Изыди, Гоголь! (СИ)

Ворон…
При одном упоминании спасителя его дочери, Буран разражается матами. Ольга никогда не видела своего отца таким. Матушке едва удается успокоить его и выпроводить из спальни дочери.
Мама ссылается на то, что Ольге нужен отдых, но в итоге сама ни на минуту не оставляет дочь в одиночестве. Только под вечер она упоминает, что у нее назначена важная встреча. Но если Ольга хочет, мама может остаться.
Ольге хочется побыть одной, поэтому она с удовольствием спроваживает мать.
Оставшись в долгожданной тишине, девушка поудобнее устраивается на кровати. Единственная работающая рука включает смартфон.
Врачи советовали поспать, но после магии Склифосовских тело так и пышит энергией. Но двигаться Ольге нельзя, поэтому остается только попытаться расслабиться, забить голову пустяками и отвлечься от недавнего, мягко говоря, неудачного положения. И от того, кто спас ее из этого положения.
Но в какую бы соцсеть Ольга не заходит, какой бы чат не открывает, везде мелькает одно и то же осточертевшее имя.
"Ворон -- нежданный сюрприз для всего Петрограда… Похищенную дочь графского рода спасает загадочный незнакомец в маске. Он называет себя Вороном… И мое любимое: "Кто такой Ворон?" 
-- Да забудь ты уже о нем! -- стонет от отчаяния Ольга.
Только будучи в одиночестве она позволяет себе общаться с сестрой вслух.
-- Этот Ворон всего лишь самоуверенный, властный и наглый франт! -- отбрасывая телефон в сторону, фыркает девушка.
Катя усмехается.
"Ворон победил демона, который чуть нас не прикончил. С такой силой он имеет полное право быть самоуверенным, властным и наглым франтом!" 
Вернув телефон, Ольга заглядывает в отражение на черном экране. Внутри лазуритовых глаз едва заметно поблескивают изумруды.
-- Только не говори, что он понравился тебе, Катя! -- восклицает Ольга. -- Ты ведь даже не видела его лица! Вдруг он прячет под маской стариковские морщины?
В голове раздается звонкий смех.
"Ты танцевала с ним. Он даже украл наш первый поцелуй! Мы обе прекрасно знаем, что Ворон едва ли старше нас. Скорее всего, даже наш ровесник." 
-- Точно! -- Ольгу вдруг озаряет. -- Если он наш ровесник, то и как все дворяне-мужчины обязан пройти военную службу чистильщика. Но с таким характером он вряд ли пойдет в училище. Значит, как только в Академии посреди учебного года появится новичок -- это однозначно будет Ворон!
Пораженная такому внезапному умозаключению, Катя довольно хмыкает.
"И что ты сделаешь, когда он появится в Академии?" 
-- Почему это я должна что-то делать? -- удивляется Ольга.
"Ну как же? Он все-таки спас нас… будет невежливо, если мы не поблагодарим его…" 
-- Ну, наверное, ты права…
Почему-то при мысли о благодарности для Ворона вспоминается матушка, ее блестящие глаза и спешка во время сборов на важную встречу.
На щеках сам собой выступает румянец.
"Можно будет подарить Ворону еще один танец…" -- почему-то томным голосом продолжает Катя. -- "…и даже поцелуй…"
Ольга смущенно отворачивается от собственного отражения.
-- Если… только в щеку…
Единственная работающая рука перестает ощущаться, как своя собстенная. Теплая ладонь проскальзывает под пижаму и оттягивает резинку трусиков.
-- Катя? Перестань… пожалуйста… не сейчас…
"Просто представь его властный голос… его сильные руки на нашей талии… его наглые губы на наших губах…" 
В голове вспыхивает неожиданно яркая картинка. Внизу живота тут же разливается приятное тепло.
-- Не… хочу…
Нежные пальчики нащупывают заветный бугорок. Ольге приходится прикусить губу, чтобы сдержать стон.
"Думаю, ты врешь. Нам обеим." 
Умелые пальчики делают едва уловимое движение, и горячая истома затапливает все еще слабое тело.
Спальню заполняет сладкий девичий стон.
***
-- Я уже успела расстроиться, что вы не придете, Ворон.
Агата встречает меня в коротком шелковолом платье с бокалом вина в руке. Судя по блестящим глазам и полупустой бутылке Маси Ангелорум Речото десятилетней выдержки, бокал не первый.
 
-- Было важное дело.
Дворянка вызывающе выгибает спину.
-- Важнее нашей встречи?
Я с трудом отрываю взгляд от сосков, просвечивающих сквозь тонкую ткань халата. Кровь начинает закипать, сонливость снимает, как рукой. Хотя, справедливости ради, спать мне расхотелось еще у Мейфей.
Агата с кошачьей грациозностью покидает кресло и шагает ко мне. Я инорирую ее, с любопытством оглядываю убранство.
Доходный дом на Ждановской резко отличается от классических. Сделанный из стекла и бетона, он блестящей колонной возвышается на тридцать с лишним этажей. Как по мне, чересчур вульгарно, но кто я такой, чтобы спорить с современными художниками?
Убранство квартиры оказывается под стать дому: кожаные диваны, стеклянные столы, открытое пространство без дверей. Строго и лаконично.
-- Я думал, что уже получил свою награду за спасение Ольги, -- говорю я и с благодарностью принимаю бокал сладкого вина.
Взгляд привлекает одна из стен в гостиной. Ее заменяет стекло в полный рост, через которое с двадцатого этажа открывается вид на великолепный парк внизу и огни ночного города вдалеке.
Такое архитектурное решение может быть несколько компрометирующим, но его спасает отражающая магическая печать, делающая стекло односторонним.
-- Вы получили награду от ее отца, -- произносит дворянка, разглядывая мое лицо, скрытое зачарованными очками. -- Но у Ольги есть еще и мать.
Я делаю глоток вина, пока что просто наблюдая за женщиной. Она ведь, на минуточку, мать моей невесты.
-- Я благодарна вам за спасение самого дорого, что у меня есть, -- в глазах Агаты я вижу искренность. -- Можете просить все, что вам угодно.
Из ее уст это звучит настолько же двусмысленно, насколько и нет. Эта женщина буквально готова на все.
В голове тут же проносятся все возможные варианты, в каком деле пригодится помощь Агаты. Но взгляд снова и снова возвращается к ее соблазнительным бедрам, плавным линиям талии, идеальным формам груди и алым губам.
-- Боюсь, от вас я хочу только одного…
Я шагаю к дворянке, которая даже не пытается отступить. Прижатая ко мне вплотную, Агата бросает снизу-вверх неожиданно робкий взгляд.
-- Чего? -- шепчет она, и мне передается пробегающая по ее телу дрожь.
-- Pedicabo vos et irrumabo.
(Раскорячить вас и отмужичить). 
Никак не показав, что поняла меня, Агата отстраняется.
Гипнотически покачивая бедрами, рыжая бестия проходит в спальню с широкой кроватью, которую от гостиной отделяет только небольшой подиум.
Обернувшись, дворянка развязывает поясок и маняще шевелит плечами. Халат опадает к ее ногам, а вся моя кровь приливает к одному месту.
Губы Агаты растягиваются в лисьей улыбке:
-- Tunc audacior!
(Тогда будьте смелее!) 
Вот ведь бестия! Не показывала же раньше, что понимает меня!
Как там говорится? Курица не птица, невеста не жена. А если жена с тобой счастлива, то неважно, чья это жена.
Да и надо бы сначала разобраться с собственным пребыванием на Земле и договором с Марой, а уже потом строить какие-то планы на Ольгу, свадьбу и все остальное.
Допив бокал вкусного вина, я обращаюсь в тень, спустя миг вырастаю в спальне и толкаю переливчато смеющуюся женщину на кровать.
***
Я плетусь по темному затхлому коридору. Колдун толкает меня в спину, чтобы поторапливался. Я падаю, больно разбиваю нос. Руки такие маленькие, совсем детские…
Потому что я ребенок. И это мое детство.
Стиснув зубы, я вытираю кровь и захожу следом за кодуном в исследовательскую, которую впору называть пыточной. Я сам забираюсь на деревянный стол, вдоль и поперек заляпанный моей кровью и прочими не самыми вкусными выделениями.