Спасения нет

— Знаешь, я бы хотел в таком жить. Взять с собой бабушку и Вика, вытащить их с проклятущей Копленд–роуд. Ясное дело, там наш дом, но будем честными — это настоящая помойка.
— Славная мысль. Возьми их с собой в новую жизнь.
Графика по краям сцены понемногу приобретала смысл, хотя им все еще приходилось по нескольку раз перечитывать титры. Олли прищурился на сменяющиеся у рамки числа. А, это расстояние. Он снова всмотрелся в сцену, где к хабитату подлетали две крылатые тени.
— Корабли Избавления! — восхищенно ахнул Аднан. И подался вперед, не сводя глаз со сцены, словно играл с ней в гляделки. — Это вроде как Страмлэнд. Черт, надеюсь, они всех успели эвакуировать.
— Все хабитаты эвакуированы. Власти сообщали.
— Тогда чего оликсы с ними возятся?
— Понятия не имею, братан. Ты как считаешь, они торпедой ударят? — задумался Олли.
— Ух ты, гляди!
Расплывчатое облачко мерцающего аквамарина вокруг Страмлэнда вдруг стало набирать яркость, явно обозначило свои границы — на километр от оболочки хабитата.
— Четко, — одобрил Олли. Облако становилось все ярче, а края его сделались рваными, словно из них пробивались язычки пламени.
— Это щит, — сказал Аднан. — Такие у все хабитатов есть. Понимаешь, против метеоритных ударов.
— Круто. Хочешь еще сэндвич с беконом?
— А то!
Олли ушел на кухню. Тай объяснил задачу пищевому принтеру. Когда со дна хромированной машинки начали отслаиваться тонкие ломтики, Олли нарезал последний испеченный в хлебопечке батон и неодобрительно нахмурился — вышло неровно. Впрочем, это ничего, он любил, когда хлеб нарезан толсто. А вот порезанный палец — это больно!
— Потрясающе! — окликнул из гостиной Аднан. — Ты смотри, как горит.
— Иду.
Он набросал на пластину вафельницы десять ломтиков бекона, умудрившись не запачкать их кровью. Опустил крышку и оставил на две минуты — кофемашина как раз успела наполнить две чашки. Это было адски сложно. Без подсказок Тая он бы совсем запутался в неразберихе кнопок.
И тут пронзительно заорала дымовая тревога.
— Ты не мог бы ее отключить. Очень прошу? — обратился Олли к Таю.
Звук оборвался. Олли поднял крышку вафельницы, в меру сил разогнал дым. Бекон зажарился до хруста и был ужасно горячим, но он сумел шпателем перекидать полоски на хлеб.
— У тебя кровь, — заметил Аднан, когда он внес все это в гостиную.
— Сердце кровью обливается. За наши пропащие жизни.
— Слушай, как же ты глубоко мыслишь, когда постараешься.
— Будем!
Они чокнулись кофейными кружками.
— Кофе жуткий, — признался Оли.
— Я думал, это горячий шоколад.
— Может, и так, но я точно заказывал кофе. Надо проверить Тая на вирус.
— Это мысль. Безопасность прежде всего!
— А чего это хабитат превращается в солнце? — Олли прищурился на режущий глаза цилиндр, весело пылавший посреди сцены. — Там пожар?
— Нет, это наука. Технический комментатор объяснил, что корабли Избавления бьют по нему лучевым оружием. Там энергия так энергия!
— А с виду будто пожар. Так и пылает.
— В вакууме огня не бывает, друг мой. Это испаряется газовая оболочка щита. Корабли Избавления закачали в нее столько энергии, что она теряет связность.
— Круто.
— Нет! Ничего не круто! Ты что, тупой, как Ларс?
— Я обиделся. По–настоящему, глубоко обиделся.
— Извини.
— Да ты сам признай, что смотрится круто.
— Конечно, тут ты прав. Только для хабитата это смерть.
— Ты думаешь, когда они прикончат щит, хабитат лопнет навроде воздушного шарика?
— Ух, это было бы колоссально!
Довольный Олли усмехнулся.
— Только, конечно, если тебя в нем нет.
— А вот тут я бы поспорил. Совсем не плохой способ умереть, вылететь в космос в облачке деревьев. В единстве с природой.
— А бабочки там будут? Я люблю бабочек.
— Слушай, если тебе нужны бабочки, пусть будут бабочки. Я не против.
— Спасибо, парень. Ты лучший. Как говорит Ларс: мы друзья, но мы еще и как братья.
— Помню.
— Настоящие братья, по крови. Семья.
Щит Страмлэнда раскололся, как раскалывается твердая материя. Осколки, на глазах остывая и темнея, разлетелись во все стороны. Два узких корабля Избавления скользнули к обнаженному хабитату. Описав элегантную дугу, они причалили к осевым докам.
 
— О, это нехорошо, — решил Олли. — Мне уже не хочется эмигрировать на хабитат.
— Так же они обойдутся со всеми хабитатами в системе, — сказал Аднан. — А потом высадятся на них.
— Придется уходить подальше, на какой–нибудь из обжитых миров.
— Джад это устроит.
— Ага. Только вот какой счет она нам выставит?
— Ты же слышал — расплатимся лекарствами.
— Да, только как будем их добывать? — задумался Олли. — В прошлый раз довольно неудачно вышло.
— Все равно мы в выигрыше.
— Это ты так считаешь?
— Либо мы погибнем в рейде — тогда уже все равно, ни полиция, ни оликсы до нас мертвых не доберутся. Либо все пройдет гладко, и Джад добудет нам новые личности.
— Не слишком радостный выбор.
— Быстро и без мучений, а? На мой взгляд, это победа.
— Наверное. — Олли виновато покосился на дверь гостиной. — Только ты же слышал Джад. С новыми личностями нам круто придется.
— Справимся, мы и сами крутые.
Олли придвинулся к нему, сбив подушки волнами.
— Мы справимся. — Он понизил голос. — У нас мозгов хватит. И у Тронда тоже.
— Тронд чудовище какое–то. Я и не подозревал, какой он в душе гребаный псих–извращенец.
— Все равно, с новой личиной он освоится. А вот как Ларс?
— Ох, бля! О нем я не подумал.
— Я хочу сказать, я его люблю и все такое. Но, боже мой!
— Я его тоже люблю.
— Чтобы как следует акклиматизироваться с новым лицом, нужны месяцы… если не годы — так Джад говорит. И нужна настоящая дисциплина. Сомневаюсь я…
— Да, но что мы можем сделать?
— Он, если попадется, и остальных завалит. Ларс никакого допроса не выдержит. Особисты узнают, где мы и кто все это устроил. Нас найдут. — Олли зашарил по карманам в поисках новой таблетки. В голове плавали мысли, холодные и темные. Кайф от капельки зеро–нарка их бы выжег.
— И что нам делать? — спросил Аднан. Таким голосом говорят пьяные, изображая трезвость — напрягают все силы, да без толку.
— Не знаю. А ты как думаешь?
— И я не знаю. Нельзя же, знаешь ли, от него избавиться.
— Нет. Правильно, этого нельзя.
— Хорошо. Я и не предлагаю.
— Ну, и я тоже.
— Хотя ему бы нужен врач.
— Да, вижу.
— А сюда врача не приведешь.
— Нет. Никак. Хотя… — Олли втянул щеки, пососал. — Наверное, мы сможем добыть ему врача, как бы потом.
— Потом?
— После следующего дела. Когда нам заплатят.
— В смысле?
— На дело он, думаю, с нами не пойдет, не в той форме.
— Это да. Слушай, подумавши, может, ты и прав.
— Да и в прошлый раз он налажал.
— Да. Из–за него мы здесь и оказались, иначе бы и такого разговора не было, да?
— Да и для него так будет лучше.
— Точно, да и неохота мне попадаться в руки полиции. Тем более особого отдела.
— А мне еще надо бабушку с Биком вытащить. С Загреуса не вытащишь.
— И из корабля оликсов тоже.
— Черт, и правда.
Они переглянулись. Понимающе.
— Привет, ребята, — непослушными губами выговорил стоящий в дверях Ларс.
Если бы не кипевший в крови зеро–нарк, Олли бы заорал с перепугу.
— Ларс! Ты чего встал?
Он был страшно рад, что не выпалил с ходу: «Давно ты тут стоишь?»
— Я здорово голодный, — простонал Ларс.
— Принесу тебе сэндвич с беконом, — вызвался Олли.
— Нет, принесу я, — вмешался Аднан. — А то ты снова порежешься, Олли. Нечего тут заливать дом кровью.
Олли уронил челюсть, когда Аднан, протискиваясь мимо него, многозначительно подмигнул.
— Эй, вы двое… — начал Ларс.
— Что?.. — Олли осекся, услышав, как виновато звучит его голос. Аднан замер на полушаге.