Исключительно моя (СИ)

«Если что-то противозаконное или проблемы, то лучше рассказать.
— Кому лучше?
— Тебе. Может тебе помощь нужна?».
Нужна, и вариантов больше нет. Но, что я ему скажу? Тем более, он говорил это, предлагая мне отношения, а я его отшила, причем довольно прямолинейно.
В дверь звонят и меня подкидывает на месте, страх сковывает по рукам и ногам. Крадусь и заглядываю в глазок — тетя Лида.
— Яночка, это я.
— Входите, — открываю, — я уже испугалась.
— Лере Надя позвонила, к Эдику приезжал этот козел, у того хватило ума открыть, пьяный был. Он сменил замок, одни ключи отдал ему, вторые забрал себе. Соседка напротив в глазок видела. Яна, он его прибьет и квартиру себе отберет, — начинает плакать тетка. — Еще она просила у тебя прощения, но Костя на нее наехал и ей пришлось сказать, что ты к нам уехала. Вот от кого он узнал, где ты. Пошли к нам ночевать, я боюсь за тебя.
И все. Я больше не могу это выдержать, не могу думать, что все обойдется и я как-то вырулю. Я не потяну бодаться с Кириенко.
— Я сейчас съезжу в одно место, а потом приеду к вам ночевать.
Поднимаюсь, надеваю пальто и ботильены, беру сумку и выхожу. Тетка выходит со мной.
— Куда ты собралась? К Маше?
— Нет. Я недолго, не переживай. Только дай мне телефон на минутку, пожалуйста.
Ввожу в поисковике «Никольский», сразу же выпадает много информации по строительной компании. Нахожу адрес офиса, смахиваю, чтобы тетка не поняла, что я искала, и иду к остановке. Тетя Лида дворами уходит домой в другую сторону.
Беру такси, черт с ним, что денег, кот наплакал, мне уже все равно. Называю адрес и направляюсь к Никольскому.
Но, приехав, сразу же натыкаюсь на барьер. В холле большого стеклянного здания установлены турникеты, вход по пропускам. Ну и что теперь делать?
Объясняю охраннику, что потеряла телефон, а мне очень нужно попасть к Никольскому. Сначала он даже разговаривать не хочет, но, когда видит, что я в отчаянии и вот-вот расплачусь, соглашается помочь.
Набирает кого-то по внутреннему телефону, судя по всему, секретаршу, называет мою фамилию, имя и ждет. Я жду вместе с ним. Сердце отбивает гулкие удары и бьет по нервам неизвестностью и страхом, что меня могут не принять. Внутри, не прекращаясь, бурлит неприятное чувство тревоги, волнения и стыда.
Минут через пять мужчина кивает и пропускает меня к лифту.
— На этаже много кабинетов?
— Мегастрой занимает два этажа. Вам на седьмой.
— Спасибо.
Войдя на этаж, меня сразу прибивает уровень офиса. Дорогущая отделка не оставляет сомнений — здесь царят роскошь и большие деньги. Современный ремонт, выполненный в графитовых и белых тонах, панорамные окна, стильная мебель и огромная, с размахом, приемная, где меня встречает секретарь — одетая с иголочки, красивая девушка, лет… даже не знаю, выглядит молодо. Платиновая блондинка, с подобранными в красивый пучок, волосами.
— Добрый день.
— Здравствуйте, Вадим Александрович ждет вас, — рассматривает она меня пристально, я, наверное, выгляжу затравленно. — Пальто можно оставить здесь.
Осознание масштабов компании и дорогая обстановка заставляет в полной мере осознать свою ничтожность. Что я здесь делаю? Я из совершенно другого мира.
— Проходите, — секретарь показывает на дверь с золоченной табличкой «Генеральный директор» с фамилией и инициалами.
Я сглатываю и на деревянных ногах берусь за ручку. Как-то проще выглядел Никольский на торжествах. Здесь и сейчас так ясно понимаю социальный уровень этого мужчины, что меня начинает лихорадить еще сильнее.
Стучусь, нажимаю ручку вниз и делаю шаг в кабинет.
Вадим сидит за столом, перед ним папка с бумагами. Он в костюме, правда, без галстука, рубашка расстегнута на пару пуговиц, и по кабинету витает Шанель. Он без эмоций смотрит мне в глаза.
— Привет, — выдавливаю из себя, голос не слушается.
— Привет. Проходи.
С моей стороны у его стола стоят два кресла. В одно из них я и усаживаюсь.
— Мне нужно с тобой поговорить.
Бах, бах, бах — разрывается сердце.
— Я понял. Слушаю тебя.
 
Нет и следа от того Вадима, который шутил и говорил, что я вкусно пахну. Я пытаюсь как-то начать, но впервые в жизни не получается связать и пары слов. Секунда, две, три, четыре. Я молчу и смотрю ему в глаза, как это сказать? Я никогда не была в таком унизительном положении.
— Яна, не молчи.
— У меня большие проблемы.
— Ты пришла мне рассказать свои проблемы?
Боже, как это неприятно, словно лицом в помои.
— Помоги мне, пожалуйста… Я согласна на отношения с тобой.
Он внимательно изучает мое лицо, затем откидывается в кресле.
Я — сплошное нервное месиво, держусь на грани, из последних сил.
— Я правильно понимаю — ты продаешь себя, взамен на решение твоих проблем?
Кровь приливает к лицу. Как же стыдно.
— Моего отца грозятся убить, а меня изуродовать.
— Кто?
— Мой бывший парень.
— Насколько бывший?
— Мы не виделись два с половиной года, а пару недель назад он появился.
Никольский встает и подходит к окну. Стоя вполоборота, он что-то обдумывает. Как понять, о чем, что чувствует? С другими для меня это не составляет труда. Но эта глыба мне не под силу. Особенно сейчас, в таком состоянии. Я так надеюсь, что он согласится. Мое напряжение растет с каждой секундой.
Он обходит стол, и опускается в кресло рядом со мной. Разворачивает к себе лицом, наши колени практически соприкасаются.
— Хорошо. Но есть пару ньюансов.
— Каких?
— Я предлагал тебе отношения на твоих условиях, ты не захотела. Теперь они будут на моих.
Мурашки бегут по коже, но я киваю. Горло пересохло, пальцы покалывает, я все еще не могу выдохнуть и успокоиться.
— Рассказывай.
Излагаю, начиная с того момента, когда выяснилось, чем занимается Костя. Как ко мне заявился жить отец-алкоголик, почему и как я приехала работать в колледж. Стараюсь вычленить самое важное, чтобы не влезать в дебри, дойдя до момента, когда меня нашел в ванной Титов, стопорюсь. Опускаю этот момент, это ему точно не нужно знать. Заканчиваю сегодняшним звонком Нади и умолкаю.
— Запиши мой номер и скинь мне все данные на этого Кириенко.
— Он украл мой кошелек, паспорт и телефон. Я смогу восстановить данные и контакты по айклауду, но…
— Что?
— Я не могу купить сейчас телефон, зарплата только через неделю.
— Пи*дец.
Он берет в руку ручку, лежащую на столе, стучит ею нервно несколько раз по столу, а потом отбрасывает.
— Нищета, Яна, уничтожает и цветы, и конфеты, и серенады. И прочую лабуду, которую принято называть романтикой. Когда сталкиваешься с реальной жизнью, это все становится таким неважным и глупым, что хочется завыть от того, насколько наши потребности примитивны.
Я молчу. Съедающее чувство потери собственной гордости, прибивает и хочется помыться. Я, наверное, выгляжу жалко и продажно, а еще я очень устала. За эти дни, от этого нелегкого разговора, и моя жизнь кажется мне сейчас какой-то сюрреалистичной. Я попала в водоворот, и он утащил меня на дно.
Вадим возвращается в свое кресло, звонит кому-то.
— Денис, проедься в ближайший магазин гаджетов, купи Айфон и симку, срочно.
На той стороне спрашивают какую модель и цвет.
— Последнюю. Белый.
— Ты ела сегодня? — обращается уже ко мне.
— Утром, но я не хочу.
Он смотрит на часы и недовольно сжимает губы, я тоже понимаю, что уже пять вечера и пора бы хоть что-то закинуть в рот. Но я не чувствую голода, у меня всегда так, когда перенервничаю.
— Идем ужинать, — он встает, и я на автомате следую за ним.
Мы поднимаемся на лифте на последний этаж здания и попадаем в ресторан. Обстановка здесь предполагает другой дресс-код. Мне некомфортно в своих простеньких брюках и розовом трикотажном гольфе. Мне вообще сейчас некомфортно. Но пререкаться нет ни сил, ни желания. А еще Никольский сказал, что отношения будут на его условиях. Значит, придется есть.