Спасения нет

Тронд знал, что умрет, когда птичьи силуэты кораблей возникнут над ним, и знал только один способ справиться с этим знанием. С Улетом и смерть будет великолепна. Он и вообразить не мог, как она будет прекрасна — каждый нерв звенит от нарка, преображая бездну боли от взрывной волны в чистое наслаждение. Он умрет от восторга.
Сухая скучная логика говорила, что ради этого прекрасного мига он должен сохранить немного Улета до времени, когда корабли ударят своим оружием по куполу щита, уничтожат его. Значит, пока придется экономить.
Он, гримасничая, свесил ноги с кровати и встал. Клодетта раскинулась на матрасе — не спала, а застыла в оцепенении зомби на давным–давно просившей стирки простыне. Ему было не до простыней.
Найин сообщил, что времени два часа ночи, и он отправился вниз по лестнице на негнущихся ногах с непослушными мышцами. В паху странно онемело. Как видно, он перетрудил К-клетки члена. Онемение расходилось вверх и вниз — к пупку и бедрам. И задницы он тоже не чувствовал — может быть, и к лучшему. В доме как будто разладилось кондиционирование — воздух пустыни обдирал кожу и выжимал из нее пленку пота.
Олли с Аднаном застряли во временном кольце — все так же сидели на диване, на тех же местах, догрызали, что осталось в холодильнике, смотрели передачи из нижней сети. Реалити–шоу «Конец света». Надвигается на твой щит и не медлит. Единственное, что переменилось, — выросла груда грязной посуды между ними и сценой. Потеки кетчупа застыли на краях тарелок липкими потоками лавы. На густом кремовом ковре, как крупная галька на пляже, пустые винные бутылки.
Олли при виде его сморгнул, вытянул шею.
— Ого, Тронд, да ты совсем голый?
— И чего? — Пожав плечами, Тронд упал в широкое кресло. И с отвращением поерзал по черной кожаной обшивке, скользкой, как масло.
Аднан захихикал.
— Парень, да ты и впрямь обделался.
— Да уж, — поддержал Олли, — подбери свое говно.
Они с Аднаном хлопнули ладонь о ладонь — чуть не промахнулись. И оба тонко захихикали.
— Что в мире творится? — спросил Тронд, решив не обращать внимания на их дурь. — Джад не возвращалась?
Посреди сцены висел толстый бублик хабитата, окруженный яркой багровой дымкой. Вокруг лютыми волками кружили три зловещих корабля Избавления.
— Не-а, — отозвался Олли, обкусывая жареную куриную ножку. — По мне, она нас кинула.
— Ты чего, сбрендил? — протянул Аднан. — Придет она. Ей главное — деньги. Рейд за медикаментами нагребет ей серьезные ватты. Без драки она их не упустит.
— Пожалуй. — Тронд не сводил взгляда с обреченного хабитата. — Это который?
— Солидаридад. Это у Тутатиса, строил венесуэльский «Новый путь».
— Теперь им никуда пути нет, — авторитетно заявил Олли. — Вот, глядите.
Дымка щита резко вздулась, а потом разлетелась в клочья. Корабли пошли на сближение.
— О, черти адовы. Еще один песку нажрался. — Олли врезал кулаком по диванной подушке, сбил несколько крошек пиццы. — Тридцать две минуты — новый рекорд.
— Пятьсот ваттдолларов мои, — радостно объявил Аднан. — Что–то дальше будет?
— Дальше Макдивитт — там паршиво будет. Макдивитт провалил эвакуацию — им испортили портал в пояс миллиардеров. Сетевики хакнули сообщение губернатора: требовал, чтобы Оборона Альфа вытащила его с семьей до подхода кораблей Избавления. «Всекомменты» об этом кричат.
— Ого, вот обосрался! Что еще?
— Кута. Избавители будут там через семнадцать минут.
— Давай, Кута! Стрельни по ублюдкам. Хоть разок!
Сцена переключилась на передачу с Куты. Хабитат, один из крупнейших в системе Сол, имел длину пятьдесят километров.
— Такой здоровенный, и щит, наверное, крепкий, — сказал Олли, отгоняя легкое чувство вины. Ему вовсе не хотелось думать о Макдивитте.
— Сорок семь минут, — предсказал Аднан. — Оценка профессионала.
— Не-а, тридцать восемь продержатся. Может, сорок.
— Говорю, от сорока семи до пятидесяти: ставлю те пятьсот и поднимаю еще на двести.
— Принимаю.
— Погодите, — всполошился Тронд. — Вы что? Бьетесь об заклад, сколько хабитаты продержатся против оликсов?
 
— Угу, — придурковато ухмыльнулся ему Олли. — А чем еще заняться?
— И на что потратить свои ваттдоллары? — спросил Аднан.
— Ребята, вы охренели? Там на хабитатах люди!
— Не-а. Ну, кроме только Макдивитта. Сенат Сол распорядился всех эвакуировать до подхода злодеев. Идет большой драп на заселенные звезды. Мы бы тоже не прочь принять участие, но билеты только для жителей хабитатов. Нам здесь приказано пересидеть это дело.
— Лондонскому щиту я дам час, может, час с четвертью, — с видом знатока вставил Олли.
— Это мы еще посмотрим, — сказал Аднан.
— Ох, слезы Христовы. — Кожа у Тронда остыла, он за несколько секунд переехал из Сахары в Исландию. Его затрясло. — Надо отсюда выбираться.
— Ясное дело, — ответил Олли. — Но теперь все зависит от Джад. Она — наш билет на выход.
— Дерьмо! — Тронд сжал кулаки в попытке прекратить тряску, исчислявшуюся уже по шкале Рихтера.
— Слушай, — заговорил Аднан, — мы по–прежнему одна команда — мы все. Мы Легион, так?
— Угу, точно.
— Так мы с Олли тут поговорили. Вроде как подумали, насчет денег.
— Ну?
— Ну, похоже, с Клодеттой ты блестяще сработал. Парень, она перед тобой на коленях. Так вот, нельзя ли сразу снять с нее денежки?
Он жалостливо жестикулировал, как выпрашивающий мороженое ребенок.
— Это выход, Тронд, — подхватил Олли. — Способ нам отсюда выбраться. У нее в этом траст–фонде миллионы. Джад нам ни за какой рейд столько не заплатит. И хрен с ними, с новыми личностями: Ларсу все равно этого не осилить. Просто дадим взятку, может, попадем даже в миллиардерский пояс на Эте Кассиопеи. Когда ты при деньгах, никто не задает вопросов.
Тронд пропустил их предложение мимо ушей, потому что сейчас мог думать только об одной вещи, которую следовало получить от Клодетты. А тут еще оликсы, неумолимые как цунами. Бежать бесполезно. Он уже знал, как погибнет: в великолепном сиянии эйфории под рухнувшим Лондонским щитом.
— Не знаю. Не знаю, дозрела ли она?
— А ты бы попробовал. Начистоту, нам теперь терять нечего.
— Конечно. — Тронд кивнул с таким видом, будто и впрямь обдумывал предложение. — Как Ларс?
Аднан поежился.
— Не очень–то. Разбух весь — плечи, живот. Странное дело. Будто у него мышцы вздуваются.
— Больше похоже на трупное окоченение, — возразил Олли. — И тело твердое, как булыжник.
— В пару к мозгам, — восторженно захихикал Аднан, но тут же посерьезнел. — Тронд, ты в порядке, парень? Дерьмово выглядишь.
— Все хорошо.
— Тебе бы надо поесть и попить. Позаботься о себе. И о Клодетте тоже.
— Эй, я знаю, что делаю.
Он поднялся, встал над Олли, глядя сверху вниз. Та его часть, что так искусно управляла Клодеттой, с горьким удовлетворением отметила, что друг не решился поднять взгляд. Однако это удивительно: Олли никогда не стеснялся голого тела — хоть чьего. Тронд протянул руку, нетерпеливо пощелкал пальцами.
— Дай немножко.
— Чего немножко?
Пальцы снова щелкнули, теперь возмущенно.
— Зеро–нарка. По вам видно, что сами–то накачались.
— А что, — кисло спросил Олли, — у тебя правильного зелья не осталось?
Тронд последний раз щелкнул пальцами, хрипло задышал, кровь прилила к лицу, сделав его дьявольски багровым.
— Ладно–ладно, — заскулил Олли. — Тебе и впрямь надо остыть, парень. — Он полез в карман, выудил пару таблеточек. Не то, чего ждал Тронд, слишком маленькие, но какого черта… Лишь бы забыть об этом проклятом доме.
Он прижал таблетки к ляжке и поплелся к двери. Из коридора несло странным запахом — сырого кровавого мяса. Это из оранжереи. Он замедлил было шаг — но кому в здравом уме охота отвечать за такого бычару, как Ларс? Он перевел взгляд на лестницу, ведущую в спальню и к Клодетте. Нет, возвращаться туда ему сейчас не по силам. Он свернул в кухню, налить себе чаю и посмотреть, оставили ли ему что–нибудь пожрать.