Убеждение (ЛП)

— Хорошо, — говорит она настороженно. — Как долго мы будем на связи?
— Недолго. Клянусь, эта миссия сведет меня в могилу, — признаюсь я ей. — Я не могу справиться с этим. Мои мысли где-то в другом месте, и я огрызаюсь на всех. Клянусь, если еще один человек что-то скажет мне, то я сорвусь.
— Ты выглядишь подавленным. — Голос Натали звучит несчастно. Но почему?
— Что случилось, Ли? — Длинная пауза отнюдь не способствует моему спокойствию. Я слышу ее вздох, и мой пульс подскакивает. — Натали, — говорю я, садясь.
— Ничего не случилось. Я в порядке.
— Опять это слово. — Мой тон резок, но я ненавижу это. — Поговори со мной, милая. — Я пытаюсь успокоиться.
Она глубоко вздыхает.
— Я просто скучаю по тебе. Аарон съехал на этой неделе, и кое-что происходит в офисе.
Просто новости о том, что Аарон съехал из дома, достаточно, чтобы заставить меня почувствовать себя лучше. Я никогда не был человеком, который давит, но знание того, что он уехал, поможет мне немного расслабиться. Мысль о том, что он находится там, а я не могу, убивала меня.
— Как у него дела? — интересуюсь я. Хотя, конечно, наша дружба уже не будет прежней. Я не могу спокойно смотреть на него, зная, что он владел этой женщиной, и не могу представить, что он позовет меня выпить пива в ближайшем будущем. Нет ни единого шанса, что для всех нас все это закончится хорошо. Если бы она выбрала его, я бы никогда не смог быть рядом. Если бы я увидел их вместе, это разрушило бы меня. Аарон всегда будет связан с Натали из-за Арабеллы, и я уважаю это. Она его дочь, и хотя я могу любить ее как родную — она не моя. Потеря его дружбы давит тяжелым бременем на меня.
— У него все хорошо. По крайней мере, я надеюсь, что это так. Он посещает консультации, и Марк очень помогает. Это странно? — спрашивает она.
— Это не очень приятно, но он часть нашей жизни.
— Ага. — вздыхает Натали.
— Я думал о Крисси сегодня. — Впервые за долгое время я упоминаю свою сестру.
— О, ты никогда не говорил о ней, — замечает Натали более бодрым голосом.
Я чувствую себя подонком из-за того, что не рассказывал о ней. Крисси была моей младшей сестрой, и я обожал ее. Когда мы были детьми, то были лучшими друзьями, а позднее я защищал ее от придурков, которые хотели трахнуться с ней. А это, учитывая то, что мы были погодками с разницей в возрасте в десять месяцев, означало, что я сломал немало челюстей своим друзьям.
— Просто хочется, чтобы она могла увидеть меня сейчас, меняющего памперсы и все такое.
Натали смеется, и я улыбаюсь. Люблю звуки, которые она издает, и как сверкают ее глаза. Я могу представить это в своей голове.
— Ты не меняешь памперсы. Ты жестоко расправляешься с ними. Но у тебя будет много времени, чтобы научиться.
— К черту это. Я предоставлю тебе разбираться с этим. — Мои глаза закрываются, и я могу отключиться.
— Я не знаю… — Она затихает.
— Ненавижу прерывать тебя, но мы только вернулись, и я очень устал. Можем мы поговорить попозже? Я валюсь с ног, а завтра у меня очередной дерьмовый день. Будем надеяться, что все будут держаться подальше, так как я наверняка выйду из себя.
— Конечно. Поспи немного. Я люблю тебя. — Ее голос тихий, и мои глаза продолжают закрываться.
— Да, мне необходимо вздремнуть. Люблю тебя. Скоро позвоню.
Мы прощаемся, и, клянусь, я засыпаю до того, как мы разъединяемся.
  
Глава 19
 
Натали
— Ты так ему и не сказала? — спрашивает Ринель, когда мы сидим в мексиканском ресторане «Плаза Ацтека». Она забрасывает начос и сырные шарики себе в рот, пока ждет моего ответа.
— Нет, я не хочу волновать его, и если у меня будет выкидыш, мне не хотелось бы ему об этом говорить. Так будет проще.
Прошел месяц с тех пор, как я узнала, что беременна, и всякий раз, когда я разговариваю с Лиамом, он выглядит более напряженным, чем обычно. Каждый раз, когда я иду в ванную, мне ужасно страшно. Как будто я знаю, что это произойдет, и просто хочу, чтобы это наконец-то случилось.
 
— Я думаю, что он заслуживает знать, — говорит она, хватая свою гигантскую, размером с аквариум, «Маргариту».
— Я планирую сказать ему. Но если скажу ему сейчас, а затем потеряю ребенка, он будет опустошен и все еще на задании. Если я скажу ему, его мысли будут в другом месте, и его ранят, что тогда? — спрашиваю я и пристально смотрю на нее. Она знает, что я права. Он уже в состоянии стресса, раздражен, и отправляется в «другой часовой пояс», как он называет это. Так что сейчас лучше всего сохранить это в тайне и позволить ему сфокусироваться на поставленной задаче.
Она кивает и откидывается на спинку сиденья.
— Понимаю. Ты совершенно права. Я столько всего не рассказываю Мейсону, когда он уезжает.
— Например?
— Ну, он не знает, что дерьмовый водонагреватель снова полетел. Он расстроится, что не починил его, и тогда мне придется тешить его самолюбие и убеждать, какой он удивительный. На самом деле, я бы лучше купила себе пару туфель от Джимми Чу и сказала, что это мое вознаграждение.
Я смеюсь.
— Понятия не имею, как этот мужчина справляется с тобой.
Ри улыбается и отодвигает свой напиток.
— Поверь мне, у Мейсона больше трещин, чем у разлома Сан-Андреас. Он тратит больше денег на свои тупые спортивные причиндалы, чем я на обувь и сумочки. Мы похожи, и у нас нет детей.
Ринель опускает взгляд, и я знаю, что она чувствует. Они с Мейсоном пытались годами, и вместо того, чтобы убиваться из-за этого, они просто решили, что если этому суждено случиться, то это случится. Мне нравится, что они поставили свой брак на первое место, но я совершенно не могу представить себе жизнь, в которой не существует Арабеллы. Я прижимаю руки к животу и думаю о ребенке внутри. Если потеряю его или ее, то не переживу этого. Мне знакома эта боль, как эмоциональная, так и физическая.
— Ли? — Ри дотрагивается до моей руки.
— Я не могу потерять этого ребенка, — признаюсь я со слезами на глазах.
— Что бы ни случилось… я рядом. Я буду держать тебя за руку, гладить тебя по спине, а потом мы напьемся, но я думаю, что этот ребенок — чудо. — Она поднимает свой бокал, а я поднимаю свой. — За ребенка мечты.
— Ребенок мечты?
— Ну, Лиам же мужчина мечты, значит, у него должны быть дети мечты.
— О, Боже.
Мы смеемся и обсуждаем прием у моего врача. По его мнению, все в порядке, и я забеременела, когда мы были в Южной Каролине. Я всего лишь на шестой неделе, поэтому планирую рассказать Лиаму, как только пройдет срок в двенадцать недель. Я потеряла двоих детей в течение первого триместра, и еще одного, когда был срок в четырнадцать недель. Я не могу беспокоить его, и не хочу расстраивать.
Ринель откидывается на спинку кресла и смотрит на меня взглядом, который мне слишком хорошо знаком.
— Что? — спрашиваю я.
— Как ты справляешься с Арабеллой и Аароном?
Я вздыхаю и отвожу взгляд.
— Трудно делить ее вот так, но что есть, то есть. Аарон на самом деле старается, и мы на удивление хорошо ладим. Он посещает психотерапевта, и он любит дочь. Сейчас он забирает ее на непродолжительное время, без ночевок. Он сказал, что не готов к ее режиму, и его ночные кошмары такие же ужасные, как и раньше. Я горжусь, что ему известно о его ПТСР и о том, как оно влияет на него. Решение не оставлять Арабеллу на ночь — это его решение, и я не спорю с ним.
— Как ты думаешь, он справится?
— Думаю, что нет. Но Аарон знает, что я просто живу дальше. Я подала на развод, и он подписал документы.
 
Это был шок, но я была рада, что все это не затянулось. У Аарона и у меня были слезы на глазах, когда я протягивала ему бумаги, но, тем не менее, он не сопротивлялся. Это был, наверное, один из самых трудных поступков, которые мне когда-либо приходилось совершать. Было признано, что брак расторгнут по обоюдному решению.