Ликует форвард на бегу СИ)

Шурх-х! — всколыхнулась сетка. 2−1!
Стадион озадаченно притих. Такого в нарисованном в воображении «тиффози» сценарии предусмотрено не было. Даже мелким шрифтом. И под звездочкой тоже.
— Так их, Малой! — товарищи хорошенько врезали Мельнику несколько раз по спине в качестве поощрения. Ну и от избытка чувств тоже. — Молодец!
— О-у! Полегче! — поморщился Данила. — Теперь синяки останутся.
— Ничего, под царапинами от твоей прыгуньи не видно, — съехидничал Маслов. — Слышь, Малой, ты б ее заставил, что ли, ногти состричь? А то смотреть на твою спину страшно.
Мельник смерил шутника нехорошим взглядом. «Павлины, говоришь?» Ладно, хрен с тобой, Золотая рыбка, похоже, что твой марафон пройдет не только в присутствии кучи зрителей, но и под прицелом фотоаппаратов и кинокамер. Дай только срок!
— Уже легче, — радостно улыбнулся Семин, подбежав к товарищу. — А то я уж думал, что все закончится форменным разгромом.
— Еще чего! — искренне возмутился Данила. — Сейчас передохнем, малость, а после перерыва дожмем их, как в Москве. Помнишь, что Иваныч говорил, они под нагрузками и долго не пробегают. А игра, она же не сорок пять минут идет, а чуток подольше!
 Глава 29 
1969 год. Сентябрь. Милан
До перерыва они не дотерпели совсем чуть-чуть. Когда австрийский арбитр уже стал поглядывать на свой секундомер, Нестор Комбен, что до этого момента находился в тени ударной пары «россо-нери» Ривера — Пратти, вдруг взял, да и отважился на дальний удар метров с тридцати. И вышел он у него просто на загляденье — превосходный и по силе, и по точности. И угодил под перекладину ворот Банникова, едва не смахнув паутину в «девятке». 3−1!
«Тиффози» рыдали от восторга на трибунах и уже вовсю начали праздновать победу. Судя по тому, что видел Мельник, алкоголя у болельщиков при себе оказалось с лихвой. В руках зрителей то и дело мелькали бутылки, стаканы, фляжки и прочие емкости. Карабинеры, что должны были по идее следить за порядком на стадионе, похоже также заразились вирусом всеобщей эйфории и смотрели на явное нарушение правил поведения сквозь пальцы.
Маршалл наконец-то свистнул и команды направились в раздевалки. И если итальянцы прыгали от восторга, приплясывали и расточали всем вокруг улыбки и посылали толпе воздушные поцелуи, то динамовцы шли к тоннелю, угрюмо опустив головы.
В раздевалке москвичи попадали в кресла, расставленные по периметру комнаты и молча ждали, что им скажет старший тренер.
— Толь, помни маленько, что-то ноги забиты, бежать нечем, — пожаловался Еврюжихин массажисту команды Морозову.
— Конечно, ложись на стол, — отозвался тот. — Сейчас все поправим. Крепатура — это фигня, это не страшно.
— Жжет! — тихонько скрипнул зубами Генка, когда массажист принялся за дело.
— Молочная кислота скопилась, — пропыхтел Морозов. — Знаешь, а она ведь даже вредные микроорганизмы в крови уничтожает.
— Лучше бы она у него последствия пьянки уничтожила! — громко сказал Бесков. Он появился в раздевалке, громко саданув дверью. — Что, Еврюжихин, думаешь я не в курсе, как ты в Ирландии на приеме спиртное хлестал бочками? Вот и результат — не играешь теперь, а тачку возишь. Была бы такая возможность, заменил немедленно. Но придется терпеть твое присутствие. Но вот Авруцкий, — Константин Иванович набычась, исподлобья, пронзил Юрку гневным взглядом. — Авруцкий уходит. А вместо него выйдет Эштреков!
Володька подпрыгнул в кресле.
— Я⁈
— Нет, я! — передразнил его старший тренер. — Будешь отрабатывать ваш с Семиным загул. И попробуй только накосорезить — сгною!
— Юрка, о чем это он? — тихонько поинтересовался Данила у товарища. Семин страдальчески поморщился.
— Да ты понимаешь, сидели с Вовкой у меня, на Хорошевке, пили за рождение сына. Не подумай, ничего особенного, исключительно шампанское. Ну и то да се, глядь, а больше и нету. А душа требует, сын ведь не каждый день на свет появляется. Решили сходить за добавкой. Главное, ресторан-то от моего дома буквально в двух шагах, там метров двести, не больше. Пошли. Приходим, а он, как назло, уже закрывается. И швейцар, паскуда, уперся и ни в какую; «Закрыто!» Мы ему деньги суем, просим, как человека: вынеси хотя бы пару бутылок. А он морду воротит, алкашней обзывается и милицией грозится. Поняли, что разговаривать с этим дураком бесполезно, взяли, да и отодвинули его в сторону.
 
— Врезали что ли? — ужаснулся Мельник.
— Да нет, что ты, — оскорбился Юрка. — Аккуратно, без членовредительства. Так, легонько помяли, может быть. И все. Путь освободили и вперед. Так этот гад взял и вызвал наряд. Вот милиционеры нас приняли тепленьких, евда мы на улицу вышли, и отвезли в соседнее отделение.
— В кандалах, поди, как каторжников? — развеселился Данила.
— Да ну тебя на хрен с твоими подъ…бками! — возмутился Семин. — Ну какие кандалы? Нормально привезли, без рукоприкладства. Усадили за стол возле дежурного и начали бумаги какие-то заполнять. Протоколы там всякие и прочую чушь.
— Штраф выписали?
— Что? Нет, — отмахнулся Юрка. — На наше счастье из своего кабинета в это время начальник отделения вышел. Проходил мимо и узнал нас. Как заорет: «Вы кого мне привезли⁈ Знаете, идиоты, кто это⁈» Там сразу шухер начался, все забегали, засуетились, потом по стойке смирно перед нами вытянулись. Комедия, честное слово. В общем, под мигалкой, с почестями, отвезли обратно в ресторан. Это уже мы настояли. И ребята из наряда — милиционеры — заставили холуя этого немедленно нам вынести шампанского. А после еще нас до дома довезли. Нормальные, на самом деле, парни оказались. Мы с Володькой их звали зайти и отметить рождение сынули, да они отказались. «Служба», — говорят.
— Во, даете! — восхитился Мельник. — Аж завидки взяли. Это ж надо, как космонавтов, под сиреной и мигалками!
— Да ладно, не скромничай, — усмехнулся Семин. — Генка рассказывал, как вы в Белфасте пиво местное бочками жрали. И с Бестом коктейли за воротник закладывали.
— Кабы оно так было, — тяжело вздохнул Данила. — Но, увы, это все без меня проходило. Сок и минералка.
— Серьезно? — поразился одноклубник. — Неужто даже чуть-чуть не жахнул?
— Я сейчас вас обоих жахну! — прервал их разговор зычный возглас Бескова. — Распинаюсь тут, объясняю, что и как нужно делать, а они лясы точат! Мельник, вот скажи мне, почему за целый тайм совершил всего три полезных действия?
— Так от меня Шнеллингер ни на шаг не отходит! — возмущенно воскликнул Данила. — Прицепился, как репей, спасу нет.
— Хитростью его бери, — удивленно вскинул бровь Константин Иванович. — Что тут сложного? Ушел на нашу половину поля, получил там мяч и сразу же включай скорость. Немчик ведь тихоход — ты от него на раз-два уйдешь. Эх, молодежь, всему вас учить нужно, — сказал он с сожалением. — То ли дело мы в наше время!
Подсказка старшего тренера сработала быстро. Уже на третьей минуте второго тайма Мельник оттянулся назад, в район центрального круга, на половину поля «Динамо». Дождался момента, подал условный знак, и в тот же миг Маслов выполнил мастерский заброс через голову защитника «Милана» — аж волосы ему взъерошил. Побрил! И пока Шнеллингер очумело хлопал глазами, Данила сорвался с места и улетел от него, как от стоячего.
Другие защитники «красно-черных» попытались было подстраховать своего товарища, но и им не удалось догнать советского форварда. Мельник легко долетел до штрафной и, не снижая скорости, издевательски пробил сходу «в домик» Кудичини, который попытался максимально перекрыть ему ворота, безуспешно изображая гигантского паука. 3−2
Итальянцы мгновенно сделали выводы из пропущенного гола и оттянулись назад, выстроив свои защитные порядки так плотно, что атаки динамовцев вязли в них, будто муха в сиропе. Москвичи отчаянно шли вперед, но «Милан» держался. Умело оборонялся и контратаковал, отдав игровую инициативу гостям.