Кома. Выжившие (СИ)

— Всё верно.
— Тогда ушлёпков всех там и положим. Закидаем гранатами и всё.
— Марк, там девчонки, совсем соплячки. Они не виноваты.
— И что ты мне предлагаешь?
— Возьми мегафон, предложи сдаться.
— Мегафон есть?
— Есть, сейчас принесут.
Тут же подбежал к нам мужик в камуфляже, протянул мегафон. Я обратился к бандосам Кольца и предложил сдаться. Потом потребовал выйти самому Кольцу. Дал пять минут на всё про всё.
— С кем говорить буду? — Услышал голос авторитета.
— С майором Жегловым!
Из БМП и БТР вылез десант. Тут была Дарья, подруга Стаса. В руках у неё имелся автомат, И ещё четверо — трое мужчин и одна девушка. Все из людей Стаса.
— Ты чего приехала? — недовольно спросил её Станислав.
— На тебя посмотреть! Одного мужика я уже потеряла. Хватит. Не хочу другого терять. И давай не будем.
Мужчина только покачал головой и отвернулся.
Тем временем мы с Кольцом продолжали разговор.
— Очень смешно, Жеглов! И что ты хочешь?
— Ликвидировать потенциальный уголовный очаг заразы.
— Ошибся мент. Уголовщины сейчас нет, так как уголовного кодекса тоже нет, как и прокуроров, судей и прочих ментов. И государства нет. Новый мир, Жеглов!
— Может уголовного кодекса и нет больше. Но остаются простые человеческие и божьи законы.
— А я в бога не верю, поэтому на меня законы божьи не распространяются. Как говорят спецы — я вне их компетенции и подсудности. А насчёт человеческих законов, ты прав. Вот только эти законы сейчас пишутся по-новому. И их пишут такие как я и такие как ты.
— Ты опять ошибся Кольцо. Неверие в бога не освобождает от ответственности, перед его законами и заповедями. И насчёт человеческих законов тоже ошибся. Так как сейчас я банкую, как у вас там босота говорит, то значит действуют мои законы. А ты сопишь в тряпочку и пытаешься оправдаться, чтобы спасти свою тощую задницу. Ферштейн? И по моим законам, за рабство, за насилие над женщинами и особенно над несовершеннолетними, положено будет ответить очень жёстко.
— А зачем мне тогда выходить и сдаваться? Смысл?
— Если люди, здесь, сумеют найти смягчающие обстоятельства тебе и твоим отморозям, останетесь живыми. Нет ответите головой. Если откажешься, тогда точно сдохнешь. Выбор за тобой. Мы сейчас просто начнём расстреливать баню из орудия БМП и из вашей же гаубицы. Как думаешь, сколько вы продержитесь? Думаю очень мало, особенно против гаубицы.
— Послушай ты, мент, мы бы могли с тобой договорится. Определить границы территории. Всё по чесноку. И никто бы ни к кому бы не лез. У тебя своё, у меня своё. Сейчас везде так, где люди остались живы. Понимаешь? Везде. С разными вариациями, но везде одно и тоже. Где-то даже ещё хуже. Я хоть закон стал свой устанавливать. Беспредела у меня не было. Даже своим не давал беспредельничать. Как это было по началу. И своих людей я защищал.
— Ну да, рабами их сделал. Молодец! И ещё людоловы твои везде рыскали, новых искали. К нам два раза сунулись. Одного раза видать мало показалось?
— Так это твои там были, в Строгово? Ну извини. Готов выплатить компенсацию. Обещаю, что больше моих там не будет.
— Конечно не будет. Они в большинстве своём дохлые уже валяются. От твоей дружины или как там, кодлы, почти ничего не осталось. Короче, Кольцо, хватит языком зубы полировать. Время вышло. — Посмотрел на Юрия. — Гаубица готова?
— Готова.
— Всем отойти. Орудия товсь!
— Подожди, мент! — Крикнул авторитет. — А ничего, что с нами тут цивильные? Девочки?
— Ты что меня развести на заложников хочешь? Нет, Кольцо. Не получиться. Мне очень жаль девчонок, но больше я своими людьми рисковать не буду. У меня тоже их не так много. Осколочно-фугасный. — Последнюю фразу крикнул особо громко. Трое вояк нацелили ствол орудия на баню.
Неожиданно остатки, расстреляной броневиком, двери бани открылась и оттуда стали выходить боевики Кольца. При этом, прикрывались девчонками. Девушки все были обнажены. Плакали. Ублюдки прикрылись ими как щитом.
— Короче, мент. Мы уходим, и ты нас пропускаешь. — Крикнул Кольцо. Сам он был по пояс голый. Перед собой держал девчонку лет пятнадцати, обхватив её за пояс и приподняв. Все, кто находился перед баней моментально нацелили оружие на бандосов. Сам вскинул свой АК-12.
 
— Не стрелять! — крикнул остальным. В гарнитуру сказал Стасу. — Приготовься. Сколько сможем, столько спасём.
С Кольцом вышло восемь мужчин. Авторитет умело прятался за девчонкой. Хорошо хоть наши все быстро рассыпались. Видел, как башни наших БМП, БТР и БРДМ навелись на эту кучку.
— Дяденьки, пожалуйста не стреляйте! — Просили девчонки плача. Я постоянно держал в прицеле авторитета. Режим стрельбы перевёл на одиночный.
— Мент, только без глупостей. Я знаю, ты в этих сучек малолетних не выстрелишь. Одно дело, когда ты их не видишь в здании, другое дело, когда они перед твоими глазами. Я прав, мент?
— Почти. — В какой-то момент девчонка пригнула голову, на мгновения увидел лицо Кольца, палец на нажал на спусковой крючок. Пуфф, Уголовник завалился вместе с девчонкой на спину.
— Сука, мусор! — Заорал какой-то ушлёпок и тут же заткнулся, падая на асфальт. Его сработал Стас. Грохнул выстрел. Пуля ударила меня в грудь. Упав сам на спину, быстро перекатился в сторону. Тут же ударил пулемёт ПКТ с БТР. Пулемётчик бил по верх голов уголовников в стенку бани. Полетели осколки кирпичей и крошка. Они инстинктивно стали падать на землю. Пуфф, пуфф, пуфф, заработал винторез Стаса. Я вскочил на ноги, тут же задохнулся от боли. Мля, опять синячище будет, мать их! Отрадно только одно, бронник спас мне жизнь!
— Лежать, уроды! — заорал Стас. — Кончу любого, кто шевельнётся.
— Всё, начальник. — заверещал кто-то из этой кодлы. К ним рванули остальные наши. Девчонки, размазывая слезы и сопли, выли от ужаса. Их быстро отделили от оставшихся в живых бандитов и отвели в сторону. Одна девушка осталась лежать недвижимо. Ублюдок, державший её, успел резануть девчонку ножом. Стас пристрелил его. Потрогал у девушки пульс. Попытался зажать рану, но бесполезно. Она вытянулась и замерла с открытыми глазами.
— Твари! — проговорил Станислав.
— Кончаем их. — Я был зол.
— Э ты чего, начальник?! — поднял голову один из лежавших, вся спина которого была синяя от наколок.
— Ничего. — Выстрелил в него. Остальных расстрелял Стас и ещё один парень, дав очередь из автомата.
До утра взяли троих пленных. Двоих люди, бывшие рабы и «крепостные» притащили, разоружив. Один сам сдался, вернее его женщина одна уговорила сдаться, раненый был. В предрассветных сумерках вспомнил о своём снайпере. Даже вспотел от испуга. Ольга всё это время молчала.
— Оля, приём, отзовись!
— Марк! — Я вздохнул облегчённо. Твою дивизию, за всем этим совсем выпустил девчонку из вида.
— Ты как там? Не замерзла?
— Нет, мне тепло.
— Может поспать успела?
— Нет. Марк, тут у меня собака.
Я завис. Какая на фиг собака?
— Большая?
— Большая. Овчарка.
— И что она делает?
— Не она, а он. Это кобель, зовут Джек.
— Серьёзно?
— Да. Я даже его погладила. Он рядом со мной.
— Оля, ты понимаешь, что собаки опасны? Они даже из деревни, из Строгово все убежали, сбились в стаи.
— Я знаю. Но Джек не такой.
— Почему ты решила, что его зовут Джек?
— У него ошейник и на нём надпись: «Джек» и номер сотового. И он откликается на кличку Джек.
Это была одна из странностей. Со слов сначала мамы, а потом и остальных выживших, с кем мы встретились, я знал, что когда разразилась пандемия, собаки стали сбиваться в стаи. Но в стаи сбивались крупные и средние. А вот мелкие типа болонок и прочих пикинесов нет. Большие собаки, в большинстве своём, сожрали мелких своих собратьев, до тех, до кого сумели добраться. Остальная мелочь, закрытая в квартирах или в других помещениях, просто вымерла, от голода или жажды. Причём в стаи стали сбиваться не только уличные псы, но и домашние, которые просто убегали от своих хозяев. А потом сами же на них и нападали. Мама сказала, что была версия, якобы на них так подействовал вирус. Псины вдруг вспомнили, что их предки когда-то были свободными и дикими. Но правда ли это или нет, я имею ввиду версию, это неизвестно. Подтвердить её не смогли или не успели. Но факт остаётся фактом — большие и средние пЁсы вдруг перестали быть друзьями человека. А тут серьёзный кобель, овчарка не проявила агрессии???!!!