Спасения нет

— Ты бы спросила их, откуда они знают.
— Спрошу. Но если не ответят, рычать не стану. Не такая я важная персона.
Он подошел, прижал ее к себе, остудил лоб поцелуем.
— Для меня — такая.
Гвендолин припала к нему, благодаря за это простое утешение.
«И всего–то для этого понадобилось, что конец света…»
— Одно я уже знаю, — мрачно проговорила она. — Сенат Сол об этом еще не извещал. А я должна тебя спросить. Это важно.
— Ого, начало не предвещает добра. При том, что Армагеддон уже в разгаре.
— Экспедиция к Бете Эридана нашла кое–что нехорошее, и семейный совет дал мне доступ к их файлам.
— Черт, насколько нехорошее?
— Ты просто послушай. Оликсам требуется наше сознание. Наши души будут вроде подношения их Богу у Конца Времен.
— Они совсем чокнутые.
— А остальное им ни к чему. Тела наши не нужны, так что они вводят нас в подобие анабиоза, чтобы до конца времен сохранить живыми мозги.
— Ты меня разыгрываешь? Правда, жестокая шутка.
— Нет.
Она переслала его альтэго съемки, сделанные Юрием Альстером в разбитом корабле оликсов: снимок одного из обнаруженных там тел. Вернее, того, что от него осталось.
Горацио упал на стул, вцепился одной рукой в мраморную стойку.
— Дерьмо дерьмовое, — прошептал он. — Где ноги? И руки?
— Не требуются. Им нужен только живой мозг. Конечности, кости, репродуктивные органы — все это лишнее. Они удаляют наружные придатки тела, а то, что осталось, заворачивают в поддерживающий жизнь кокон, выращенный из К-клеток.
— По–моему, меня сейчас вырвет.
— Горацио, по нашим сведениям, оликсы для того и подсунули нам К-клетки. Не ради нашего лечения. Это часть их плана, этап вторжения. Все эти К-клеточные импланты, которые мы себе устанавливали, способны превращаться в совершенно адские опухоли. Они выедают тебя изнутри и обволакивают снаружи, окукливают, превращают в пакет, готовый к доставке на корабли Избавления. — Она взяла его за щеки и повернула лицом к себе. — Ты должен мне сказать — честно–честно: ты получал К-клеточную терапию? Даже по мелочи.
— Нет, я нет. Но мои друзья… дерьмо! К-клетки дешевы, куда дешевле клонированных органов.
— Да, дешевле. А теперь мы знаем почему.
— Они чудовища, да? Даже Энсли с его паранойей не подозревал такого.
— Да, и это само по себе здорово пугает. Вот, теперь ты знаешь: чтобы пережить это, нам придется идти на крайние меры. Твои прекрасные принципы тебя… нет, даже не убьют. Гораздо хуже.
— Да. Я понял. Понял.
— Тогда скажи еще раз, любимый. У тебя есть К-клеточные импланты? Если есть, найдутся хирурги, которые их удалят. В последние несколько часов у них много работы, но я сумею быстро протолкнуть тебя на операционный стол.
— Нет, честное слово. Во мне нет ни одной К-клетки.
— Хм… может, у человечества все–таки есть свои боги.
— Тогда они не очень–то хорошо справляются, а?
— Да, пока не очень.
— И когда мы перебираемся на Нашуа?
— Когда Луи подтвердит, что он там. Потому что хабитат будет вроде раколовки.
— Что–что?
— До появления пищевых принтеров люди ловили раков плетеными ловушками. Бедняги забирались внутрь, а выбраться уже не могли. Когда окажемся на Нашуа, обратно нас уже не выпустят.
— Ну, ты с этим разберешься. Ты с чем угодно разберешься. Я в тебя верю.
— Нет, — покачала головой Гвендолин. — Я бы сама не прочь считать себя важной. У меня высокий уровень допуска, у меня место в финансовом совете, я немало вешу в компании. Но сейчас все это ни шиша не значит. «Связи» больше нет. И если мы получаем билет на выезд с Земли, так только потому, что Энсли Зангари — мой дед.
— Крайние меры, да?
— Крайние меры, — согласилась она.
Пискнула хлебопечка. Гвендолин открыла дверцу, вдохнула теплый воздух.
— Черт, как чудесно пахнет!
— Правда. Нарежь ломтиков на тосты, а я взобью яйца.
— Ты позволишь мне взять в руки хлебный нож? Он ужасно острый.
— Ты же сказала, что у Зангари наготове врачебная бригада.
— Это да, — слабо улыбнулась она.
— Власти обязаны предупредить насчет К-клеток.
 
— Власти пытаются не допустить массовой истерики.
— Но, если люди начнут превращаться в коконы, все и так скоро выйдет наружу.
— Да, но власти хотят избежать паники.
— Если оставить людей в неведении, они получат кое–что гораздо хуже паники. Правительство держится на доверии. Где нет доверия, там анархия.
— Ты же вроде бы не доверял правительству.
— Идее управления я доверяю. Людям, которые управляют в данный момент? Гораздо меньше. Но ничего другого у нас нет.
— Верно. Ты понимаешь, что прямо сейчас тот же вопрос обсуждается теми, от кого это зависит?
— Очень на это надеюсь. — Он подал ей кастрюлю с яйцами. — Готово.
— Нет.
— Что?
— Яйца не готовы. Их надо дольше взбивать. Чем дольше взбиваешь, тем больше замешиваешь в них воздуха, и омлет получается легче. Никто не любит плоских омлетов.
— С каких это пор ты разбираешься в кулинарии?
— Курс «Кухня для гурманов». Три года назад. Господи, как это было скучно — зато полезно.
— Тогда ладно, — вздохнул он и принялся взбивать дальше.
— Не перестарайся. Мне нужен омлет, а не меренги.
— Черт побери. Я думал, после развода люди мягчеют.
Она макнула палец в кастрюлю и со вкусом облизала.
— Теперь хватит.
— Только не говори, что курс для гурманов учил макать пальцы…
Она готова была дразнить его и дальше, но тут загорелась иконка Луи.
— Милый, где ты? С тобой все хорошо?
— Прекрасно, мама. Не волнуйся.
— Хорошо, тогда скажи, где ты.
— Где и был, с боссом, в одном из самых безопасных на планете мест.
— Хорошо. Это хорошо, милый. Только ты береги себя, ладно?
— Ради бога, мам!
— Ладно–ладно. Твой отец со мной.
— О… хорошо. Вы сможете выехать вместе. Так будет лучше всего.
— Что с Нашуа?
— Дело движется. Прежде всего ее хотят открыть для старших членов семьи, это через пару дней. Вы будьте наготове. Межзвездные хабы большей частью закрыты, так что мы разрабатываем доступный маршрут.
— А ты? Ты когда уходишь?
— За меня не беспокойся. Я буду там. Сейчас помогаю с эвакуацией хабитатов системы Сол. Пытаемся вывести людей до подхода кораблей Избавления. Терраформированные миры отбрыкиваются от некоторых культур.
— Что их не устраивает? Раса?
— Не столько раса, хотя и она играет роль. На солнечных хабитатах обосновались несколько довольно радикальных обществ: одни либеральные, другие определенно нет. Да сверх того еще ортодоксальные религии. Оликсы с их богом конца времен сильно подпортили отношение к религиям. Та часть «Всекомментов», что еще действует, выглядит неприятно. После вчерашних диверсий Солнет адски глючит.
— Ты никудышный политик, Луи. Отвечай на вопрос. Когда ты будешь на Нашуа?
— Мама, я действительно не знаю, понимаешь? У меня здесь важнейшая работа.
— Когда будешь знать, немедленно сообщи нам. Тогда и мы к тебе.
— Послушай, я вижу и ценю, как вы за меня волнуетесь. Но ведь я тоже за вас волнуюсь.
— Ты на что намекаешь?
— Ни на что не намекаю. Говорю прямо. Сейчас идет сессия Сената Сол. Они договорились объявить военное положение и установить во всех земных городах комендантский час. Через несколько часов.
— Паршиво!
— Каллум молодец, его огнеметы прекрасно защитили МГД-астероиды, но это только отсрочка. Они вернутся с большими торпедами, с боевыми кораблями или еще с чем и ударят крепче. Тогда начнутся… хотелось бы сказать «перебои с питанием», но, скорее, вовсе не будет энергии на гражданские нужды. И введут пайковую систему.
— На что?
— На все. Ген 8 Тьюринги еще разрабатывают график введения, но первым под него попадут материалы для печати продовольствия и энергия для пищевых принтеров. Уже поговаривают о введении общественных кухонь — «принесите ваши ингредиенты, вам их приготовят». Это намного экономичнее, чем ток для пяти миллиардов отдельных кухонь.