Сотканные из времени (СИ)

— Где Агата? — Спросила Кэтрин, обращаясь к парням. Я пока заваривал всем горячий шоколад.
— Носится по участку, проверяя, укрыты ли растения, — с ленью в голосе отозвался Энтони, неспешно поднимаясь с дивана. — Ты делаешь горячий шоколад?
В его вопросе звучал упрек, будто я собирался не сварить напиток, а сжечь кухню. Я усмехнулся, кивнув головой.
— Мистер Эндрюс, добавьте мне сиропы по своему вкусу и маршмеллоу.
Смех вырвался из горла, вызывая улыбку Кэтрин. Меня искренне забавляло, что Энтони то вспоминал, что я его преподаватель, то забывал. Но вне стен Болфорда, я был бы не против, если бы он махнул рукой на субординацию. Потому что как минимум для двоих здесь я преподаватель.
Кэтрин отыскала маршмеллоу и положила на стол. Энтони нетерпеливо подбежал и лично высыпал тонну в свою чашку. Немного подумав, он добавил во все остальные. А после начал поливать сиропами, намереваясь убить нас от передоза сахаром.
К возвращению Агаты мы приготовили ужин. Тайлер единственный остался на диване, но взял на себя ответственность выбрать фильм. Мне казалось, что мы должно поговорить. Я не собирался разрушать их дружбу и выставлять какие-либо ультиматумы, однако недосказанность не имела права на существование. Я кивнул Тайлеру на выход, приглашая выйти на перекур. Он сразу понял мой намек, и под внимательным взглядом Кэтрин мы ушли.
Слова вертелись на языке, но ни одно из них не звучало бы уверено и взросло. Я взял протянутую сигарету и закурил. Тайлер выпустил кольца дыма, равнодушно оглядывая сугробы снега.
— Я хотел поговорить по поводу Кэтрин.
— С моей стороны никаких претензий. Но если разобьешь ей сердце, станешь моей проблемой и головной болью.
— Я не собираюсь ей разбивать сердце.
— Тогда, полагаю, нет повода для переживаний. — В уголках губ мелькнула тень улыбки. Тайлер докурил сигарету и собрался вернуться в дом, но я остановил его вскинутой ладонью.
— Где ты был на балу?
В серых глазах мелькнуло удивление. Оно быстро сменилось привычным равнодушие, но сквозь него пробивались и другие эмоции, которые я никак не мог разобрать.
— Гулял.
— С кем?
— Об этом еще рано говорить.
Я сделал мысленную заметку, уточнить у Кэтрин. Потому что мои предположение могли оказаться верными, а если это так, то нас всех ждет противостояние, достойное трагедии Шекспира.
Кэтрин, Агата и Энтони расположились на диванах с тарелками. Тайлер занял кресло, которое через пару дней смело мог бы назвать своим. Пальцы сначала потянулись к книге, но в последний момент он отдернул руку и взял чашку с горячим шоколадом. Я сел рядом с Кэтрин, которая сразу откинулась на мою грудь и вскинула голову, ожидая поцелуя в шею.
— Я хочу выпить, — проворчала Агата, сделал лишь глоток шоколада. — Господи, зачем столько маршмеллоу. Вы хотите моей смерти?
Энтони демонстративно закатил глаза, а после притянул к себе бокал Агаты.
— Мы с Тайлером любим сладкое.
— Еще немного, Грейс, и люди начнут делать неверные выводы, — предупредил Гилл.
— Да я же пошутил!
Агата вернулась с бокалом вина, шикнула на всех и включила фильм. Через двадцать минут я заметил, с каким нахмуренным лицо Кэтрин смотрела фильм. Тайлер тоже не сводил с нее взгляд, прекрасно понимая, что такое лениво время препровождения точно не для нее.
— Люди и вправду вот так сидят в Рождественские праздники и смотрят фильм? — Недовольно спросила она, приподнимаясь и забирая с собой тепло.
— У тебя есть идея получше.
— Конечно.
Кэтрин забрала из рук Агата бокал и сделала большой глоток.
— Для начала всем надо выпить. Без исключения, — она выразительно взглянула на меня. — А потом марш на улицу. Вас ждет снежный бой. Энтони?
— Да, капитан.
— Ты в моей команде.
Черт, я чувствовал себя ребенком, прячась за деревом и лепя боевые припасы. Тайлер вылез из своего убежища и кивнул в сторону стены, которую соорудили Кэтрин и Энтони. Первый снежок прилетел в нескольких дюймов от моего плеча. Я хитро улыбнулся Тайлеру и швырнул свой. Стон боли сорвался с губ Энтони. А дальше началась настоящая снежная война.
 
Снежки рассекали воздух, приземляясь то в лицо, то в куртку. Энтони громко призывал к бою, в то время как Кэтрин безостановочно лепила снежки. Тайлер прикрывал меня сбоку, пока Энтони вслепую метал снег. Я же пытался подкрасться к Кэтрин. Пришлось лечь на живот и медленно ползти. Мокрый снег охотно пробрался под одежду. Но я не чувствовал холода. Адреналин хлынул в кровь, вынуждая загребать сугробы руками и ползти.
— Даже не вздумай, Эндрюс! — Воскликнула Кэтрин, в одной руке сжимая комок, а вторую наставила на меня. — Моих запасов хватит, чтобы отправить тебя в нокауте.
— Это не бокс, — бросил я, а в следующую секунду набросился на нее.
— Только не Кэтрин! — Заверещал Энтони, но Тайлер сбил его с ног.
Кэтрин громко хохотала, пытаясь выбраться из моей хватки. Я перевернул нас, сам оказываясь на снегу. Ее губы накрыли мои. Вкус вина скользнул по языку, отправляя сигнал в пах. И как бы мне не хотелось дальше здесь валяться, нам всем грозит простуда, если мы не скинем мокрую одежду.
— Нейт и Тайлер выиграли, а теперь всем марш домой. Буду я еще лечить вас, — проворчала Агата, допивая вино.
Глаза Кэтрин блестели от радости. И если бы потребовалось, я бы провел на снегу еще несколько часов, лишь бы она продолжила улыбаться. Кэтрин будто пыталась наверстать упущенное. Отыграться за каждый год, который провела взаперти в собственном дому, лишенная даже возможности быть счастливой. Ненависть к Шарлоте и Виктору росла в геометрической прогрессии. Как и любовь к Кэтрин. Именно поэтому я пообещал себе, что сделаю все, чтобы беззаботность и счастье отражались на ее лице.
Душевая кабина была рассчитана на одного человека, но это не помешало нам двоим забраться туда. Кэтрин прижалась к стене, краснея под мои взглядом. Теплые струи воды скользили по безупречному телу. Соски затвердили, стоило мне прижаться к ней и склонить голову. Распахнутые искусанные губы умоляли о поцелуях. Я медленно провел по ним языком, очерчивая контур. Дрожь пронеслась по ее телу. Кэтрин встала на цыпочки и обхватила руками мою шею, уничтожая расстояния между нами. Каменный член уперся ей в живот. Воздух искрился от возбуждения. Горячая вода обжигала и окутывала паром. Но градус наших тел был гораздо выше. Я оттянул нижнюю губу Кэтрин и коснулся теплого языка. Она охотно отвечала, но что-то беспокоило ее.
— Мне будет не хватать этого в Болфорде.
— Скоро все измениться, — тихо пообещал я, кусая кожу на шее. Кэтрин в ответ сладко застонала и опустила ладошку к возбужденному члену.
— Что именно? — Невинно спросила она, проведя рукой вверх-вниз. Я шумно втянул воздух носом.
— Не торопи события.
Мои руки проскользнули вдоль ее спины, останавливаясь на ягодицах. Рваным глотком Кэтрин вдохнула. Грудь тяжело вздымалась от предвкушения. Я приподнял Кэтрин, медленно входя в тугое лоно. Она в ответ сладко застонала, вонзаясь зубами во влажную кожу на шее. Густые темные волосы рассыпались по плечам. Я неспешно двигался в ней. Входил дюйм за дюймом, пока не почувствовал, как вонзились острые коготки в спину. Мне нравилось дразнить. Нравилось, как она пыталась ускорить темп, добираясь до пика удовольствия. Но сегодня мы играем по моим правилам. Хоть член был в сговоре с Кэтрин.
Медленно трахая, я ласкал чувствительную мочку и точку за ухом. Кэтрин едва не рычала от досады. Она откинулась на спину, смиряя потемневшим от возбуждения взглядом. Она была потрясающе красивой. И мысль о том, что я мог ее упустить, вонзилась кинжалами в спину.
Я резко приподнял ее и опустил на дрожащие ноги. Кэтрин растеряно облизнула и без того влажные губы. Карие глаза блестели ярче любых рождественских огней. Я едва не кончил, окинув взглядом потрясающие формы. Мне нравилось, что Кэтрин не стеснялась. Не пыталась закрыться и скрыть от взора восхитительную грудь, плоский живот и гладковыбритую киску. Я быстро повернул ее к себе спиной. Она охнула, но сразу раскусила мой план. Ее задница приподнялась, соски уперлись в стену. Я пристроил член ко входу и одним движение вошел. Крики заполнили душевую. Кэтрин отвечала на каждый толчок. Цеплялась руками за ровную стену, отправляя каждый звук прямо мне в яйца. Я мягко намотал ее волосы на кулак, чуть оттянув на себя. Левая рука проследовала от груди до клитора. Кэтрин любила, когда я уделял ему внимания. Круговым движениями, я ласкал пульсирующий бугорок. Звук моего имени ударился об стены кабинки. Я больше не сдерживался. Раз за разом врывался в нее, чувствуя скорую разрядку. Кэтрин тоже была близка. Она сжала бедра, не давая возможности выскользнуть ладошке. И без того рваное дыхание стало прерывистым. Мышцы тисками сжали мой пульсирующий член. Каждая клеточка тела напряглась в ожидании. Последний толчок и оргазм разрушительной волной прошел по телу. Я устало прижался к ней, чувствуя, как она содрагается. Голова закружилась от ощущений и пара. Жар становился нестерпимым.