Есть ли жизнь после льда? (СИ)

— Лучше вообще никуда не идти, — пробурчала я.
— Все мы в школе были и не умерли, Алёнка, — ответила Лика, улыбаясь, — знаешь, каждый день ходили.
Пока я одевалась, размышляла. Действительно, из всех сестер только я на домашнем обучении. Если честно, будучи самой младшей, я даже не особо интересовалась тем, как проходили школьные годы у сестёр. Наверное, зря. Сейчас мне бы эта информация пригодилась. Хотя большую часть времени я проводила на сборах. А ещё в больницах.
— Пуховик или шуба? — спросила меня Лика.
— Пуховик, — уныло ответила я.
Лика ловко помогла мне накинуть его, и мы пошли в мой новый персональный ад. Стоять все ещё было больно. Поэтому я была благодарна, когда Лика взяла меня за руку и, невзирая на мои протесты, подала трость.
Учеба начиналась в 8.15. Мы вышли в половину восьмого, но дошли только к началу урока, потому что я шла медленно, вернее ковыляла. А ещё на улице было скользко. Февраль радовал погодой — падал снег и таял, а потом подмораживало, и это все превращалось в один сплошной каток. Но не тот, который мне был нужен.
— Девчонки, привет, а тут занято? — спросила Лика, указывая на первую парту третьего ряда, который ближе всего к выходу.
— Да, там Егор и Дима сидят, — ответила одна из девчонок, внимательно, рассматривая меня с сестрой.
Так хотелось крикнуть, что я вам не мартышка! Но я промолчала. Вместо этого я молча села на первую парту, указанную Ликой. Свою трость поставила около стены.
— У Алёны немного болит нога, поэтому мальчикам придется пересесть, — обворожительно улыбнулась Лика.
Так как делает это она, не умеет никто из нашей семьи. С ее милым личиком это получается так по-детски искренне. Даже наши родители на все проказы Лики не могли ее пожурить, как следует. Вот и сейчас одноклассницы дружно кивают, а я ухмыляюсь про себя. Боже, я даже не знаю, как их зовут. Кажется, вон ту темненькую Настя или Катя? Черт.
Как только Лика ушла, сразу прозвенел звонок, оповещающий учеников и учителей о начале первого урока.
Я достала чистую тетрадь и ручку. Это все, что взяла сегодня с собой. У меня даже расписания уроков нет. Смешно и грустно. В классе стоял шум, пока не зашла учительница.
Я внимательно смотрела на нее. Немолодая женщина около пятидесяти лет, с пучком на голове, легким макияжем и классическом костюме с юбкой. Она не была толстой, но и худой ее назвать нельзя. На шее красовалась большое ожерелье. Я не могла понять, приятная она или нет.
— Ребята, все вы знаете, что с нами в классе учится Алёна Сафронова. До сегодняшнего дня она была на домашнем обучении. Теперь она будет посещать уроки вместе с вами. Будьте к ней добры и покажите, как тут и что у нас устроено. Алёна, добро пожаловать!
Голос у нее был ласковый.
— Спасибо, — выдавила тихо я.
Я решила, что учительница была доброжелательной всё же. С ней периодически я контактировала, когда тренировалась, так что хотя бы знала ее имя. Наталья Александровна была учителем русского языка и литературы, а также по совместительству нашим классным руководителем.
Парта была не удобной, стул твердым, а нога продолжала ныть, хоть я и считала эту боль фоновой,но дискомфорт ощущала. Поэтому я больше пыталась принять наиболее удобную позу, чем слушала учителя. Ни на кого не смотрела. Мысли по-прежнему были где-то далеко. Я голове я была на льду.
Когда прошло примерно половина урока, в дверь постучали и тут же ее открыли двое пацанов, буквально завалившиеся в кабинет.
— Наталья Санновна, можно зайти? — сказали хором оба парня, коверкая отчество учителя.
Я непроизвольно поморщилась. Мой отец филолог, поэтому говорить правильно и красиво нас (меня и сестер) учили с самого детства, считая, что любовь к русскому языку нужно прививать с пеленок. Видимо, их подход сработал, хотя раньше за собой я этого не замечала.
— Заходите, разгильдяи, — ответила им Наталья Александровна и продолжила рассказывать очередное правило русского языка.
Только тогда они обернулись и посмотрели на меня. Так же синхронно. Прямо двое из ларца! Правда, не одинаковы с лица. На их физиономиях было написано сначала удивление, а потом некая неприязнь. Один плюхнулся на соседний стул, а второй продолжил стоять и сверлить меня взглядом.
 
Дыру хочет сделать во мне, что ли?
— Это мое место, — прошептал он сквозь зубы, но попытался улыбнуться, хотя улыбка его была больше похожа на оскал.
Я откинулась на спинку деревянного стула и внимательно на него смотрела, прищурив глаза. Странно, но я желала конфликта. Моей скопившейся злобе нужен был выход. Я лишь приподняла бровь и улыбнулась одним уголком губ. Но говорить ничего не стала. Я же на уроке в конце концов, а меня не спрашивали.
— Егор, ты так и будешь стоять? Садись на свободное место, — сказала громко Наталья Владимировна.
Егор. Понятно. Значит, рядом со мной сидит Дима.
— Но это мое место! — не унимался блондин.
— Теперь там будет сидеть Алёна, а тебе придётся найти другое место.
Егор зло посмотрел на меня и сдвинулся с места. Я усмехнулась.
— Ты идешь? — спросил он тихо у Димы.
— Нет, я, пожалуй, останусь тут, — подмигнул Дима другу.
Хоть я и не смотрела на них, но видела боковым зрением, как улыбнулся Егор в ответ. Война? Отлично! Тем быстрее мои предки заберут меня от сюда. Ой, то есть родители.Ожидая подвоха все время, я держала ухо востро, но Дима сидел вальяжно, даже что-то записывал, не обращая на меня внимания.
Странно, но я вообще не помнила этих ребят. Ни Диму, ни Егора. Хотя в последний раз я видела свой класс в полном составе в классе восьмом. Но я редко бывала здесь, даже на первое сентября ходить не любила. Меня просто ничего не связывало с этими людьми, которые зовутся моими одноклассниками.
Прозвенел звонок, оповещая всех о том, что урок закончен. Я знала, что следующий урок — литература, а дальше мне придется ковылять куда-то за всеми. Новый урок, новый учитель и новый кабинет. Почему должны ученики менять кабинеты, а не учителя для меня загадка. Проще же одному человека уйти на новое место, чем тридцати.
Над партой повис Егор, как только учитель вышел из класса.
— Освобождай мое место, — прорычал он.
Ух, какой грозный. Я не удержалась и рассмеялась.
— Ты хочешь, чтобы я тебе помог?! — угрожал он.
Все молчали.
— Нет, что ты! — притворно вскинула я руками, — но видишь ли, Егорушка, какая проблема. Наверное, ты не услышал, но место теперь это мое, а ты можешь занять любое другое, — улыбнулась я.
— Ты что дура? — пыхтел блондин.
Его белобрысая челка смешно дергалась в такт его словам. Только сейчас я рассмотрела его внимательнее. У него были темно-зеленые глаза, большой прямой нос и первые признаки волос на лице.
— Егор, пусть она там сидит, а мы тебе свою парту уступим, — скромно предложила одноклассника, подошедшая к нашему столу. Это была одна из девчонок, с которыми разговаривала Лика.
— Отвали, Валька! Нафига мне ваша парта? Мне нужна своя! Или ты сама уходишь… — обратился ко мне Егор.
— Или? — поинтересовалась я.
— Или я тебе помогу!
— Егор, остынь, — подал впервые голос Дима.
Заступник, что ли? Я повернула голову и улыбнулась брюнету. Ух, ты! Какой красавчик. Черные брови, такие же ресницы и пронзительные карие глаза делали его привлекательным, а ещё я бы сказала, что он на пару лет старше Егора. Выглядел он старше своего возраста. Пока сидела с ним рядом ни разу не повернула голову, а сейчас захотелось рассмотреть поближе, чем я и занималась, онемев. Даже немного смутилась из-за своего хамства.
— А что тут происходит? — в класс зашла какая-то девчонка.
Я повернулась на голос и на минуту зависла. Передо мной стояла «мисс королева красоты». Но не в хорошем смысле. Ее юбка была явно укорочена на пару десятков сантиметров, блузка полупрозрачной, а на лице была тонна макияжа. Я же утром не удосужилась даже намазать свои губы гигиенической помадой, о чем сейчас жалела. Губы были сухими… и потрескавшимися.