Сотканные из времени (СИ)
Это ощущалось как-то странно. Но определенно согревало изнутри. Мне хотелось забрать это ощущение с собой, чтобы распробовать наедине, убедиться в реальности. Ведь та безопасность, что излучал Нейт, разительно отличалась от Тайлера. Осколки сердца зазвенели. Кажется, Шейни ушел. Потому что взгляд Нейта внезапно смягчился и обеспокоено скользил по моему лицу.
— Выдвини обвинения, — хриплым от злости голосом попросил он.
— Я справляюсь.
Нейт тяжело сглотнул, прикрыв глаза. Я не стала рисковать. Не стала касаться его руки. Хоть это прикосновение казалось необходимым. Как и сам Нейта.
Эмоции и чувства, что с каждым днем укреплялись во мне, пугали. Я привыкла не привязываться. Ведь этого не делали люди, которые по умолчанию должны были. Нейт умудрился прорваться через все препятствия и не просто пробрался в сердце, но и с каждым днем укреплял свою позицию. Он становился важным. И я больше не хотела сопротивляться, пускай и не понимала, как именно он планирует решить жирную проблему под названием «президент Болфорда».
Два дня до зимнего бала.
Ярость умела ослеплять.
Ярость уничтожала изнутри.
Заполнила собой все пустоты. Забралась в каждую рану и жадно выпускала кровь.
Я искренне старалась придерживаться только лишь Тайлера, потому что он испытывал ровно такие же чувства. Мы снова оказались в лабиринте, выход из которого не планировали искать.
А еще мы собрали все вещи. Не оставили ни единого напоминания о своем пребывании в Болфорде. Забронировали номер в отеле, так как хотели остаться наедине. Нейт разрешил нам, Эшли и Энтони уехать на пару дней раньше, хоть университет официально уходил на каникулы двадцать четвертого числа.
Мне не хотелось сталкиваться с Харпер. Мне вообще не хотелось кого-либо видеть. Молчание Тайлера, пачка сигарет и пару бутылок алкоголя — вот, что мне требовалось.
Я дала наставления Линде, которая, на удивление, оказалась отзывчивой и понимающей. Она ни разу не перебила, не предлагала лишнего, кивала и повторяла то, что требовалось. Возможно, не последнюю роль сыграли и десять миллионов. Возможно.
Я так и не занялась поиском крысы, что сдавала о моих передвижениях. Энни прекратила бросать на меня странные взгляды и возникать на каждом шагу. Проблему пришлось оставить до следующего года. Или… Не было ни капли уверенности, что после зимнего бала я вернусь в Болфорд. В тюрьму — возможно. Кто знает, что именно выбросят папочка и мамочка.
Снег лениво кружил в воздухе, оседая на волосах. Холодный воздух щипал горло и легкие. Я чувствовала на себе взгляд. Взгляд пронзительных глаз, что с тоской и тяжестью на сердце отпускали меня в неизвестность. Но я не стала оборачиваться, боясь, что сорвусь.
Поэтому нырнула в распахнутую дверь Рендж Ровера Тайлера и провернула ключ. Навигатор показывал полтора часа пути. Напряженный Тайлер приземлился на пассажирское сиденье, сразу приоткрывая окно. Запах вишневых сигарет наполнил салон. Я вдохнула полной грудью, стараясь привести мысли в порядок.
Через два дня я нырну в личный котел. Котел, именуемый особняком Фокс.
Глава 29. Кэтрин
Ведущая к дому дорожка была очищена от снега. На белых ступенях ни одной горсти, будто Виктор приказал снегу не омрачать их блеск жалкому снегу. Стук каблуков эхом отдавался в ушах. Его перебивал лишь шум крови. В груди плескались не самые приятные чувства, вынуждая поднять руку, облаченную в черную кружевную перчатку по локоть, и чуть потереть. Мороз щипал кожу, но истинный холод таился в душе.
Семь ступеней. Именно столько отделяло от места, в котором умерла прежняя я. Семь ступеней и призраки прошлого вновь напомнят о себе. Я увижу их воочию. Смогу коснуться каждого. Вопрос лишь в том, буду ли я сильнее, чем они.
Каждый дюйм этого дома отзывался острой болью в сердце. Он ни капли не изменился: все то же величественное строение, ради которого снесли несколько других домов. Красный камень, как олицетворение империи Фокс. Темная металлическая крыша, что выглядела тяжелой и грозилась раздавить бесчисленное количество комнат и коридоров. Из больших окон лился яркий свет и музыка.
Возле высокой двери стояли двое мужчин в черный костюмах. В руках списки, в ушах — гарнитура. И где-то за поясом оружие. Им не требовалось помятые приглашение, которые сжимал Тайлер. Они молча распахнули двери, впуская в самое холодное и сгнившее от горя место.
Я выпустила из рук длинную юбку платья и позволила ей волочиться по мраморной плитке. Кровь перестала греметь в ушах. Однако неприятное жжение все еще отдавалось в груди. Я сделала глубокий вдох. Длинный коридор в светлых тонах был вычищен до блеска. Вдоль стен тянулись портреты Шарлоты и Виктора. Не мои. Позолоченные рамы блестели в свете хрустальных люстр. Роскошь и богатство впиталось в стены. Это не дом. Нет. Это бравада и пыль в лицо каждому, чей счет на один нолик больше Виктора.
Нас не встретили. Очередной жест Шарлоты, напомнивший, что я даже не гость. Ошибка. Которая зачем-то должна была здесь появиться. Фарс.
Светлые двери с золотыми ручками были закрыты. Никто не имел права опаздывать, вот только мои права изо дня в день нарушали. Поэтому мы не слишком заботились о времени. Тайлер надавил на ручку. Зимний бал давно уже начался. Осталось лишь решить, как именно я буду вести себя.
Синеватый холодный свет окутал огромный зал. Вдоль стен расположились столы с угощениями, напитками и пышными букетами белых пионов. Их же лепестки были разбросаны по всюду, имитируя снег. По углам стояли пирамиды из бокалов, наполненные дорогим шампанским. Гостей разместили по принципу: один член золотой пятерки — восемь возможных партнеров, инвестеров, бизнесменов. Также стол был выделен для Гилла и семьи Эндрюс. Остальные же, в том числе и семьи гостей, теснились за маленькими столами, дожидаясь, пока настанет их очередь. Для детей золотой пятерки выделяли место, но, быстро окинув взглядом зал, я заметила, что Эшли сидит рядом с матерью, Энтони — с Агатой. Свободные стулья остались рядом с Виктором и Джеффом.
Дерьмо.
Стоило нам войти, как зал притих. Оценивающие взгляды скользили по полупрозрачному кружевному корсету и длинной юбке с широким вырезом. Я нарушила самое главное правило зимнего бала, надев черное платье. И вспыхнувшие карие глаза стали тому подтверждением. В них пылало серебряное пламя. Черты безупречного бледного лица заострились. Ненависть волнами исходила из тела и пыталась утопить меня. Но я лишь улыбнулась, чуть склонив голову.
Стук каблуков стал единственным звуком. Все молчали, пока я приближалась к Виктору, Шарлоте и семейству Шейни. Появление и вправду получилось фееричным, с учетом того, что меня не видели на протяжении пяти лет. Малышка Кэтрин стала женщиной, которая не стеснялась тела и взгляда матери. С гордо расправленными плечами и вскинутым подбородком, я приближалась навстречу к тому самому монстру, что годами скрывался под кроватью. Шарлота приняла руку Виктора и грациозна поднялась. Эти двое намеревались меня поприветствовать?
Мне не хотелось садиться между Виктором и Эресом. Что к слову, было странно, ведь обычно я садилась между родителями. И именно поэтому, гордость пришлось спрятать, чтобы узнать правила игры. Виктор что-то задумал. И я должна узнать что.
Я молча заняла место, проигнорировав родителей. Шарлота и Виктор отчаянно искали причину, по которой они поднялись, но им ничего не осталось, кроме как шумно опуститься обратно. Первым делом я отыскала взглядом Тайлера.
— Кэтрин, — имя слетевшее с губ Виктора прозвучало как предупреждение.
— Виктор, — в тон ответила я, смиряя его безразличным взглядом. Несколько капель пота выступили на гладком чуть загорелом лбу.
От остальных столов доносился звон бокалов, приглушенные разговоры и смех, и только наш едва не треснул от возникшего напряжения. Семья Шейни молча наблюдала за развернувшимся противостоянием. Виктор чуть ли ни руками держал хладнокровную маску на лице. Мы же с Шарлотой молчаливо смотрели друг на друга. И пускай выражение ее лица была спрятано за натянутым радушием, я знала, сколько ненависти таится в нем.