Есть ли жизнь после льда? (СИ)

— Понятия не имел, что тебе она нравится, — честно признался я, — да и она не была девст…
Я осекся и глянул на Егора, который на секунду растерялся.
— Неважно. Тогда я пообещал себе, что отомщу. Да не только себе пообещал, я говорил об этом с Димой и Викой. А потом появилась Алёна. Я решил отомстить. Я сразу вспомнил, что эта та девушка, которой ты бредил, — я удивленно посмотрел на него, — я хотел завоевать ее сердце. Но не получилось. Она мне правда нравилась, но как человек, поэтому не мог я использовать ее, как хотел. Но ты меня опередил, — усмехнулся он, — она выбрала тебя. Я злился. Однажды я сказал друзьям, что тот, кто поможет разлучить вас, тому я буду обязан. Выполню любое желание. Я уже давно забыл об этом. Я видел, какая счастливая Алёна, поэтому вредить вам больше не хотел. Но Дима расстался с Викой, просто надоела эта кукла, хотя они были вместе на удивление долго. Не зная, как с ним помириться, она решила зайти через меня. Она взяла телефон у Авроры, пока ту отвлекали ее подружки, она открыла переписку с Алёной и нашла то видео.
— Зачем ты мне сейчас это говоришь?
— Видео старое, Дэн. Посмотри дату, вы тогда расставались.
— Неважно это. Ты видел их поцелуй? Любой фильм для взрослых позавидует, — усмехнулся невесело я.
— Но она не собиралась его использовать же. Я даже свою гордость засунул поглубже, и поговорил с Авой ради тебя. Она сказала, что это был день рождения Алёны, она взбесилась, увидев тебя с другой девчонкой.
Пока Егор говорил, мне удавалось держать равнодушную маску на лице, но мой мир пошатнулся.
— Отомстила она мне хорошо, — рассмеялся я, но смех этот был горьким, едким, но не веселым,— прославила на всю школу.
— Да какая разница, если подыхаешь без нее, — закончил Егор и встал, собираясь удалиться из комнаты.
Он сделал несколько шагов к двери, как я его окликнул.
— Егор, а ты до сих пор любишь Аврору? — спросил я, а он отрицательно покачал головой.
— Недостаточно, чтобы простить ее, — тихо ответил он и вышел из комнаты.
Я закрыл глаза и, игнорируя головную боль, думал о своей маленькой девочке. Готов ли я к расставанию? Нет. Готов ли простить? Нет. Готов ли выслушать? Пожалуй, да.
Спустя час душевных терзаний и две таблетки от головной боли, я заставил себя встать, сходить в душ и даже поесть. Телефон был разряжен, но когда я включил телефон, сообщений или пропущенных звонков от Алёны по-прежнему не было. Я выдохнул.
Сначала я хотел написать ей, но не знал что сказать. А потом понял, что просто очень хочу ее увидеть, поэтому собрался и направился к ней. Я не знал, что буду говорить или спрашивать, я хотел ее просто обнять, почувствовать... Внутри колотило от одной мысли, что сейчас увижу ее, но дверь открыла мне одна из ее сестер.
— Добрый вечер. А Алёна дома?
— Нет, она в больнице, — ответила девушка.
Имени, к сожалению, я не знал. Вернее не знал, кто передо мной: Саша или Лика? Кажется, это была Лика.
— В какой? Что случилось? — выпалил я.
— В первой городской. Вчера ей плохо стало, и на скорой увезли, — сообщила она спокойным голосом.
— Спасибо, — выдохнул я и полетел в больницу.
Пока я ехал в сторону больницы, во мне снова просыпалось это чувство безграничного страха за жизнь любимого человека. Мне было страшно после операции Алёны, а сейчас из-за неизвестности, было еще хуже. Я попытался ей позвонить, но трубку она не взяла. Внутри уже была буря, успокоить которую могла только Алёна. Хочу ее обнять, поцеловать, прижать к себе. Чёрт…
Около больницы я остановился, не зная, в какое отделение податься. Растеряно стоял на улице, окидывая взглядом, стоящие корпуса отделений. Заметив маму Алёны, идущую по тротуару, я решительно направился к ней.
— Здравствуйте, — поздоровался я.
— Здравствуй, Денис, — ответила она, а я поймал себя на мысли, что после рассказа мамы больше не считаю, что должен ее уважать. Она будто «упала» в моих глазах, но вида не подал.
— Где Алёна? Что с ней? Как мне попасть? — выпалил я, не сдержавшись.
 
Она окинула меня задумчивым взглядом.
— Денис, у Алёны случился обморок. Ничего страшного, — сообщила она мне, а я облегченно выдохнул,— но обморок случился из-за беременности. Вчера она приняла решение избавиться от ребенка. Ей сделали аборт. Она в послеоперационном отделении, но к ней пока никого не пускают.
— Не может быть… — пробормотал я.
— Денис, пойми, она всегда будет выбирать спорт. У нее сборы через неделю, она успеет восстановиться, а ты — лишь мешаешь ей осуществить свою мечту. Не мучайте друг друга.
Я ничего не ответил. Развернулся и со всех ног побежал. Она убила нашего ребенка, не посоветовавшись со мной? Я был в ярости. Взбешен. Хотелось кого-нибудь убить. Я выкинул свой телефон в ближайшую урну. Не знаю, как долго я бежал, но выдохнувшись, я остановился и понял, что задыхаюсь, но не только от бега. Мне не хватало воздуха. Мне просто нужно держаться подальше от нее, иначе она отравит меня окончательно собой. Горько было вспоминать свои мысли о том, что в ее жизни я стою далеко не на первом месте. Я готов, наверное, был с этим мириться, но только до того, как она сделала непоправимое…В голове была одна мысль — уехать. Сбежать, чтобы больше с ней не встречаться.
  
Глава 27
 
Алёна 
Я очнулась уже в машине скорой помощи. Попыталась встать, но медсестра или врач (точно не знаю) сказала, чтобы я лежала.
— Куда вы меня везете? — спросила я.
— В первую городскую.
— Это всего лишь обморок, — попыталась возразить я.
Мне просто стало настолько страшно, что я не выдержала и отключилось. Со мной это второй раз в жизни. Только в первый раз — это была физическая боль, а не душевная.
— Обморок больше пяти минут — это не «всего лишь», — ответил все тот же доктор.
Наверняка мама настояла на моей госпитализации. С детства любой мой чих воспринимался, как конец цвета. Даже когда у меня болела голова, я ей не говорила, не желая новых обследований и лечений.
— Твоя мама едет следом за нами на своей машине, — добавил доктор.
Я просто перенервничала, вот и случился обморок. Я пошарила руками и не нашла телефон, понимая, что не смогу связаться с Денисом еще как минимум пару часов. Мысленно простонала. Лишь бы… лишь бы… Что? Не натворил чего-нибудь. Почему-то я была уверена, что он может. Потому что если бы что-то подобное увидела я, то не знаю, как вела бы себя. Бушевала, крушила, а уже потом разбиралась. И в этом мы похожи.
У меня взяли кровь, сделали какие-то снимки, осматривали, мама что-то шептала рядом, но я не чувствовала, наблюдала будто со стороны. Все мысли были заняты одним зеленоглазым брюнетом. После всех манипуляций меня перевели в одноместную палату, а через пару часов пришла мама.
— Как ты? — спросила она.
— Всё хорошо. Мы можем вернуться домой?
— Милая, тебя решили оставить на пару дней в больнице, понаблюдать, — улыбнулась мама, — но анализы в норме.
Я знала, что это она настояла на моей госпитализации, еще и заплатила, чтобы меня тут тщательнее обследовали.
— Мам, привези мне телефон, пожалуйста, — попросила я.
— Хорошо, привезу и передам, только не раньше девяти вечера вернусь, наверное, уже. Пока доеду, потом обратно…— ответила мама и ушла, а я кивнула и прикрыла глаза, слезы непроизвольно покатились из глаз.
Денис, где ты? Что делаешь? О чем думаешь?
У меня было время отдохнуть и подумать. Я тщательно продумала свою речь. Потому что каждое слово будет иметь вес. Я даже готова была воспользоваться тем, что я в больнице, надеясь, что Денис не выдержит и приедет сюда, захочет узнать, что со мной. Телефон мне принесли медсестры только утром, боялись разбудить. А я ведь не спала почти всю ночь, иногда дремала, но сон был тревожный... Я брала свой телефон дрожащими руками, потому что боялась.