Странные сближения. Книга вторая (СИ)

Annotation
Это — исторический роман, приключенческий роман, роман-пародия, остросюжетный детектив, биография, альтернативная история, вестерн, немного поэзии… Это — не вариация на тему «что могло бы быть», но грустная и ироничная констатация: «скоро будет казаться, что так и было». Короче: это роман обо всём, кроме Пушкина. А то, что Пушкин в этой книге оказался главным действующим лицом, не имеет никакого значения.
Короче, это продолжение приключений тайного агента Коллегии Иностранных Дел А. Пушкина на юге империи. Турецкий шпион по-прежнему ускользает, война близится, Пушкин всё чаще сомневается, верную ли сторону выбрал, а между тем и сам он, и многие его друзья становится частью большой политической игры, выйти из которой, казалось бы, невозможно…
Леонид Михайлович Поторак
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Вставная глава
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Интерлюдия: Зюден
notes
1
2
3
4
 Леонид Михайлович Поторак 
 СТРАННЫЕ СБЛИЖЕНИЯ. КНИГА ВТОРАЯ 
 
 
Пушкин сходит за хлебом, 
Пушкин вынесет мусор, 
И на Пушкина с неба 
Вдруг спикирует муза… Татьяна Некрасова 
 Глава 1 
 
Допрос — обыск — конспирация снова страдает — цена доверия — А.Р. в ярости — знакомство с Овидием
 
В сей книге, в кипе сей стихов 
Найдут следы моих мечтаний. А.А.Дельвиг 
— Убью! Убью к чёртовой матери, мальчишка! Молчать! Оторву тебе твою дурацкую голову!
Пушкин висел, еле дотягиваясь носками до земли, и слабо попискивал, веря. Раевский был убедителен.
— Кем! Нужно! Быть! — гремел в ушах голос Раевского. — Чтобы! Отдать!..
Было это в Одессе 1 марта 1821 г.
Четырьмя днями ранее, в Тульчине, происходило следующее:
В тишине, нарушаемой лишь многоголосым цокотом карманных часов и мерным урчанием Муськи, Басаргин обшарил карманы Француза и разложил на скатерти найденное в них: увеличительное стекло, миниатюрный пистолет, два капсюля к нему, три носовых платка, «Брегет» и мятый листок со словами «Нет, не эросовой стрелою, но тёмным ядом поражён…»
Пистолетом завладел Волконский, а набросок чем-то полюбился кошке; она увлечённо обнюхала бумажку, тыкнула когтем и съела так никогда и не написанное стихотворение. Поедание бумаги кошкам обычно не свойственно, так что, — пронеслась в голове Француза мысль, — полосатая Муська, по всей вероятности, оказалась на короткое время пристанищем для блуждающего духа какого-нибудь безвременно почившего критика.
— Левый рукав, — бросил Юшневский.
Басаргин крепко ухватил Пушкина за руку и ощупал каждую складку рукава.
— Ого, — сказал он, суя руку в тайный карман в рукаве Француза и выуживая оттуда нож.
— Laissez-nous, s'il vous plaît, pour quelques minutes[1], — попросил Юшневский.
Волконский с Басаргиным вернулись в столовую, где Василий Львович и Краснокутский отвлекали разговорами Киселёва.
Пушкин, Юшневский и кошка остались сидеть в тесной курительной комнате, освещаемой развешенными по углам лампадками. Помещение, похоже, давно не использовалась для курения: пахло здесь не табаком, а пылью от ковров и свечным воском.
— Объясняйтесь.
Пушкин снял Муську со стола и застучал ногтями по освободившейся поверхности. Огоньки свечей дрожали от прорывающегося сквозь щели оконной рамы ветра. Снаружи с воем носилась метель, на стекло налипал снег, образуя на окне слова: «как же ты влип, Пушкин».
— Я состою на службе при статс-секретаре Каподистрии. Весню прошлого года под прикрытием ссылки был отправлен на юг искать турецкого шпиона. Тут я встретил Якушкина и Орлова, увлёкся их идеями…
— Турецкого? — заинтересовался Юшневский. — И что же это за шпион такой?
 
— Этого я не могу вам сообщить.
— Давно в Коллегии?
— Четыре года.
Юшневский покачал головой:
— По крайней мере, это объясняет, почему мы встречались только однажды. Четыре года тому я уже был здесь. Ваши бумаги.
— Что?
— Бумаги, подтверждающее ваше задание и ваши полномочия, предъявите.
— С собой у меня только пашпорт.
Юшневский пристально рассмотрел предложенный документ.
— Дурная история, — сказал он, складывая пашпорт и возвращая Французу. — Тайный агент Коллегии… Говорите, в прошлом году отправлены? А раньше бывали на юге?
— Нет.
— Вот это и удивительно, господин Француз. Каподистрии, допустим, может прийти в голову отправить неподготовленного и не знающего местности сотрудника… Но Нессельроде бы этого не допустил, а турецкая разведка подчиняется всё-таки Нессельроде, а не Каподистрии. А выслеживать османского шпиона поручили бы мне или, может, Липранди, но уж точно не вам, никогда тут прежде не бывавшему. Другое дело заслать агента в Этерию.
— Но я отправлен сюда именно за турком.
— …А если, — Юшневский не слушал Александра, — Нессельроде хочет покончить с Этерией, то он как раз пошлёт человека, незнакомого никому на юге. Занимаясь Этерией, вы нашли «Союз благоденствия» и меня. Не сердитесь, Француз, но если моя версия найдёт подтверждение, вы… — Юшневский печально поднял брови. — Понимаете.
Пушкин сглотнул.
— Думаете, так легко будет скрыть убийство?
— Легче, чем оставить на земле свидетеля. Вы понимаете, что вам грозит?
Александр почесал курчавую голову, отблескивающую в свете лампадки медью.
— Наверно, — сказал он, неслышно добавив»… твою Коллегию и мать твою, и душу твою, и…ую твою память, сука!» — Но как вы собрались доказывать своё мнение?
— Осмотрев ваши вещи и найдя соответствующие документы.
— Вы найдёте только приказ министра об оказании мне содействия. Всё прочее я уничтожил.
— Уничтожили?!
— Exactement. Сжёг, когда понял, что моё служебное положение может навлечь опасность на моих друзей.
— А шпион?
— Я не вправе это говорить, но он, вернее, она — погибла в Каменке. При взрыве. Это могут подтвердить Якушкин, Орлов, Охотников, Василий Львович и…
— Довольно, — Юшневский встал и принялся чиркать огнивом, пытаясь зажечь погасшую лампадку. Муська заворожено глядела на него стеклянными глазами. — О каменском эпизоде я наслышан, но как быть с вами…
— А себя вы не подозреваете? — разозлился Француз. — Сотрудник Коллегии в генеральском чине — и в тайном обществе? Почему вы не думаете, что я могу быть также искренне увлечён революцией?
Юшневский помолчал и ответил:
— Это возможно. Но рисковать мы не будем, — и крикнул в приоткрытую дверь. — Басаргин!..
Прапорщик вбежал и встал у двери, пружинисто покачиваясь.
— Обыщите вещи господина Пушкина. Меня интересуют его бумаги и особенно шифровальный блокнот.
— Что, простите?
— Блокнот с записями. Особенно с цифрами[2], — пояснил Юшневский.
Приступить к обыску не распакованных вещей удалось не сразу. Застав в отведённой Французу комнате Никиту, развешивающего в шкафу чистые сорочки, Басаргин попросил его убраться. Никита воспротивился, заявив, что к барину кто только не совался, но без позволения никому зайти не удалось. Басаргин прикрикнул на Никиту и потянулся к стоящему у стены чемодану.
— …Зря вы так, — Пушкин взял с розетки-подсвечника серебряный гасильник и вручил Басаргину. — Приложите, рассосётся…
 
Басаргин прижал гасильник к заплывающему глазу.
— Я убью вашего слугу.
— Тогда я убью вас, — сообщил Пушкин. — Вы, при посредничестве Никиты, нанесёте оскорбление мне, ergo я буду с вами стреляться.