Вышедший из ночи (СИ)

А Вэриат, объятый пламенем, не дрогнув, стоял на месте.
Дайон!
По мраморному алтарю расползлись трещины и из каждой, как кровь, хлынула лава. 
Ра не чувствовала этого, да и нетронута она была жаром. Ра уже не видела, не понимала и не слышала ничего, кроме громогласного – «Дайон», что раздавалось в душах тех, кто дерзнул побеспокоить дух великой пряхи.
Дайон!
И стихло всё... 
  
Глава сорок седьмая
 
«Зачем ты пришёл ко мне, знаю я. Но как посмел потревожить меня? Смертную привёл… Что же, это достойная плата. Но ведь увести её от меня хочешь. Или нет? Ты пришёл за ответом. Я не дам тебе ясный ответ. И всё же тебе решить предстоит, выживет девушка или мне её в пепел обратить».
Голос Дайон был сухим, скрипучим и каким-то острым. От каждого её слова становилось больно в груди, и раскалывалась голова, будто в неё вонзали нагретые на огне спицы. Но Вэриат лишь чуть свёл к переносице брови, да сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
Ра была без сознания. Вэриат знал, что сейчас она ощущает страх, но не чувствует боль. А над алтарём вспыхнуло жгучее, красное пламя, которое объяло девушку, желая её испепелить.
– Великая Дайон! – он опустился на колени и склонил голову, но не чувствовал себя униженным и принуждённым сделать это. Вэриат находился перед силой, которая превосходила его. Впрочем, дух Дайон имел власть только здесь, в жерле вулкана, и всё же Вэриат испытывал большое почтение перед матерью Смерти и Воплощения тьмы. Он впервые в жизни ощутил благоговейный трепет.
– Прости меня, если я дерзко поступил, вызвав тебя на разговор кровью той, кого в жертву тебе принести не желаю. 
Он посмотрел на Ра, которая была бела, как полотно, и быстро перевёл взгляд на пламя, что взмывало от алтаря до кратера вулкана.
– Близится война и Карнэ, которой я служу, замышляет великие дела. Однако Смерть передала мне послание и я...
«Знаю всё. Сказала дочь моя: «Вышедший из ночи всегда столкнётся со светом, и чтобы не сгореть в огне солнца, нужно облачиться в доспехи, отбросить тень, что заставит пылать землю. Но есть и другой путь: можно просто вдохнуть… в себя… солнце». Так вот, этому суждено случиться, однако выбор будет за тобой, что сделать раньше, вдохнуть солнце в себя или же выбрать пламя, что землю сожжёт!»
– Но о чём идёт речь?
«О, несчастный ты… Неужели думаешь, что стану я вам помогать? Что вмешаться вздумаю в ваши судьбы? Ты ведь не только ждёшь, что ответ я тебе дам, ты надеешься, что указания от меня получишь».
Повисла тишина, нарушаемая только пением огня. Дайон задумалась. 
«Раз пришёл ты сюда за помощью, то плати. Отдать силу своей правой руки обещай. Нет, мне не нужна она, но всегда что-то отдаёшь взамен того, что получаешь. Закон это». 
– Я согласен заплатить. 
«Слушай тогда. Коль девушку эту убьёшь, – и пламя хищно нависло над Ра, сгустилось, ещё больше скрыв её от глаз Вэриата, – то можешь забыть о послании Смерти. А оставишь её в живых, случиться может разное. Выбор за тобой, уничтожить девушку и идти по пути, что тебе Карнэ начертала, или же оставить Ра в живых, чтобы сказанное Смертью могло свершиться. Что застыл? Понял ли ты, что послание дочери моей предрекает тебе всего лишь выбор и показывает два его исхода?»
– Понял.
«Так что сейчас решишь? Идти по уже указанному тебе пути, слепо служить Воплощению тьмы, Ра мне в жертву всё же отдать, руку себе сохранить? Или девушку оставить в живых, знать, что ошибиться можешь или правильный сделать шаг, но исход только после узнать? Безвольный раб ты, за кого господа отвечают, или тот, кто готов ответственность за свои решения принять? Убить Ра, или рискнуть и Смерти внять?»
– Второе.
«Да будет так».
И пламя пробила его насквозь, испарив в воздухе разлетевшиеся от Вэриата капли крови. 
Король Нижнего мира упал на раскалённые камни. Он не был ранен, Вэриат только чувствовал, как нечто до поры до времени затаилось в его правой руке, причиняя дикую режущую боль. 
 
Вэриат крепко стиснул зубы, ожидая, пока боль утихнет. 
Роук по-прежнему не было видно. Ра без сознания, но не тронутая огнём, лежала на алтаре, и кровь тоненькими струйками стекала с её запястий, которые перед началом ритуала Вэриат рассёк кинжалом. Он старался сделать это быстро и незаметно для Ра. Вэриат был уверен, что ему это удалось, и она даже не поняла, что произошло.
Король попытался подняться, но каждое движение причиняло ему муку, и он оставил эту затею. 
Глубоко вздохнув... Вэриат улыбнулся. 
«Я за выбор, а не за бездумное подчинение. Правильно я поступил? Да. Уж лучше расплачиваться за свои ошибки, чем быть просто орудием в чужих руках. Тот, кто не способен отвечать за свои действия, чем отличается от простой безделушки? И всё же, о чём именно говорила Смерть?»
Вэриат смотрел вверх, и то ли в глазах у него меркло, то ли в жерле вулкана становилось темней, но вскоре король перестал что-либо видеть.
Ра, резко и шумно втянув в себя воздух, рывком поднялась с алтаря. Девушка зажимала всё ещё кровоточащие запястья, которые дёргало от боли, и озиралась по сторонам.
Вэриат лежал на полу. Выглядел он бледным. 
Было очень темно, но снаружи уже теплился рассвет, и клочок неба, который виднелся вверху, был тускло-серым. 
На стенах, то тут, то там, мерцали маленькие красные язычки пламени, словно повсюду горели свечи. А на каменном полу Ра заметила широкие трещины, наполненные остывающей лавой. 
Воздух был жарким и тяжёлым. Дышать становилось всё труднее.
Ра подошла к Вэриату, опустилась рядом с ним и тихонько потрясла его за плечо. Она позвала его, но он не ответил. Тогда Ра, чуть не плача, стала звать Роук, но и она не отзывалась. Её нигде не было видно.
– Вэриат, что с тобой? Очнись! – пыталась Ра его разбудить.
– Хватит... дай отдохнуть.
– Что с тобой? – у Ра дрожали руки, но она немного успокоилась от того, что он всё-таки очнулся.
– Я тебя не убил...
Ра, поражённая его ответом, села рядом с ним и молча стала ждать пока Вэриат придёт в себя, найдёт Роук, и они все отправятся в обратный долгий путь. 
– Как хорошо… Ещё есть время до осени, – отрывисто, сам себе, произнёс Вэриат. 
Он не знал, что на самом деле времени до войны оставалось намного меньше, ведь Онар два дня назад вернулась в Илиндор.
***
«Во дворце так шумно! Да и Илиндор, кажется, уже долгое время не спит. Город кричит и рыдает, а ещё, мне чудится, взывает к битве. Неистово он полыхает огнями, грозящими врага нашего испепелить! Куются оружия, а из-за моря, с родины моей матери, корабли прибыли. Как же много воинов... Как же много тех, кто вскоре умрёт и тех, кто других убьёт», – Онар лежала в постели, она только недавно проснулась, но солнце уже стояло в зените.
«Я дома! А дома ли? Да и я ли это?», – к ней зашла её полная, круглолицая няня, и царевна поднялась.
«Джон был так рад, когда я вернулась! Мой верный Джон. Он обнял меня прямо при моём отце, а потом извинялся, наверное, тысячу раз», – Онар улыбнулась, но улыбка эта была призрачной, прозрачной, она исчезла сразу же, как появилась на её печальном лице.
«А как же поля, знакомые мне с детства? Они же все сгорят! Не надо... Пожалуйста!», – мысли её сменяли одна другую. Царевна словно находилась в бреду. Онар была настолько погружена в себя, что не заметила, как оказалась у лестницы. 
«Перила, какие гладкие... Сколько раз я считала ступени, спускаясь к ужину? Здесь так много вещей, которые знают мои прикосновения. Как и эти перила. Они тёплые... 
Я иду к Арону. Страшно, так страшно, что умереть хочется! Не замечаю даже служанок, которые рядом со мною. 
Они расчёсывали мои волосы, наряжали меня в бирюзовое прямое платье. А до этого я виделась с матерью. Она так плакала! Она и улыбалась сквозь слёзы. А отец вчера почему-то просил прощения... О небеса! Как счастлив он был и с какой болью смотрел в мои глаза! А в мои ли?..»