Ликует форвард на бегу СИ)
— За сколько ты, говоришь, стометровку бежишь? — Тренер Танюхи, мужчина лет сорока, чуть выше среднего роста, в темно-синем фирменном спортивном костюме «адидас», говорил нехотя, будто делая над собой усилие, двигался вяло и смотрел на футболиста со скукой.
— Из одиннадцати секунд обычно выбегаю, — пожал плечами Данила. Доказывать что-либо этому хлыщу он не собирался. Если честно, юноша уже сто раз успел пожалеть, что ввязался в эту авантюру. Но давать заднюю после того, как пообещал подружке…ладно, пять минут позора и свобода.
— Штанга?
— Килограмм шестьдесят раз двадцать-тридцать выжимаю.
— А прыжки в высоту?
— Хрен его знает, давно уже не пробовал, — честно признался Мельник. — В последний раз вроде метр семьдесят или восемьдесят.
Тренер поморщился.
— Фоминцева, ты зачем своего кавалера привела?
— Матвей Сергеевич, вы только посмотрите, — Татьяна умоляюще прижала руки к груди. — Всего один разочек! — И глазками, зараза, как тот кот из «Шрэка» — хлоп, хлоп…
— Возись тут с вами, голубки, — ругнулся тренер, сдаваясь. — Ладно, один раз прыгнешь и закончим. И так тренировка псу под хвост.
Мельник криво усмехнулся. Пренебрежительное поведение наставника легкоатлеток несколько задело юношу. Да и присутствие стайки девчонок — подруг Танюхи по команде, — что сидели неподалеку на трибуне возле сектора для прыжков в высоту, весело посмеивались и перебрасывались шуточками по поводу одного через чур наглого и самонадеянного футболиста, добавляло перца в кровь.
— Шиповки для прыжков дадите? — поинтересовался Данила. — Они ведь специализированные у вас.
Тренер впервые взглянул на него с интересом.
— Знаешь, что на пятке нашей обуви для толчковой ноги два дополнительных шипа? Откуда?
— Когда в Швейцарии перед финалом на Кубок по городу в свободное время гуляли, на лотке книжном брошюрку занятную видел. Полистал немного, вот и запомнил.
— А что за брошюра, кто автор? — вскинулся Матвей Сергеевич. — Фамилию автора назовешь?
— Не, — помотал головой Мельник. — Фамилию не скажу. Говорю ведь, мельком глянул и обратно положил. Кто знал, что вообще придется показывать что-то?
— Понятно, — снова поскучнел наставник. — Нет у меня для тебя обуви, так прыгай.
Хм, не совсем то, что хотелось бы, но куда деваться. Данила прошелся взад-вперед, примериваясь, прикинул на глазок выставленную планку — кажется, или высоковато задрана? — и вышел на исходную. Выдохнул резко, выгоняя посторонние мысли, и рванул вперед. Главное, в момент прыжка максимально согнуться в пояснице, опустить голову, прогнуться в шее и не смотреть на планку. Не смотреть!
— Да! — ликующе завопила Танюха, когда Мельник плавно перелетел через планку и приземлился на маты. — Данька, я тебя люблю! Видали⁈
— Ты кто такой, паря⁈ — Матвей Сергеевич, невесть как оказавшийся рядом, ухватил футболиста за локоть, помогая подняться на ноги. — Знаешь, что ты только что сделал? — Наставник улыбался от уха до уха. — Сказать кому, не поверят! Во, дела!
— Что? — осторожно поинтересовался Мельник, отряхиваясь. Он уже успел кинуть короткий взгляд на девчонок и увиденное навевало нехорошие мысли. Как там в картине Репина: ' Не ждали'? Во-во, сейчас эта мысль была как нельзя кстати. Спортсменки сидели с вытаращенными глазами и приоткрытыми ртами, пребывая в явной прострации. — Что не так?
— Я высоту тебе два двадцать поставил!
— Ну и что? — Данила никак не мог понять, отчего все вокруг так впали в ажитацию. — Это много или мало?
— Ты правда не в курсе? — с подозрением глянул на него тренер. — Олимпийский рекорд Игр в Мексике два двадцать четыре! А ты ведь еще и с запасом перелетел. И это без специальной подготовки, в обычных кроссовках!
— Почему без подготовки, я только что с тренировки, — оскорбился Мельник. — Видели бы вы, как нас Бесков сейчас гонял. Так что мышцы все хорошо разогреты и растянуты.
— Бесков, говоришь, — рассеянно отозвался Матвей Сергеевич, думая о чем-то своем. И выражение его лица очень не понравилось Даниле. Если до этого наставник легкоатлеток смотрел на него с нескрываемой скукой, то сейчас во взгляде тренера преобладал хищный интерес. И тлели, тлели алчные огоньки азарта!
— Так, давайте договоримся сразу, — решил расставить все точки над «Ё» Мельник. — В прыжки я уходить не собираюсь. Это, надеюсь, понятно?
— Да кто тебя спрашивать-то будет? — искренне удивился Матвей Сергеевич. — Ты ведь офицер. А это что означает? Правильно: «Дан приказ ему на Запад»! — фальшиво пропел тренер и широко улыбнулся. — Я тебя старшему тренеру мужской сборной покажу. Ух, главное, это не продешевить. Хрена два у меня Николаич от ящика коньяка отвертится.
Данила повернулся к Татьяне и нехорошо посмотрел на нее. Девушка прикрыла рот ладошкой и глаза ее стремительно наполнялись слезами.
— Ну спасибо тебе, солнце, удружила! — Парень сплюнул на землю, развернулся и решительным шагом направился к выходу с площадки.
— Дань, я же не нарочно! — крикнула ему вслед девушка. — Я ведь как лучше хотела!
— А получилось как всегда, — закончил ее фразу словами Черномырдина Мельник. — Что за народ бабы — и жить с ними нельзя, и убить жалко.
— Как там тебя? Футболист, стой! Стой, кому говорят! — О, Матвей Сергеевич проснулся. Нет, ходу отседова, ходу! Данила сорвался с места и понесся вперед так, словно где-то там маячила лента финиша.
В первые несколько минут матча торпедовцы имели минимум три-четыре возможности открыть счет. Один только юркий и пронырливый Гершкович дважды бил по воротам Баужи казалось бы наверняка. Но в первом моменте за динамовцев сыграла стойка ворот, а во втором уже вратарь пусть и с огромным трудом, но сумел-таки в последнюю секунду достать круглого, коварно пущенного пяткой в правый от голкипера нижний угол.
Собственно, нападение автозаводцев в лице того же Гершковича, Никонова, Абрамова и Паиса, действовало в начале игры изобретательно, активно и то и дело проникало в штрафную «Динамо» почти без помех, не встречая особого сопротивления со стороны защитников.
Но постепенно гости пришли в себя и стали потихоньку выравнивать игру, отвечать атакой на атаку. На тринадцатой минуте Даниле удался классный крученый удар издалека, метров с двадцати пяти, и вратарь «Торпедо» Лаймонис Лайзан — высокий, длиннорукий — не должен был ну никак брать мяч, коварно пущенный низом. Но…поди ж ты, выставил ногу и пусть и коряво, но отбил-таки пятнистого.
Спустя пару минут Данила удачно сыграл в стенку с Еврюжихиным, замахнулся раз, другой, заставив голкипера упасть и уже предвкушал, как мяч всколыхнет сетку ворот, когда защитник Пахомов в отчаянном подкате выбил-вытолкнул кожаный снаряд за лицевую, на угловой.
— Чего ждал, почему не бил? — налетел коршуном на форварда разозленный Генка. — Ворота ведь пустые были!
— Отстань, — огрызнулся Мельник. — Не повезло.
— Не повезло! — передразнил его Еврюжихин, глядя недобро. — Тетеря! Спишь на ходу! А все девки твои.
— Пошел на хрен! — взъярился Данила. — Не твое дело.
— А ну, тихо оба! — вмешался в их перепалку судья. — Иначе с поля выгоню!
— Потом договорим, — пообещал недобро Мельник и пошел на свое место в район вратарской.
На двадцать пятой минуте центральный нападающий «Динамо» снова пробил низом, приблизившись к штрафной площадке. Лайзан очень неуверенно принял мяч, выпустил его из рук и быть бы голу, но никто из динамовцев почему-то не пошел на добивание.
А за минуту до перерыва случился гол в ворота Баужи. Янец пробил в общем-то несильно, навесиком и голкипер должен был без труда забирать круглого. Нет, игрок автозаводцев, разумеется, постарался закрутить кожаную сферу, и она летела, меняя то и дело направление полета. Но все же не слишком опасная подача вышла.
И Йонас, разумеется, прыгнул. Опыт совершенно точно подсказал ему, что вот сейчас пятнистый начнет заваливаться направо. Вот в эту точку и устремился голкипер. Краем глаза он успел заметить, как Гершкович выпрыгнул следом. Но так, скорее, для проформы — понял нападающий, что не успевает. Видать, решил попугать вратаря соперника. Что ж, пусть прыгает!