Вторая жизнь Арсения Коренева (СИ)

— Себе оставь, на кой он мне?
Евдокий, чуть поколебавшись, кивнула:
— Ладно… А мать не спросит, на кой ты с крепдешином к Федьке попёрся?
— Она и не видела, как я свёрток брал, я ей его не показывал.
Проводив бывшего супруга, Евдокия села рядом со мной, убрала мою руку с полиэтиленовым пакетом, в котором плавали подтаявшие кубики льда.
— Не такая уж и большая шишка, вообще чуть заметная, — сказала она. — До свадьбы заживёт.
— Твоей или моей?
Она грустно улыбнулась, и мне стало невесело. Вот почему всё так в жизни несправедливо устроено? Алё, небесная канцелярия, я вас спрашиваю!
[1] В оригинале фраза звучит следующим образом: «Всё есть яд, и ничто не лишено ядовитости; одна лишь доза делает яд незаметным»
[2] Итальянское красное сухое вино
[3] ЛТП — лечебно-трудовой профилакторий. Вид лечебно-исправительного учреждения, предназначенного для тех, кто по решению суда направлялся на принудительное лечение от наркомании и алкоголизма. 1 июля 1994 года вступил в законную силу указ президента РФ Бориса Ельцина, ликвидировавший лечебно-трудовые профилактории в России.
  
Глава 8
 
Это происшествие обошлось-таки без последствий, хотя в голову лезли разные мысли. Ночь прошла в тревожных думах, как-то нам обоим было не до постельных утех. Но минул день, другой, на третий Евдокия узнала, что бывший всё же умотал на юга, и дышать сразу стало как-то легче, что ли.
Себя я оценивал трезво. Когда надо — могу и в рыло съездить, но в целом я человек неконфликтный, привык решать возникшие разногласия мирным путём, и события, подобные тому, что произошло в прошлый четверг, могут на какое-то время выбить меня из колеи.
Впрочем, внешне я никак это не демонстрировал. Тем более в глазах Евдокии, похоже, я стал если не героем, то где-то рядом. Иной раз теперь она посматривала на меня чуть ли не с восхищением, что одновременно меня и смущало, и удовлетворяло моё ЧСВ[1]. Непроизвольно расправлялись плечи, задирался подбородок, и порой я вёл себя с Евдокией словно мачо из какого-нибудь дешёвого болливудского фильма, что меня самого неимоверно раздражало. Однако инстинкты альфа-самца то и дело выпирали из меня на всеобщее обозрение. Даже Ряжская как-то поинтересовалась, чего это я такой довольный в последнее время, на что я ответил, мол, счастлив оказывать людям помощь. Ничего другого в тот момент в голову не пришло.
А между тем из головы никак не выходила презрительно брошенная в сторону Евдокии её бывшим муженьком фраза:
«Ты ж никому не нужна, ты пустоцвет».
На Руси так исстари называли женщин, неспособных к зачатию. Вот и Евдокия из таких. Только когда-то была способна, а из-за одного подонка лишилась счастья иметь детей. Узнать бы, какой точно у неё диагноз, да спросить неудобно.
В какой-то момент меня осенило. А ведь по идее её амбулаторная карта должна быть в регистратуре нашей амбулатории, как и карты других жителей Куракино. Во всяком случае тех, что лечились.
Я не ошибся в своих предположениях. И в карте за подписью врача-гинеколога областной больницы имени Бурденко Якова Буровского (помню-помню эту фамилию, даже пересекались в Облздраве с ним пару раз) было написано, что имело место травматическое кровоизлияние в брюшную полость, с развитием впоследствии гнойного перитонита. Была проведена противовоспалительная терапия, однако купировать развитие спаечного процесса в малом тазу не удалось. Всё это привело к появлению спаек (синехей), сделавших непроходимыми маточные трубы.
Так-так-так… То есть яичники на месте, матка на месте, а у нас всего-навсего спайки, приведшие к бесплодию. В моём прошлом-будущем это было не самой большой проблемой, при таком диагнозе проводились лапароскопические операции. А можно было-будет и ЭКО[2] провести.
Увы, всё это в будущем. Но и сейчас операции проводятся, пусть и полостные. Буровский мог бы попытаться прооперировать молодую женщину, однако что-то ему помешало. А может, решил просто не рисковать, мол, мало ли что может случиться во время операции, ведь главный принцип врача: «Не навреди!». Насколько я знал Якова Борисовича, он любил по сто раз перестраховываться.
 
И пусть я не гинеколог, но благодаря своему огромному врачебному опыту и извечной любознательности, заставлявшей меня изучать человеческий организм во всех его аспектах, неплохо так представляю, как там всё у женщин устроено. И почему бы не попытаться применить свой ДАР? В конечном итоге, хуже не будет… Или будет?
Вопрос, конечно, сложный, но рискнуть стоит. Просто делать всё нужно аккуратно. В конце концов, энергию можно будет направить и на исправление допущенных ошибок, если таковые всё же случатся. Думаю, если бы я предложил Евдокии выбор — соглашаться или нет — она бы сто процентов согласилась. Ведь не раз уже замечал, с какой тоской она смотрит на чужих детей (особенно маленьких), чуть ли не до крови закусывая нижнюю губу, а в глазах набухали слёзы. Это был крест, который Евдокии придётся нести до конца своих дней, и она прекрасно понимала, что ничего изменить не сможет, что максимум, на что она может рассчитывать — это взять на воспитание приёмного ребёнка.
Я долго раздумывав над тем, стоит ли Евдокии признаться в наличии сверхъестественных способностей, или лучше оставить это в тайне, повторив версию, которую несколько месяцев назад озвучил маме про всякого рода восточные методики. Как-то придётся же объяснять свои манипуляции. День думал, два, а на третью ночь после бурного изъявления чувств (назовём это так), когда Евдокия уже спала, повернувшись лицом к стене, а ко мне спиной, всё и случилось. Я тоже повернулся на левый бок, приобняв свою возлюбленную правой рукой под грудью, и собрался следом за ней отправиться в объятия к Морфею, однако пришедшая в голову мысль заставила меня изменить планы.
Какое-то время я всё же сомневался, однако в итоге решился. Очень осторожно и медленно убрал руку, активировал браслет, затем так же медленно вернул ладонь под грудь Евдокии, но уже ниже, на живот. Всё это я уже проделывал наощупь, с закрытыми глазами, что мне совершенно не мешало. Ночь всё-таки, а уж тело любимой (во всяком случае на сегодняшний день) женщины для меня не представляло сколь-нибудь серьёзной загадки.
Для начала диагностика внутренних органов. Вдруг Буровский, несмотря на свою высокую квалификацию, что-то напутал, или что-то недоглядел… Пока я ещё ориентируюсь во времени, и минут через двадцать по итогам обследования моими всевидящими «паутинками» соглашаюсь с диагнозом Якова Борисовича. Понятно, специалист высшей категории, но проверить стоило.
Прислушиваюсь к собственным ощущениям… Сил на диагностику затрачено не так много, и я чувствую в себе уверенность, что контакт на передышку можно не разрывать. Ну, с Богом!.. И с архангелом Рафаилом.
Моя ладонь находится по другую сторону тела Евдокии, но я сквозь кожу, небольшой слой жира, мышцы и прочие органы внутренним зрением вижу, как мои «паутинки» опутывают маточные трубы и начинают методично растворять спайки. Я уже давно перестал удивляться тому, что во время исцеления, особенно в тяжёлых случаях, время превращается в неконтролируемую, тягучую субстанцию. На этот раз всё пошло по привычной схеме, а я невозмутимо проделывал свою работу, молясь про себя, чтобы Евдокия не вздумала перевернуться на другой бок. В таком случае всё придётся начинать заново, а я уже чувствовал, что моя внутренняя батарейка подсела где-то процентов на 20. Это всяким брахманам хорошо, которые энергию черпают из космоса, а меня почему-то такой функцией не снабдили. Наверное, решили, что и так сойдёт для простого смертного, нечего уподобляться небожителям.
Был в этой ситуации и небольшой плюс — я не чувствовал отдачу болезни. Ну, болезни-то как таковой и не было, к тому же, в отличие от мирно посапывающей пациентки, я не имел этих органов, над которыми в данный момент проводил манипуляции. Даже мелькнула шальная мысль, не переквалифицироваться ли со временем на гинеколога? Во всяком случае, не буду испытывать побочных эффектов.