Ликует форвард на бегу СИ)

— И что вы предлагаете? — голос Семенова отвлек Мельника от нерадостных воспоминаний. — Какое наказание будет справедливым?
— У меня большие сомнения в возможности его исправления, — пожевал губами Бесков. — Все-таки, не первый уже залет. Поэтому…поэтому я предложил бы рассмотреть вариант с передачей дела в суд. За «хулиганку». Ну, или подумать над дисквалификацией и отлучением от футбола.
Занавес, бля!
— Мы с вами местами нынче поменялись, не находите? — неожиданно засмеялся Дмитрий Петрович. — В прошлый раз я практически то же самое предлагал. Помните, что вы мне тогда ответили?
— Виноват, не доглядел, — пробурчал старший тренер, глядя в сторону. — Наверное, вы были тогда правы.
— Но позвольте, — искренне удивился чиновник. — Я помню, как мне тогда расписали многочисленные достоинства этого футболиста. И, надо честно признать, товарищи, они в самом деле оказались именно такими. Я думаю, что никто не будет спорить с тем, что Мельник внес внушительный вклад в вашу победу во время розыгрыша Кубка обладателей Кубков?
— Играла вся команда, — сухо бросил Бесков.
— Разумеется, — согласно качнул головой Семенов. — Наш советский спорт незыблемо стоит на нерушимых принципах коллективизма и взаимовыручки. Еще Владимир Ильич Ленин говорил…
О, началось! Данила стиснул зубы. Сейчас этот партийный деятель присядет на любимого конька всех здешних функционеров и закатит речугу с ритуальными танцами с бубном вокруг высказываний основателя страны Советов. Эх, вот, если бы, имелась возможность перемотать эту пустую болтовню! Нажал бы сейчас клавишу на пульте и сразу переместился на конец выступления. Мечты, мечты.
Бежалось с утра по Петровскому парку замечательно. Данила не торопился. Шлепал себе по аллеям, наматывая километры. Маршрут за то время, что получил квартиру в доме неподалеку, сложился и потому двигался молодой футболист, что называется, на автомате.
Время от времени он обгонял спешащих на работу москвичей, что целеустремленными ручейками спешили в сторону входа в метро. Кое-кто из мужчин узнавал в бегуне форварда «Динамо» и тогда раздавались различные, в зависимости от клубных пристрастий, реплики. Кто-то подбадривал и желал удачи, кто-то насмешливо свистел вслед и выкрикивал обидные ругательства. Но Мельник уже настолько привык к подобным вещам, что пропускал их мимо ушей.
Возле Северной трибуны парень невольно притормозил и перешел на шаг. Показалось, или в небольшой кучке — человек пять или шесть, виднелась до боли знакомая долговязая фигура. Нет, не ошибся, в самом деле, Яшин. Надо же, видать, уже выписали из больницы. Или, что вполне вероятно, зная резкий характер голкипера, сам сбежал. Ну, в смысле, похромал.
Лев Иванович стоял на крыльце, неловко опираясь на костыль. Ага, тот самый, идею которого подкинул местным костоправам Данила. Прижилась новинка, пошла в массы. Может быть, не так быстро, как хотелось бы, но лиха беда начало. Одна штанина брюк вратаря закатана и на ноге виднелся массивный кокон замотанного бинтами гипса.
Мужчины, что стояли возле голкипера на крыльце и на ступеньках пониже, громко разговаривали, буквально засыпая Яшина различными вопросами. Мельник подошел поближе и встал у них за спинами. Лев Иванович заметил одноклубника и едва заметная лукавая усмешка пробежала по губам вратаря.
— А что, ребята, кто за бутылкой побежит? — вдруг громко осведомился динамовский ветеран. — Что-то на сухую разговор не клеится.
«Я, я, я могу!» — загомонили наперебой почитатели таланта прославленного вратаря. Шутка ли, можно тяпнуть с самим Львом Яшиным! Да о таком не стыдно будет и внукам рассказать. И плевать, что на часах восемь, и надо на работу. Что начальник — зверь что ли, неужто не войдет в положение? Это ведь Яшин!
Голкипер обвел всех смеющимися глазами и важно сказал, выдержав практически мхатовскую паузу:
— А за бутылкой побежит… Мельник! — Лев Иванович ткнул пальцем в сторону скромно стоявшего Данилы. — Он ведь у нас самый быстрый!
 
Пауза.
А затем раздался оглушительный хохот. Оценили, оценили шутку мужички. Вот уже по-приятельски хлопают по плечу форварда, здороваются, трясут руку.
— Да иди сюда, Малой, — призывно замахал ему Яшин. — Чего застыл, как не родной? Иди-иди, не съем. Переговорить надо. Извините, ребята, — вратарь добродушно усмехнулся. — В самом деле с товарищем кое-что обсудить требуется. Но, как-нибудь обязательно посидим, обещаю.
Болельщики понимающе закивали.
— Ладно, что мы, без понятия, что ли? — степенно сказал лысоватый усач в клетчатой рубахе с коротким рукавом. — Не будем людям мешать. Айда, парни. Всего доброго, Лев Иванович. Если понадобится чего, только кликните. А ты, Малой, — повернулся он к Даниле. — Не раскисай, мы все за тебя горой! Молоток, правильно этому носатому врезал!
Мелочь вроде, а на душе потеплело.
— Отойдем в тенек, — предложил Яшин, попрощавшись с неохотно расходившимися поклонниками. — А то вместо этих, не ровен час, еще кто-нибудь подойдет.
Голкипер неуклюже запрыгал по ступенькам.
— Давайте помогу, — спохватился Данила. — Хватайтесь за меня.
— Не привык еще, — зло сплюнул на землю Лев Иванович, цепко ухватив Мельника за плечо. — Но ничего, скоро освою эту палку. Кстати, удобную штуку ты придумал, не чета прежним костылям. О, вон там скамейка свободная, пошли сядем.
— А вы здесь какими судьбами? — поинтересовался Данила, когда они разместились на лавочке, Яшин с облегчением вытянул закованную в гипс ногу и полез в карман за сигаретами.
— Да так, начальство на встречу пригласило, — отмахнулся Лев Иванович. — В ресторан наш, что при стадионе. А я нарочно пораньше приехал, чтобы тебя отловить. Знаю ведь, что ты по утрам бегаешь в парке. Кстати, знаешь, тут ведь в свое время кого только из прославленных наших спортсменов не было: братья Знаменские, Гранаткин, Исакова. Слыхал, поди?
— Не-а, — легкомысленно улыбнулся Мельник. — Я все больше по футболу.
— Вот, бестолочь! — нахмурился Яшин, расстроено качая головой. — Это ж все великие люди были! Знаешь, сколько народу собиралось, чтобы на них посмотреть? А лыжные старты зимой прямо отсюда давали и аж до Белорусского вокзала лыжню торили…Эх, темнота!
— Да ладно, — примирительно сказал Данила. — Лучше бы про Старостиных рассказали. Или, там, про Боброва. Наверняка ведь доводилось на них хаживать? Я-то их игру разве что в записи хроники видел.
— Обойдешься! — отрезал вратарь. Сердито засверкал глазами и яростно затянулся. Помолчал немного. — Вот что за балбес? А, ну тебя! Я, вообще-то, о другом хотел сказать. Знаю про заседание, сообщили уже. Молчи, не перебивай, — Лев Иванович заметил, что Мельник раскрыл рот и властным жестом остановил его. — Что ты все лезешь наперед? Так вот, считаю, что высовываться пока тебе не нужно. Да-да, лучше сейчас переждать, не сверкай глазами. Вот уляжется все, тогда поставим вопрос о том, чтобы изменили решение. И я, как парторг, лично поддержу предложение о пересмотре твоего дела.
— «Дела»! — скривился Данила так, будто проглотил лимон. — Скажете тоже. Подумаешь, с сопляка звание сняли, денег лишили и дисквалификацию впаяли, — юноша саркастически усмехнулся. — Какое же это дело? Так, делишки.
— Обиделся, — понимающе кивнул Лев Иванович. — Сочувствую. Только ты вот над чем подумай, голова садовая, ведь могли и вообще из футбола убрать.
— Ну да, Бес именно это и предлагал, — Мельник недобро улыбнулся. — Пожизненную дисквалификацию. Или суд и срок. На выбор! Такое ощущение, что это не Витька Вотоловский его дочке голову дурил, а я. Странно, что ему в голову до сих пор не пришло меня к стенке прислонить и из пулемета перекрестить.
— Чушь не неси, — Яшин неодобрительно глянул исподлобья. — Иваныч, конечно, мужик сложный, даже спорить на этот счет не стану. Но! Он далеко не идиот. И курицу, что несет золотые яйца, своими руками губить не станет. Ты подумай, ведь своим жестким предложением он у чиновников почву из-под ног вышиб. Те, может, сами хотели подобное двинуть, а тут вдруг Бесков взял, да и начал своего лучшего игрока на помойку выкидывать. Да еще и с огоньком. Для наших деятелей это непонятно. Подвох чуют, а сообразить, в чем именно он заключается, сразу не могут. Вот и осторожничают, паузу брать вынуждены. Им ведь в подобной ситуации посоветоваться с вышестоящими требуется.