати безбожные, — прорычал я, пытаясь подробно рассмотреть нападавших.
— Ты саблю брось, да беги — догонять не станем. А виру с тебя возьмем скарбом. Только собаку твого на шкуру. — Хрипло сказал ватажник.
— А ты возьми, али трус лесной? — прокричал я. Хотелось бы, чтобы новый главарь ватаги подошел ближе. А я не промахнусь с пару метров — точно! Честный поединок? Щаз!
— Порву! — прорычал ватажник и рванул на меня.
Выстрел. Тать скорчился и захрипел. Еще один бандит кинулся на меня. Я не стрелял. Секундная оторопь от вида скорчившегося в предсмертных судорогах человека.
— Это игра! — шепотом сказал я. В тоже мгновенье моя правая рука действовала, казалось, по собственной воле. Сабля взвилась вверх и встретилась с топором. Лязг металла об металл. Уход с траектории удара топора с отводом зверского вида сельскохозяйственного орудия труда, нырок под правую руку бандита и удар снизу вверх саблей.
— Етить твою, — в лицо брызнула кровь. Рука бандита лежала в грязи, а он, покачнувшись, и выпучив глаза, завалился на бок.
Оставшийся бандит пятился назад. Это хорошо, что он трусоват оказался — не факт, что справиться с двумя сразу у меня бы получилось.
— Батюшка, боярин, я это, Шинора кличут, а я Феофаном крещен. Не губи, батюшка, — проблеял по голосу — молодой парень и, запутавшись в своих ногах, плюхнулся спиной в грязь.
— А на што мне тать? Ты Шинора, след гуз твой хитер? — Сказал я и заржал не своим, звериным смехом. Откат адреналиновый. Игра то игра, да только организм свой я так и не обманул. Хорошо еще, что не вижу всего натворенного, точно ужин бы вылез, а там и Шинора бы мог из-под тишка и завалить меня. — Збрую на землю, всех собрать и в кучу. Пораненных оттощи в угол, подалей ад сеней.
— Да, господин! — поклонился пронырливый разбойник и стал выискивать тела. В его поведении я не видел желания сбежать, да и арбалет был в моих руках.
— Шах! Ко мне! — только сейчас я вспомнил о псе. И на мою радость он гавкнул и через несколько секунд подбежал ко мне. — Ай ты мой молодец, жив целехонек. А что ты там натворил, проказник. Татя загрыз. Да звереем мы с тобой друг, звереем.
 
Я подошел к двери и попытался ее закрыть и забаррикадировать. Набросал соломы, каких-то корзин, плетень, поставил громоздкий пень.
— Шинора, как работа? — крикнул я.