Ликует форвард на бегу СИ)

— Болтун! Так все заваривают, — засмеялась девушка. — Даже у меня дома.
— А ты откуда? — невольно заинтересовался Данила. — Я почему-то был уверен, что ты москвичка.
— Ага, пять раз! Ковров. Есть такой город. Слыхал?
— Погоди, — потер лоб юноша, вспоминая. — Что-то знакомое. Это, если не ошибаюсь, где-то недалеко от Владимира?
— Верно, — одобрительно улыбнулась Таня, кивая. — Пятерка тебе по географии, неси дневник.
— Лучше деньгами!
— Вот, балабол! Кстати, зря ты тогда на вечер встречи с поэтами не пошел. Представляешь, хоть и достаточно большой зал оказался в институте — человек на шестьсот, не меньше, — но забит был до отказа. Люди чуть ли не на люстрах висели.
— И кто выступал? — лениво осведомился Мельник.
— Так я ж тебе говорила, — удивленно вскинула брови Татьяна. — Первой скрипкой, разумеется, был Евтушенко. А еще периодически читали какие-то приезжие, с Украины. Там у одного мужика еще фамилия смешная оказалась, — улыбнулась девушка. — Чичибабин! Представляешь? — она заразительно рассмеялась.
— Забавно, — усмехнулся Данила. И покатал на языке, повторив. — Чичибабин…нет, не слышал о таком.
— Да и бог с ним, — взмахнула рукой Таня. — Зато Евтушенко, конечно, выдал! Много новых стихотворений прочел. Нет, что ни говори, но Евгений Александрович хороший, настоящий!
— А про футбол что-нибудь было?
— Да ну тебя, — надула обиженно губки подруга. — У тебя на уме и так только твой футбол. Можно подумать, никаких других тем не может быть. Нет у Евтушенко ничего такого.
— Эх ты, незнайка, — Мельник не удержался от ответной шпильки. — Навалом у него стихов о футболе. Так что неси дневник, двоечница!
— Врешь! Назови хотя бы одно!
— Пожалуйста, — пожал плечами Данила. — Вот, к примеру, о Льве Ивановиче. «Вратарь выходит из ворот» называется. Или про Хомича — «Вратарь». Я, кстати, недавно с Алексеем Петровичем поручкался и поболтал немного, — похвастался юноша. — Во время игры столкнулись. Он ведь теперь фотокорреспондент.
— Врешь, как сивый мерин! — фыркнула Танюха. — «Вратарь», «Вратарь выходит из ворот» — сам, небось, только что придумал.
Мельник смерил ее задумчивым взглядом. Вам надо песен? Их есть у меня!
— Ты, как за решеткой клетки ходишь, — начал он неспешно.
— Вне игры, за сеткою ворот,
Бывший «Тигр», вратарь «Динамо» Хомич —
Фотоаппарат мячи берет…
Дочитав примерно до половины, Данила замолчал.
— А дальше? — потребовала девушка. — Чего остановился?
— Забыл, — вздохнул с сожалением Мельник. — Там длинное стихотворение, вот и позабыл.
— Ладно, прощаю!
Вот ведь, Евино семя — умудрилась повернуть дело так, что он еще и остался виноватым!
— Спасибо, барыня, а то я уже испужался, что заставишь промах мой отрабатывать, — дурашливо поклонился Данила.
— Клоун! — и без всякого перехода. — Доел? Собирайся, а то опоздаем. И, да, помнишь, ты обещал к тренеру нашему подойти? Сегодня вечером сможешь?
Вот черт, а это из головы точно вылетело! Вчера, когда они завалились домой, с трудом отбившись от предложения Калинова продолжить гулянку у каких-то его не то друзей, не то родственников из Балашихи, Мельник потащил подругу в кровать, едва они переступили порог квартиры. Татьяна для вида сопротивлялась и слабо отбивалась. В конце концов, Данила коварно подставил ей подножку, уронил на тахту и после, решив немного схулиганить, прыгнул через девушку в стиле «фосбери-флоп». Попытался было продолжить приятное занятие, но неожиданно ощутил, что острые кулачки уперлись ему в грудь.
— Ты чего?
— Стой! Это что сейчас было?
— В смысле? Просто прыгнул. Ты правда хочешь поговорить об этом именно сейчас?
Татьяна села и решительно отодвинулась в сторону.
— Ты прыгнул, как американец на Олимпиаде в Мексике, — обвиняющее сдвинула брови девушка. — Фосбери тогда стал чемпионом. И в финале, между прочим, обыграл нашего Валентина Гаврилова.
— И что? — удивился Данила. — Победил и победил, мне какая хрен разница? Иди ко мне.
— Подождешь! — отрезала вредная девчонка. — Ты, наверное, запамятовал, но я тоже в высоту прыгаю.
 
— Да? Ну, поздравляю, в чем проблема-то?
— Проблема, Данечка, заключается в том, — вкрадчиво сказала Татьяна, — что у женщин подобным образом практически никто не прыгает. Все или «ножницы» используют, или «перекидной». Только у меня результаты не очень, — она горько улыбнулась. — КМС стала, а дальше тупик. Тренер уже намекать начал, что надо заканчивать. Мол, нет перспектив. А я чувствую, что могу больше! И когда увидела трансляцию с Олимпиады, то вдруг поняла, что вот он — мой шанс!
— Так в чем же дело? Поговори с тренером и попробуй новый стиль, — удивился Мельник.
— Ага, держи карман шире! — разозлилась подружка. — У нас, в Союзе, никто этой техникой не владеет. И вообще, ходит мнение, что она вредна и малоэффективна. Идиоты!
— Ты сейчас к чему клонишь?
— А к тому, Данька, что ты сейчас вдруг ни с того, ни с сего, продемонстрировал по-настоящему блестящее владение этой самой техникой. Врать даже не пытайся, я не первый день в этой дисциплине. И потому у меня теперь возник простой вопрос: откуда дровишки? Учти, я с тебя живого точно не слезу, всю душу выну, но заставлю научить!
— Так надо бы по оплате договориться, — притворно задумался Данила. — Что ты мне можешь предложить взамен?
— Мельник!! Убью, зараза!
— Ладно, ладно, — расхохотался парень. — Так и быть, покажу твоему тренеру, как это работает.
— Обещаешь?
— Зуб даю!..А теперь иди ко мне, попрыгунья-стрекоза!
М-дя, забылся вчера, расслабился. Нет, перевел, конечно, все в постельные забавы и отложил выяснение отношений на некоторое время. Но, черт побери, как теперь объяснить Татьяне и ее наставнику, почему у него имеются навыки прыжков заморским чудо-способом? Не скажешь ведь правду: мол, сначала в школе к нему пришла в шестом классе молодая — только после института –училка физры, оказавшаяся истовой фанаткой легкой атлетики. И ребятишкам она прививала самые передовые техники в самых различных дисциплинах со всей страстью молодого увлеченного педагога.
Не то что их прежний учитель — заслуженный пенсионер и по совместительству тихий пьяница со звучным именем-отчеством Владимир Ильич, что бросал мальчишкам мяч футбольный, а девчонкам — волейбольный или баскетбольный, и запирался потом в тренерской, где пробавлялся весь урок дешевым портвешком. Как только его терпела администрация? Загадка.
А в старших классах уже сам Мельник увлекся прыжками через непослушную планку, насмотревшись на приключения героя популярного тогда кинофильма «Выше радуги» с молодым Дмитрием Марьяновым в главной роли и закадровыми песнями младшего Преснякова. Сколько же ему тогда было? Лет четырнадцать-пятнадцать, вроде? Или что-то около того. Особых успехов не добился, но базу под руководством физручки заложил неплохую. По крайней мере, прикинул Данила, местным товарищам он может рассказать много интересного. И про дугообразную траекторию разбега, и про положение центра масс, и про то, как лучше опускать голову. Главное, чтобы его выслушали и восприняли как надо. А то, к сожалению, есть в советском спорте изрядная инерция и поистине ослиное упрямство во всем, что касается внедрением нового.
Взять тот же ногомяч: не за горами прорыв голландцев с их «тотальным футболом», а в СССР грядет печальная эра повальных ничеек, договорняков и унылых проигрышей на всех мало-мальски значимых турнирах. Тьфу!
— Чего плюешься, как верблюд? — крепкий танюхин кулачок больно ударил в бок. — Горе луковое, люди ведь смотрят.
— Оу! Полегче, ребро сломаешь!
— Ничего, потерпишь. О, кстати, это не Численко там?
Мельник повернулся. А ведь и точно — Игорь. Стоит у футбольно-хоккейной «коробки», опираясь на новомодный костыль, и азартно покрикивает на пацанов, носящихся по вытоптанной до бетонной крепости площадке.