Исключительно моя (СИ)

— Лада, сделай кофе.
— Минуту, Вадим Александрович.
«Я преподаватель, и не хочу иметь испорченную репутацию», вспоминаю тот наш разговор.
Еще и это. И ведь, действительно, не поспоришь. Я не привык задумываться, что станут думать о тех, с кем я появляюсь в обществе, меня это не волнует, а тут как быть? Ей всего лишь двадцать четыре, еще замуж выходить, со мной не получится кристально-чистой репутации.
Лада приносит кофе и сообщает, что в приемной ждет прораб. Параллельно принимаю звонок от Яны.
— Пусть через пять минут заходит, — Лада кивает и удаляется.
— Алло!
— Привет.
— Привет. По Кириенко вопрос закрыт, по отцу решится в ближайшее время.
— Спасибо, — выдыхает она.
— Ты отоспалась?
— Да. Мне можно уже не вызывать водителя?
— Вызывай. Собирай необходимые вещи, он заберет и отвезет на новую квартиру. Я заеду за тобой после работы. Пока не знаю, во сколько освобожусь.
— Хорошо.
Входит прораб и я отключаюсь.
  
Глава 14
 
Яна
19:30, Никольского нет. Гашу свет на кухне и выглядываю в окно. Одинокий фонарь над входом в подъезд разрезает темноту ночи, на улице легкий туман, деревья не шелохнутся. Все, словно вымерло, остановилось во времени.
Странное состояние, новое. Я уже спокойна, проживаю его, без претензий к себе и планов на ближайшее будущее. Не знаю, каким оно будет, но не жалею, нет. Я спасла от несчастья себя и близкого человека. Пусть я ему не нужна, он сломался и не смог дать мне чувство его плеча рядом. Но я не сломаюсь. И хоть моему отцу уже ничего хорошего в этой жизни не светит, как смогла, я его поддержала. Это нужно для меня, прежде всего.
Когда я уехала к Вадиму, тетка позвонила маме. Она пообещала приехать на днях. И попросила меня перезвонить, когда буду дома. Но когда я ей сказала, что все уладила, мама выдохнула.
— Как же хорошо, Яночка! Слава Богу! А то у нас тут свадьба.
— Что?
— У Стефана дочка выходит замуж. Представляешь, парню двадцать пять, а он уже директорский пост в крупной компании занимает. Но и Марта умница, защитила диплом, и уже нашла работу.
Легкие сжимает жесткими тисками, в ее мире все хорошо, у ее нового мужа дочка замуж выходит — событие. А мои проблемы — раздражающий фактор.
— Ладно, мам, я устала, пойду отдыхать. Рада за Марту, — не удерживаюсь от колкости.
— Ян, ну вырулила и хорошо, я в тебе даже не сомневалась.
— Хорошо, пока.
Она искренне радуется за Марту, а ее дочка, чтобы решить свои проблемы, продала себя Никольскому. Только кому это интересно?
Утром я в двух словах рассказала тете Лиде, кто решил мой вопрос. Хорошо, что мне было ко второй паре, а Лера уже ушла. Тетка взорвалась не на шутку.
— Яна, ты больная, что ли? Ты понимаешь с кем связалась?
— Понимаю. Вы же знаете, что я ничего не делаю бездумно.
— Ну дура же набитая! Из одного дерьма вылезла, в другое встряла. Будешь теперь отрабатывать? С ним, думаешь проще будет?
— Точно безопаснее.
— Да что ты? Это сейчас он бизнесмен и меценат, и все в городе падают ниц, какой влиятельный и серьезный человек! А лет двадцать назад он переступал через всех, кто попадался на пути, и отгрызал себе каждый раз по куску. Думаешь он честно построил свою империю?
— Я предпочитаю судить людей в настоящем времени, что было двадцать лет назад, меня не касается.
— Какой авторитет у тебя будет среди студентов, если ты будешь приходить на лекции из его постели? Не подумала? Будут говорить — подстилка Никольского. Стыдоба какая! Мне перед Шмелевой стыдно.
— Стыдно, откажитесь от меня. Можете даже на свадьбу к Марте съездить, как моя мать. Хватит меня обзывать, это моя жизнь, я уже десяток лет ни у кого советов не спрашиваю. И сейчас тоже не спрашивала, — выхожу из себя.
Потом она плакала и извинялась, а у меня до сих пор стоит в ушах «подстилка Никольского».
Во дворе появляется черный Ламборгини и мой телефон разражается звонком. Отвечаю.
— Яна, я внизу.
— Выхожу.
Вынырнув в молоко тумана, замечаю огонек сигареты возле пассажирской двери. Вадим видит меня и выбрасывает ее, открывает дверь.
 
— Привет.
— Привет.
Помогает мне забраться в салон, и мы едем.
— Заедем в ресторан, я не ужинал?
— Хорошо, только я перекусила.
— Закажешь что-нибудь легкое.
Устраиваюсь поудобнее в кресле и вполоборота рассматриваю его.
Красивый, холеный, уверенный в себе. Умный и взрослый. Смогу ли я быть с ним на равных? Людмила Петровна как-то сказала: «Не нужно бороться за равноправие с мужчиной. Они от природы самцы, любят тех, кто им покорился. Но не подпускай сразу, позволь ему испытывать ради тебя сложности и решать задачи. Мужчины ценят только то, чего они добились с трудом».
А я сама предложила ему себя. И теперь придется подключать все свои ресурсы, чтобы найти золотую середину между желаниями этого мужчины подавлять и достигать.
В ресторане мы задерживаемся меньше, чем на час, Вадим расспрашивает, что случилось с папой, где моя мать и как меня угораздило связаться с Кириенко.
После ужина едем в центр. Поворачиваем в район новостроек, и останавливаемся у одного из домов. Дворы вокруг жилого комплекса шестнадцатиэтажек благоустроены детскими и спортивными площадками, зелеными насаждениями и лавочками, вдоль аллеи около подъездов горят фонари — здесь другой мир, иной уровень.
Заходим в один из подъездов, Вадим вызывает лифт, впечатленная ремонтом в коридоре, озираюсь вокруг — красивая, под мрамор, напольная плитка, декоративная штукатурка на стенах, идеальная чистота.
В лифте он нажимает на десятый этаж и пока мы едем, чувствую неловкость.
— Ты строишь эти дома? — спрашиваю, чтобы заполнить паузу.
— Да, этот сдан в эксплуатацию год назад.
Он открывает ключом и впускает меня в квартиру. В коридоре стоит мой чемодан и несколько коробок с вещами. Уже здесь понимаю, что квартира большая и комфортабельная. Мы проходим в гостиную и то, что я вижу производит неизгладимое впечатление.
Останавливаюсь, разглядываю: огромный угловой диван, серого цвета, журнальный столик, рядом кресло, напротив несколько длинных, настенных полок, расположенных ассиметрично, на современный лад, на стене между ними большой плазменный телевизор, а у дивана высокий ворсистый бирюзовый ковер. Такого же цвета шторы, поверх белого тюля, и необычайной красоты огромная люстра.
— Нравится? — спрашивает Вадим.
— Потрясающе! — искренне говорю я. Про себя отмечая, что здесь только коридор по квадратуре больше моей комнаты в предыдущей квартире.
— Куда отнести твои вещи? Давай помогу.
Ого! Неожиданно.
— Занеси в спальню, я потом разберу.
Он занимается вещами, а я прохожу на кухню. Вся квартира оформлена в едином стиле. Серая с черной столешницей современная кухня, большой стол, шесть удобных стульев. Все дорого и со вкусом. Заглядываю в ящики, там новая посуда, от сковородок, до штопора. Здесь так было или это все для меня?
Спальня окончательно выбивает почву из-под ног. Широкая, на полкомнаты кровать, вдоль стены напротив — шкафы до потолка, у меня и на один такой вещей не будет. Под другой стеной трюмо, над ним широкое зеркало с лампочками по периметру — стильно.
А если еще учесть, что за несколько минут до дома мы проехали мой колледж, то это вообще сказка. Пешком, наверное, минут десять, не больше.
— Вадим, спасибо большое! Наконец, не придется по утрам толкаться в маршрутке.
— Не только по утрам, Яна. Забудь вообще про общественный транспорт. У тебя есть деньги, передвигайся на такси. И еще, — продолжает Никольский, — в соседнем доме есть клиника, запишись прямо завтра, сходи к гинекологу. Пусть тебе подберут противозачаточные.
К лицу приливает кровь. Я только с девочками обсуждала подобное, а он разговаривает, как ни в чем не бывало. Пока не могу принять, что такое личное нужно обсуждать с мужчиной.