Ликует форвард на бегу СИ)

— Так сразу и не ответишь, — медленно сказал тренер после небольшой паузы. — Надо мысленно «пробежаться» по этим командам. Вот, к примеру, в «Торпедо» однозначно Маношин, Островский, Воронин, Гусаров, Слава Метревели. Кстати, Славка мне настолько понравился, когда я его в первый раз увидел, кажется, в Горьком, что привез его в Москву в тот же день «зайцем», без билета.
— Однако! — восхитился журналист, торопливо записывая услышанное в своем пухлом блокноте. — А ЦСКА?
— ЦСКА? Шестернев и Дубинский, — решительно произнес Константин Иванович. — Смешно сказать теперь, но когда я принял команду, то Шестернев числился в резерве как центральный нападающий, а Эдуарда вообще собирались отчислять, как бесперспективного. Эх, такого парня потеряли! — Бесков отвернулся.
— Его ведь на Ваганьковском похоронили? — тихонько поинтересовался журналист с сочувствием, сделав приличествующее моменту скорбное лицо.
— Да, там, — глухо произнес тренер. — Саркома проклятая сожрала. А все этот югослав проклятый!- он погрозил кулаком кому-то невидимому. — Гаденыша того ведь даже не предупредили! Эх, чего уж теперь, все одно Эдика не вернешь[1]! А ведь в паре с Шестерневым сколько пользы они не только армейцам, но и нашей сборной принесли.
— А сейчас, в «Динамо»? — ловко перевел разговор писака. — В вашем нынешнем клубе есть запоминающиеся футболисты?
— Погодите, — насупился Константин Иванович. — У нас ведь разговор шел о командах, из которых я ушел. Вы что же это, намекаете, что мои дни в «Динамо» подходят к концу⁈
Попал, дядя, злорадно ухмыльнулся Мельник, наблюдая за тем, как перепуганный журналист что-то жалобно бормочет, пытаясь извиниться за неудачную формулировку вопроса перед разъяренным Бесковым. Как бы Иваныч этого щелкопера пинком под зад с базы не отправил.
Но нет, повезло журналисту, сменил, в конце концов тренер гнев на милость. И даже продолжил отвечать на вопросы.
— Вот вы спросили про «Динамо». Что ж, могу сказать. Короленков, Аничкин, Козлов…
— А Мельник? — репортер бросил быстрый лукавый взгляд на прячущегося неподалеку форварда. Засек-таки, зараза!
— Мельник? — Данила превратился в статую и навострил уши. — Не без таланта мальчик. Далеко не без таланта. Только рано, покамест, ему дифирамбы петь. Пусть поиграет на таком же уровне хотя бы сезонов пять — шесть.
— Что ж, посмотрим, как вы оцените его лет через пять, — легко согласился журналист. — Тогда такой вопрос: что нужно игроку, чтобы обратить на себя внимание Бескова?
— Знаете…в первую очередь меня всегда волнует понимание игры и, если можно так сказать, глубина чувства к футболу. Важна ведь голова, а не габариты.
— Поясните, пожалуйста, — попросил репортер.
— Да что тут объяснять? — удивился Константин Иванович. — Природная быстрота и техника могут с лихвой компенсировать отсутствие атлетических качеств.
— А как же качества человеческие?
— Человеческие? Что ж, они играют очень важную роль. Приглашаешь иногда футболиста, хотя знаешь заведомо, что тот, мягко говоря, не совсем тверд в соблюдении режима, но надеешься, что в новом для себя коллективе он изменится. Но, к сожалению, часто подобные надежды оказываются тщетными, — тренер сердито покачал головой. — Печально, конечно, обманываться в собственных надеждах, но еще больше расстраивает тот факт, что сами эти молодые и талантливые игроки проявляют полнейшее безразличие к себе, к шансу утвердиться в жизни! А ведь для того, чтобы вместе дойти до победы, нужны характер, привычка к самодисциплине, фанатичная пахота на футбольном поле и за его пределами.
— А с кем вы предпочитаете работать: со звездами, или же с игроками классом пониже, но которые беспрекословно выполняют ваши указания?
— Ха! — добродушно улыбнулся Константин Иванович. — Запишите так: я люблю работать со звездами, которые выполняют мои указания.
— Интересно, — кивнул журналист. — А в связи с этим не могу не спросить: может быть, именно поэтому у вас так нередки конфликты с ведущими футболистами, вами же воспитанными?
 
— Ишь, куда завернул, — ухмыльнулся Бесков. — Шустер! Но я тебе так скажу: тренер сам себе не враг. И зла себе не желает. Успехи команды — это и его благополучие. А конфликт…что ж, конфликт иногда можно вызвать и намеренно. Для профилактики, в воспитательных целях. Правда, если становится ясно, что дальнейшее пребывание звезды в команде принесет гораздо больший вред, чем ее уход, то тут уж приходится, как говорится, из двух зол выбирать меньшее.
— А недавняя дисквалификация Мельника и снятие с него звание «Заслуженного мастера спорта» из этой области? — прищурился журналист. И снова, гад, покосился в ту сторону, где стоял в засаде Данила.
— Дался вам Малой, — с досадой сказал Константин Иванович. — Знаете, мне всегда очень приятно, когда мои футболисты вырастают в больших мастеров. В конечном счете, если подумать, в этом, наверное, и состоит главное предназначение любого тренера. И каждое имя, что я вам сегодня назвал, это результат огромной, кропотливой работы. Разочарований, подчас очень горьких, здесь не избежать. Ведь, чем способнее игрок, тем выше должны быть его требования к себе!.. Согласен, Данила? Да не прячься, не прячься. Ишь, Робин Гуд из Новогорска.
Оп-па! Попался!
— На все сто, Константин Иванович, — Мельник отлепился от куста и независимой походкой приблизился к лавочке, на которой сидели тренер и журналист. — Доброе утро.
— Доброе, — Бесков приглашающе махнул рукой. — Садись с нами, тут все равно о тебе часто разговор заходит. Так что, чего в испорченный телефон играть, давай уж напрямую ответишь товарищу.
— Без проблем, — пожал плечами Данила. — Спрашивайте.
— Константин Иванович, но мы ведь с вами сговорились об интервью! — запротестовал репортер. — Главный редактор распорядился…
— Не бойтесь, — прервал его Бесков и поднялся на ноги. — Позвоню я вашему главному и переговорю. А сейчас извините — времени уже на беседу нет. Скоро встреча с командой. Так что, можете минут десять-пятнадцать попытать Малого, а я пошел. Привет!
— Тяжело с ним? — кивнул вслед неспешно уходящему старшему тренеру журналист.
— По всякому бывает, — уклончиво ответил Мельник. И попросил. — Давайте лучше сменим тему.
— А давай, — подозрительно легко согласился собеседник. И перелистнул блокнот на новую страницу. — Скажи, а что у тебя есть в жизни кроме футбола?
— Ничего себе, ну у вас и вопросики! — присвистнул Данила. — С места в карьер. Неожиданно.
— Ну так! — самодовольно улыбнулся репортер. И хищно нацелился авторучкой на блокнот. — Начинай.
— Да что говорить-то, — задумался Мельник. — В принципе, живу, как и все: газеты, книги читаю, в театр хожу, когда время есть, в кино.
— И какой фильм из последних смотрел?
— Из последних? «Беспечный ездок» с Питером Фондой. Когда в Швейцарии после финала Кубка кубков в турне мотались, довелось в кинотеатре местном глянуть.
— А ты что же, языки знаешь? — удивился журналист.
— Английский учу, — признался нехотя Данила. — Но там они все одно на своем дублировали, ни черта было не понять. Зато картинка отличная оказалась. И музыка. Я после этого себе даже пластинку Steppenwolf приобрел. Не слышали? Напрасно. Замечательная группа, играет тяжелый блюз-рок.
— Рок? — слегка поморщился репортер. — Извини, я больше эстрадную музыку люблю. А еще Ван Клиберна.
— А, это тот пианист американский? Как же, как же. Ему еще орден какой-то вручили, верно?
— Верно, — посмотрел с удивлением писака. — Надо же, не думал, что ты о таком знаешь.
— Да как-то случайно в газете прочитал, — прикинулся валенком Мельник.
— Ну ладно. А скажи мне вот что: планируешь ли ты поступать в институт?
— Не знаю пока, — честно ответил Данила. — Я ведь только-только ШРМ закончил. И, сказать по правде, без особого блеска. Так что, какой уж тут институт. Разве что на физвос?
— На физвос? — журналист опять поморщился. — Так ведь это из той же области, что и твоя игра в футбол. Однобоко получается. Ограниченный материал. Может, хобби у тебя какое-нибудь имеется? Марки там собираешь, или монеты.