Франт 4 (СИ)
Пока мы поднимались выше по склону, где над особняком местного уважаемого жителя, а столетия назад здешнего феодала, клубилось какое-то то ли марево, то ли туман, а значит скорее всего именно там засел босс и возможно причина всего происходящего вокруг, я успел отбить затраты, прирезав по пути множество всякой разношерстной дичи, что валялась повсюду оглушенная Вжухом. Это помимо тех 400 ОО за руконогов и 1000 ОО за волосатую бабу в нашей четырехэтажке, к которым теперь вот еще и 1,800 ОО добавилось.
Но это не значит, что наше восхождение было легкой прогулкой и пожинанием плодов работы парализатора. Я вступал в регулярные схватки с разнообразной жутью, что выскакивала отовсюду, и в коей опознавались умерщвленные и словно зомби теперь обращенные во всевозможную мерзость местные жители. Много женщин были без нижней половины и бегали, прыгали на руках, мужчины же превращались преимущественно во всевозможных уродцев с гипертрофированными вздутиями на теле или усыхая до жутких карликов и прочих уродцев. Отличительной чертой всего этого бестиария была повышенная волосатость, выражавшаяся либо в полном зарастании такой себе шерстью, либо в едва не волочащихся по земле патлах у дамочек. Особо жутко выглядели дети, которых не подпуская я жег огнешарами, старательно тем самым сохраняя психику бедняжки Сакуры, что скрежеча зубами и иногда всхлипывая, очевидно при опознании знакомых, бледной тенью себя прежней топала позади меня.
К нам конечно пытались примкнуть и спасенные, ну или попросту выбегающие из домов люди, что видели: как по улице шествует рыцарь без страха и упрека и разит, почему-то не положенной катаной, а каким-то гайдзинским режиком, всю эту ёкайскую пакость. Хотя частенько, шарашит и вырывающимся из рук огнем, а то и выкрикивая странные, будто на Латыни или Древнегреческом слова, пуляет светящимися росчерками по набегающей жути. Но всё общение с гражданскими я предоставил девочке. Всё лучше чем умирать душой при виде окружающих ужасов, захлестнувших родные окрестности, а так пусть будет хоть чем-то занята.
Когда же мы в сопровождении вереницы людей, по периметру которых были поставлены крепкие, хотя скорее смелые мужики с дрекольем, взобравшись на вершину оказались наконец на границе ранее принятого мной за туман бурого пылевого облака, что при ближайшем рассмотрении и мимолетном изучении оказалось скоплением неких спор, то я к тому времени набил еще 6,300 ОО на не сложных с моим-то оснащением врагах. Ну и смог разглядеть ЭТО.
Увиденный босс данжа закономерно дал мне доступ к памяти мистера Айзека Соулмана 64-х лет отроду, последние пятнадцать из которых он провел тут в Японии, скрываясь от последствий дел своей бурной молодости. Ну а я, мягко говоря, охренел от этих самых его дел.
— Супергерой, говоришь? Хэ-эх!
Глава 2. Данж
Когда босс, бывший ранее доктором Кисигавой, а ныне каким-то разжиревшим летающим грибом с человеческой головой, узрел из центра зоны распыления своих спор приблизившуюся к границе облака процессию во главе с сребровласым юным воином, то он театрально расхохотался. А в мою сторону полетели клубы той бурой мерзости, что висела в воздухе вокруг особняка, от чего у меня всё внутри заныло, колени подогнулись, а кожу начало нестерпимо жечь, когда эта мерзость охватила меня всего.
А уж как я пожалел тогда, что мой комбез экипирован в МПД, а не здесь и сейчас, поэтому-то и такого нужного изолирующего поля, что обеспечило бы полную герметизацию, мне не видать! Кто ж знал?
Крикнув: «Всем в укрытие, не приближаться к облаку!» — я скастовал за секунд семь кручения руками воздушный кулак, которым и смёл некоторый объем этих гадких спор, всё это время просто-таки вынимавшиз из меня душу, что я едва смог выдержать, не в последнюю очередь благодаря улучшенному телу и помощи нейросети. Ну и в очередной раз пообещал себе продумать какую-либо систему противодействия ядам и прочей биоугрозе, так как элементарной задержки дыхания своими увеличенной эффективности лёгкими и доработанной слизи на моих слизистых, чем я озаботился после покушения двойняшек, как видно, всё еще не достаточно, а всюду проникающие гадские споры, похоже даже сквозь поры кожи, такими мерами не сдержать.
Отступив же назад, я поспешил подключиться к себе Исцелением, чтобы избавить организм как от самой заразы, так и от нанесенных ею повреждений. Той же самой заразы, которую пусть и в несколько видоизмененном виде, но я уже встречал во всех так называемых ёкаях, а на самом деле — объектах биологического заражения с ярко выраженной мутацией, некоторые формы которой порою обретают несколько мистический образ. Чего только стоят проросшие в волосы грибницы, заставляющие волоски будто жить своей жизнью, создавая такой вот жуткий антураж!
— Ты жив, Либертимен?!! — вдруг заорал на Инглише Кисигава, по-видимому, как-то опознав во мне того старого опустившегося жирдяя, вполне возможно, что даже через это вот свое споровое облако. Жуть. Но их образцы я всё же взял. Маг жизни я или погулять вышел?
И да, Айзек Соулман в тридцатые был костюмированным вполне себе супергероем, которого звали ни много ни мало: Либертимен(рука-лицо). А та, мною обнаруженная в его теле и оставленная для изучения на потом мутация — ни что иное, как причина моих суперспособностей.
Сам в шоке. Но я, оказывается, могу кратковременно укреплять свое тело, а точнее, его участки. Например, падая с высоты — укрепить ноги, отчего они ни то что не сломаются, а даже сотрясение во всё что выше не передастся, будучи словно бы поглощено. Могу наносить удары кулаками, сокрушающие кирпичи и камни, а также сминающие чуть ли не танковую броню. Танков 30 — 40-ых годов, понятное дело. Ну или с головы боднуть так, что сомну и лицо и пол черепушки несчастному. А один раз, Либертимен даже пулю принял на затвердевшую грудь. Точнее очередь, но она была лишь из Томмигана, правда 28 года, который с усиленным патроном. Про винтовочную пулю не скажу — не приходилось. Вот такой он, Либертимен!
Беда лишь в том, что сейчас заблокированы эти мои суперспособности, то есть та самая мутация, которую мне еще предстоит изучить, и чем депутат не шутит, воспроизвести уже в теле Франта. А причиной этой гадской блокировки является тварина Кисигава, обработавший меня какой-то гадостью, угнетающией столь фантастические возможности обычного с виду человеческого организма.
Эта старая сука Кисигава, как я случайно узнал, был одним из научных сотрудников так называемой «группы Ягисавы» из небезызвестного «Отряда 731». Он с командой занимался выведением сельскохозяйственных вредителей-паразитов в виде каких-то там грибов, что способны обнулить аграрный потенциал определенного региона, сделав невозможным выращивание на зараженной местности, например, зерновых культур.
И это еще самое гуманное, так сказать, чем занималось ведомство душки Сиро Исии, так и не понесшего заслуженного наказания в свободном демократическом мире. Убивали-то всего-лишь китайцев, советских воинов и прочих азиатов, а не некий богоизбранный народ [1]. Мария Иванова и ее четырехлетняя дочь, умиравшие долго и с невероятной пользой для Японской, а в последствии и Американской науки, как и прочие тысячи людей, умерщвленных в бесчеловечных и заставляющих волосы вставать дыбом экспериментах — не дадут солгать.
Так вот, эта гниль осела тут в предместье Иокогамы и доживала свою жизнь в почете и уважении сограждан, параллельно занимаясь научной деятельностью по своей теме, как можно понять, развив её до невероятного уровня. И результатами коей, как видно, и решил облагодетельствовать своих благодарных соотечественников, однажды выпустив наружу одну из последних, и по мнению создателя, невероятно перспективную разработку. Уж не знаю, умышленно ли, или запаниковав, когда случайно обнаружил у себя буквально под боком супергероя. К слову, в отставке, и который тихо спиваясь в своей халупе даже и не помышлял куда-либо лезть. Но кого это волнует?