Дьявол, я пришла договориться! (СИ)

‒ Значит, факты у вас – одна большая чушь. – Развожу руками и, отогнув до упора большие пальцы на руках, указываю ими на себя. ‒ Принцип действия этого вашего Великого Тела я примерно поняла. Однако личность и индивидуальность мои не стерты. Имя при мне, да и деформаций нет и в помине. И Ацетон так и не сумел засунуть меня в свою дамскую сумочку.
‒ Ацетон… ‒ задумчиво повторяет за мной Эрий и чуть слышно хмыкает. – Верно. Поэтому-то я и приложил столько усилий, чтобы вытащить тебя с нейтральной территории. Если прислужник темных величий не смог сходу предъявить на душу свои права, то посланники света обязаны немедленно оградить ее от вторичных поползновений. Тем не менее… ‒ Парень хмурится. – О душах, находящихся в опасности, мы заранее получаем сигнал. Всегда. Но ты – другое дело. Не реши Ацелестий почесать свое эго и прибегнуть к моей помощи, то я бы не пересек Границу. Сегодня на той стороне мне, фактически, нечего было делать.
‒ Что ж, тогда спасибки, что прилетел. – Стучу костяшкой пальца по стеклянному полу ‒ крепкому, будто отполированный камень. – А иначе меня бы съели. А, может, разорвали? Или как там обычно падальщики простой народ в растворенную жижу для прослойки миров превращают?
А если поразмыслить, кожистые гомункулы молодцы. Своими силами организуют безотходное производство. Честь и хвала трудягам.
‒ Ты – не грешная душа, так? – Эрий, похоже, подустал бродить вокруг да около, а потому и задает вопрос прямо в лоб.
‒ Вам, дяденька ангел, с вашей ангельской колокольни виднее. – Пожимаю плечами и выдергиваю нитку с распушившегося края джинсовой ткани вокруг длинной дыры, оставшейся от острых когтей. – По моему мнению, я душка. Но мое мнение может не совпадать с мнением общественности. Так и зафиксируйте в протоколе, пожалуйста.
‒ Будь ты гнилью, бубенцы выжгли бы на тебе раны, а не одарили бы печатью, ‒ выслушав меня, продолжает рассуждать Эрий. – И талисманом ты тоже не сумела бы обзавестись. Бесконечная обитель, ‒ он кивает на прозрачные стены, ‒ в твоем присутствии тоже спокойна.
Прекрасный вывод. Согласна на все сто пятьсот процентов. Понятное дело, что все это – одно большое недоразумение и мне здесь совсем не место. Так что пора пробивать себе путь наверх. Или вниз? Короче, в мир асфальта, бетона, загазованного воздуха и жутких процентов по кредитам.
‒ Э-э-эм… Есть ли вероятность того, что я еще не двинула кони? В смысле, что я – не отдельная душа, а душа с полноценным туловищем и набором необходимых конечностей? Что я еще жива?
Вот это речь! Целая откровенность. По крайней мере, для Эрия. Тот подается вперед и напряженно прищуривается.
‒ Что ты имеешь в виду?
‒ Не уверена, что это такая уж редкость ‒ отсутствие воспоминаний, но, честно говоря, не помню, чтобы я и правда погибла.
‒ Тогда что ты помнишь? – требует ответа Эрий.
‒ Помню, что придержала на улице грабителя, сумела отвоевать сумочку для незнакомой бабули. А та, видимо, решила, что мы с тем типом заодно. И побила меня спасенной сумкой и мимоходом, кажется, прокляла. Кричала что-то про Ад и все дела. А очнулась я уже в желудке великой дылды червячной наружности. Ой...
Прикосновение ладони к моему лбу становится для меня абсолютной неожиданностью. Я замираю, погружаясь в ощущение прохлады на коже. Пальцы котика скользят по моей щеке, а затем он чуть приподнимает мой подбородок.
Внутри меня загорается огонечек надежды. С нетерпением жду его вердикта. Еще чуть-чуть, и он скажет, что со мной все в порядке, и возможность вернуться есть. Ведь он ‒ воплощение света. Ангел. А значит, обязательно поможет найти выход.
‒ Что со мной сотворили? ‒ шепчу я, завороженная бликами, скользящими по волосам сияющего.
‒ Понятия не имею.
Облом.
Резко отворачиваюсь, прерывая контакт, и закусываю нижнюю губу.
‒ И ты не знаешь, почему вдруг обзавелась ангельскими крыльями? ‒ вкрадчиво интересуется Эрий.
‒ Они ангельские?!
Сказать, что я в шоке, это почти смолчать в тряпочку. Меня бы меньше удивила новость о том, что я порхала на крыльях индюшки. А тут ангельские… Это вам не прокатные пластиковые конструкции с вялыми перышками на спину лепить.
 
Котик, изучая мою реакцию, кивает.
‒ Не… не знаю. Я не знаю, ‒ лепечу и по-детски шмыгаю носом.
Надо же. Меня там, снаружи, чуть не съели, но нюни распускаю тут, в относительной безопасности. Запоздалая реакция, Мила, весьма запоздалая.
‒ Прошу прощения, что вмешиваюсь, ‒ раздается в воцарившейся тишине незнакомый голос, максимально сдобренный смущением. ‒ Я тут по сигналу непреложный блокатор экстренно запустил… Мне бы теперь узнать, манатки сразу собирать или дадут эту недельку доработать?
  
Глава 17. ЭКСТРЕННОСТЬ И ЭТИКА
 
К дальней деформированной стене прижимается высокий тощенький мужчина лет тридцати пяти. И не просто прижимается, а практически обнимает стеклянные выступы, будто пытаясь удержать конструкцию от падения. Или удержаться самому. Вид у товарища потрепанный. Черные волосы стоят торчком, словно разбитая армия маленьких чертиков. Под глазами залегли живописные темные круги. А легкая небритость на щеках и подбородке напоминает хаотичные брызги мглистой краски. На незнакомце свободная белоснежная футболка и брюки, ткань которых от каждого движения вздувается и бродит по его тощим ногам волнами, а плечи покрывает полупрозрачная накидка, какие порой напяливают детишки, играя в супергероев.
Честно признаться, он сильно смахивает на беглеца из сумасшедшего дома. Все дело в «летящем» прикиде. Хотя сам изъясняется вполне осмысленно. Кажется.
‒ Джу? – Мой котик (в смысле, конечно же, не мой) поворачивается в сторону прибывшего. – Значит, это ты запустил непреложный блокатор?
Эрий кивает мне и жестом показывает следовать за ним. Оглядываюсь на сплошную стеклянную стену, изнутри которой, предположительно, мы и выпали, обреченно вздыхаю и топаю за сияющим. Выбор пока не велик. Или прыгать обратно к падальщикам и обиженному в лучших чувствах Ацетону, или тихонечко пристроиться за спину ангела. Авось, выведет меня к свету. Только, пожалуйста, не к тому, что в конце длинного темного тоннеля.
‒ Я. – Джу еще пуще жмется к стене, словно веря, что та сумеет защитить его. – Я связной. Реагировать на призывы сияющих – моя работа. Я и отреагировал. Тем более что призыв послал сам Эрий Альва. Из Патруля. С другой стороны, блокатор – экстренная мера защиты и применяется в исключительных случаях. Но ведь призыв поступил от господина Альва. То есть применение этих мер требовал Патруль. Но как быть с экстренностью? А я же простой связной…
С каждой фразой скорость его речи все возрастала, пока не превратилась в совсем уж неясное бормотание. Одновременно с каждым высказыванием он становился на оттенок белее. А в больших светлых глазах плескалась паника.
Джу примолкает лишь тогда, когда мы подходим к нему вплотную, и Эрий кладет руку ему на плечо.
‒ Ты ‒ первый и единственный, кто среагировал на призыв, ‒ сухо сообщает испуганному мужчине Эрий. – Молодец.
Вау. Хвалить кого-то с такой постной физиономией – это надо уметь. Котик умеет.
Высказавшись, парень как ни в чем не бывало продолжает путь. Я тоже прохожу мимо, попутно оценивая ошарашенное выражение, застывшее на лице Джу. Моргнув раза два, тот на автомате присоединяется к нашей процессии. К слову, теперь он не только еще больше походит на психа, но и выглядит глубоко несчастным.
‒ Я же… связной, ‒ жалобно поджимая губы, делится он со мной. – Мне же и невдомек, что там, в верхах, решают… ‒ Тут он понижает голос: ‒ А он ведь – Эрий Альва. Ангельский патруль. Я, ясное дело, призыв принял, но что-то мне подсказывает, дополнительный отгул мне за это не дадут. Или вообще… ‒ Взгляд у бедняги становится совсем отсутствующим. – Распылят. За ненадобностью.