Семь первых иллюзий. Академия Дьянхара
– А санузлы в комнатах есть? – обреченно уточнила я.
– Есть, – ответила она, – но только начиная с третьего этажа. На втором три общих туалета и три душевые кабины. Более чем достаточно, если вставать пораньше.
Я опешила.
– Что такое? – женщина едко усмехнулась. – Вам что-то неясно, аира?
– А если я после десяти в туалет захочу? – задала я резонный вопрос, надеясь, что сейчас заведующая рассмеется и скажет, что все сказанное раньше – шутка.
Но увы…
– Если действительно захочется, то сходить можно, – сообщила женщина, пожимая плечами, – мы же не изверги какие-то. Но аккуратно, не задерживаясь. С десяти по коридорам гуляют домашние парсы. Знаете, кто это?
Я припомнила, как брезгливо рассматривала картинки с изображением чего-то вроде саранчи, но размером с кошку и покрытого синей шерстью.
– Зачем они в академии?! – выпалила, не в силах скрыть ужаса. – Их же на юге королевства всячески травят. Избавиться не могут. И укус парса, насколько помню, ядовит.
– Но не смертельно же, – отмахнулась заведующая. – Да, укус неприятен, лучше не допускать. Потом могут появиться галлюцинации, беспричинный смех, головные боли, сухость во рту и даже небольшая лихорадка. А ещё некоторые начинают бояться насекомых и синего цвета. Зато у нас уже три года нет крыс и мышей.
– И то хлеб, – сокрушенно ответила я, чувствуя, как очередная розовая мечта превращается в мыльный пузырь с отвратительным синим оттенком.
За моей спиной хлопнула дверь, послышались звонкие девичьи голоса.
– Ну, ступайте к себе, аира, – посоветовала мне заведующая, – обживайтесь. Как говорится, будьте как дома, но не забывайте про ограничения и режим. А вы новенькие? Идите-ка сюда…
Последние слова она адресовала уже не мне. Я же кивнула, пробормотала неискреннее: «Спасибо» и последовала к лестнице. Поднявшись на второй этаж и свернув в нужный коридор, нашла на отшибе дверь с номером пятнадцать дробь шесть и, открыв её, вошла.
– Убожество какое, – выдала, не зная, как ещё охарактеризовать увиденное.
Мое новое жилище выглядело… мягко говоря, непрезентабельно. Слева от входа, в углу, стоял небольшой письменный стол с прибитыми над ним книжными полками, дальше, по центру стены, красовалась односпальная кровать, рядом с которой высилась узкая тумбочка и приютился покосившийся стул с высокой спинкой. На нем обнаружился наполненный желтоватой водой графин. А к стене справа привалился пузатый шкаф на толстых кривых ножках. Вся мебель имела бежевый цвет и сильно облезла местами.
Пройдя вперед, в образовавшийся между кроватью и шкафом зазор, я приблизилась к окну и убедилась, что выходит оно действительно на стену. Коричневую. С надписью: «Берегись, ведутся учения. Опасно».
Только я подумала, что хуже быть уже не может, как мироздание снова надо мной рассмеялось. И смех этот принадлежал ввалившейся в мою комнату рыжей девице, висящей на шее… Альрика!
– Здесь нас никто не побеспокоит, – хрипло проговорил блондин, после чего прижался своими губами к губам спутницы. – Но времени мало…
– У тебя всегда его мало, – глупо хихикая, отозвалась рыжая.
Она уперлась задом в мою кровать, продолжая целоваться с парнем. Его руки блуждали по её спине, а внимание было полностью сосредоточено на красотке. Отвлекся Альрик лишь для того, чтобы поманить пальцем дверь.
Та послушно захлопнулась.
Я вздрогнула и закрыла оказавшийся открытым от такой наглости рот.
Рыжая тихо застонала, а затем прошептала едва слышно:
– Альрик, я вся горю…
И мои нервы не выдержали. Я протянула руку в сторону, взяла графин и выплеснула его содержимое на совершенно потерявшую стыд парочку.
– Какого?! – Альрик отпрянул от рыжей, некрасиво ругаясь.
Девица же взвизгнула и упала на кровать спиной. Побарахтавшись, она развернулась, оттолкнулась ладонями и, увидев меня, отскочила к блондину. Затем, постояв пару секунд, выругалась и вовсе сбежала. А Альрик остался, продолжая хмуро смотреть на меня.
Какое-то время мы с ним молча слушали удаляющийся цокот каблучков рыжей. Но вскоре я не выдержала и проговорила наставительно:
– Пожалуйста.
– Что? – не понял Альрик.
Его светлые волосы намокли и теперь сосульками лежали на лице и висках. Рубашка и пиджак частично покрылись темными пятнами.
– Пожалуйста, – повторила я услужливо. – Ты ведь наверняка хотел поблагодарить меня за спасение твоей спутницы.
– Что?! – повысил голос блондин. Его голубые глаза сияли от гнева, а ноздри раздулись.
– Она горела, – напомнила я. – И раз уж ты не в силах был потушить этот пожар, пришлось помогать… Альрик.
Договорив, я замерла, готовясь отразить любой удар, как словесный, так и магический. Блондин же, дослушав меня, пятернёй откинул мокрые волосы назад и… усмехнулся.
– Спасла, значит? – неожиданно спокойно переспросил он.
– Да! – уверенно заявила я.
Он поднес к носу мокрую ладонь и принюхался. Поморщился. Посмотрев на графин в моей руке, выдал:
– Ладно… Тогда мы квиты. Один-один, Кая Хейм.
От такой наглости я забыла колкость, которую собиралась высказать. А Альрик, пользуясь моим замешательством, развернулся и быстро покинул комнату. Не прощаясь, не извиняясь и вообще проявляя себя с худшей стороны!
– Что ещё взять с тени? – наконец прокомментировала случившееся я, не придумав ничего лучше. И тут же ощутила вину, прекрасно понимая, что подобные выпады не достойны эльса.
Однако очень тяжело строить из себя прилежную счастливую умницу, когда за полдня до этого только и делала, что совершала огромные глупости. Теперь же, в тишине маленькой комнаты, выкрашенной светло-синей (местами сильно облупившейся) краской, уже становящейся ненавистной, я начала осознавать весь масштаб случившихся трагедий. Они озвучивались в моей голове и, словно чёрные жемчужинки, насаживались на призрачную нить, образуя на шее колье полной неудачницы.
Сделала себе подарок на совершеннолетие – эксклюзивное украшение.
Побег из дома, провал на экзамене, позорные прятки в кустах роз, поступление на никому не нужный факультет… И последняя жемчужина в украшении: заселение в ужасную комнату с видом на тупик. А ведь день ещё не закончился…
Стоило додумать последнюю мысль, как в дверь постучали.
Я устало откинула голову назад и тихо застонала. Не хотелось видеть абсолютно никого! Тем более я до сих пор не привела себя в порядок.
Стук повторился.
– Просто дайте мне закончить с самокопанием и нормально, с муками, умереть, – попросила тихо, но все же подошла и открыла дверь.
На пороге топталась рыжая девица, которую совсем недавно зажимал Альрик. Кривя пухлые алые губы, она изучающе посмотрела на меня, надменно улыбнулась и проговорила приказным тоном:
– Принеси-ка мой галстук. Я потеряла его в комнате.
В нормальной жизни, то есть ещё вчера, я бы удивилась, смутилась или возмутилась. Возможно, даже испытала бы все гаммы чувств разом. Но не сегодня, когда все на свете перевернулось с ног на голову. О нет. Сегодня я подалась вперед, оттесняя нахалку, и заявила, четко проговаривая каждое слово:
– Я не ищу потерянное, и тем более не подношу незнакомым попрошайкам. Вы неправильно выбрали комнату, тон и человека, милочка. А теперь прощайте!
Меня слегка трясло, да и говорила я так громко, что к концу едва не перешла на крик. Внутри все клокотало от накопленного разочарования и грозило вырваться наружу. Рыжая девица, явно почувствовав опасность момента, отступила на пару шагов, развернулась и вновь унеслась в неизвестном направлении, успев бросить напоследок: «Еще увидимся!»
– Лучше не стОит! – ответила я и захлопнула дверь.
И, казалось бы, стукнула ею не так уж сильно, но замок, врезанный в тонкое деревянное полотно, выпал, громко тренькнув снаружи.
– Конец первого акта, – пробормотала я, ошалело разглядывая образовавшуюся в двери дырку. – Всем спасибо, концерт окончен.
* * *