Спасения нет
— Не знаю, правда. Может быть, только наш, но могло быть и больше. Лично я считаю, что наша миссия была не единственной. Уровень недоверия к оликсами в высших правительственных структурах и глобальных политических комитетах выше, чем мне представлялось бы естественным. Это наводит на мысль, что там действуют, возбуждая подозрения, другие неаны. Доказательств у меня, конечно, нет, мне этих сведений не давали. Посланцы знают ровно столько, сколько необходимо знать. Жилой кластер, с которого пришел корабль внедрения, весьма озабочен безопасностью.
— Значит, неаны живут в этих кластерах?
— Да, среди звезд.
— Это вроде наших хабитатов?
— И опять я не знаю. «Жилой кластер» — всего лишь осмысленный перевод.
— Или нет, — заметило Трал.
— Дезинформация? — сообразила Кандара.
Оне пожало плечами.
— Я бы на их месте поступил так.
— Мы обсуждали это между собой, — призналась Джессика. — Возможно, нас породил всего лишь заброшенный эквивалент машины фон Неймана. Учитывая могущество оликсов, я бы сочла разумным вовсе покинуть галактику.
— Тогда почему ты нам этого не «посоветуешь»? — спросила Кандара. — Почему уговариваешь спрятаться?
— До галактики Андромеды более двух с половиной миллионов световых лет. Ваша технология еще не позволяет построить хабитат, способный к таким перелетам. Как и наша — насколько мне известно. Это просто слишком далеко.
— Мы уже пару веков рассматриваем возможности межгалактических путешествий, — напомнил Ланкин. — Потребные ресурсы далеко превосходят возможности Утопии. Надежда на успех была бы, если бы мы прихватили с собой всю Солнечную систему. И даже в этом случае за время перелета наш вид эволюционирует в нечто совершенно иное — или вымрет. Во втором случае, если некому окажется затормозить Солнце, предвидится всем столкновениям столкновение.
— Разогнать целую звездную систему… — усмехнулось Трал.
— Теоретически это по силам цивилизации третьего уровня по шкале Кардашева, — ответил Ланкин.
— Это что?
— Третий уровень по Кардашеву — это высшая ступень эволюции и технологического развития вида. В сущности — боги. Хотя кое–кто утверждает, что возможен и четвертый уровень, просто мы не способны его вообразить.
— Третий уровень по Кардашеву оликсов раздавил бы как букашек, — заметила Джессика. — Беда в том, что они объявляются задолго до того, как общество достигает первой ступени.
— Ты сейчас сказала, что неаны бежали от оликсов, — сказала Кандара. — Разве народ, который скрывается среди звезд, не должен был развиться до этого уровня?
— Возможно. Но вам они прислали меня, такую, как есть. А оликсы никуда не делись. Так что, судя по всему, еще не развился. Извини.
— Или ваш жилой кластер не хотел давать нам технологий и, в частности, оружия кардашевского уровня, — задумчиво протянула Кандара. — Оно и понятно: люди, шныряющие по всей галактике с пушками для сокрушения планет… не хотелось бы мне жить в такую эпоху.
— Будь у нас оружие, способное уничтожить оликсов, — возразила Джессика, — мы бы его сами применили.
— Ладно, давай попробуем восстановить между нами прежнее доверие — хотя бы отчасти. Двое других, прибывших с тобой и Соко, — они кто?
— Лим Танью и Дати Гоуда. Дати месяц назад была в Южной Африке. Лим на Тяньцзине в системе Траппист. Ты довольна?
— Месяц назад?
— Мы не поддерживаем постоянного контакта, Кандара. Ген 8 Тьюринг способен отследить такие связи.
— И то верно. А теперь они выйдут на связь?
— Думаю, да, как только начнется вторжение.
Кандара велела Сапате вывести на линзы основные новости. Об оликсах пока не говорилось, и она приказала альтэго отслеживать все их упоминания.
— Когда вы все прибыли?
Джессика улыбнулась.
— В две тысячи сто шестьдесят втором. Шлепнулись в пролив Бигля. Зараза, какая же холоднющая там вода! Такого купания девушке хватит на всю жизнь.
— Где же доставивший вас корабль?
— Его больше нет. Для выполнения функций и маневров расходовалась и преобразовывалась его масса. После того как он спустил нас сквозь атмосферу, от него ничего не осталось.
— Удобно, — пробормотало Трал.
— Вписаться в человеческое общество нам удалось без особого труда. Вы передавали в эфир множество сюжетов о преступниках и секретных агентах. И документальные материалы. После этого я легко придумала себе правдоподобное прошлое.
— Ты училась ремеслу по художественным фильмам? — рассмеялась Кандара.
— Отчасти да.
— Так что, все эти метания между Утопией и Универсалией были для отвода глаз?
— В основном. Иммигрантке охотно прощают невежество, и на новом месте не оказывается родственников и старых друзей, которых тебе положено помнить. Твое личное прошлое таково, как ты рассказываешь, и подкрепляется официальными досье — они все были поддельными.
— Матерь Мария! Ну, меня ты одурачила — и не один раз, сама знаешь.
— Извини, если тебе это обидно. Под протокол: мои к тебе дружеские чувства неподдельные. Ты мне нравишься, Кандара.
— Значит, ты испытываешь настоящие чувства?
— А как же? Они — неотъемлемая часть самосознания. Эмоции управляют большей частью человеческих реакций.
— Любопытно. Но вот, к примеру, если бы тебе пришлось выбирать между спасением ребенка от верной смерти или получением важных сведений об оликсах…
Джессика захихикала.
— Ты никогда не думала стать ведущей разговорного шоу в Солнете? Хотя, думается, даже там такие нелепые темы не пройдут. Однако для протокола: я бы спасала ребенка. Это вопрос не эмоций, а простой логики. Ребенка можно спасти только однажды, а каждая жизнь драгоценна. Информация об оликсах, если она существует, может быть добыта и в другой раз.
— Тут она тебя поймала, — весело заметил Ланкин.
— Ладно. А его… — Кандара кивнула на Соко, — ты любишь?
— Как брата. Это самое точное, насколько позволяют язык и обстоятельства, определение наших отношений. А с рациональной точки зрения: придя в себя, он будет чрезвычайно полезен в борьбе против оликсов.
— А саботаж на транспортном корабле оликсов у вас был запланирован?
— Конкретно — нет. Мы с Соко знали, что оликсы станут похищать людей для разнообразных экспериментов по отработке стратегии «окукливания». Мы добивались, чтобы Юрий, расследуя исчезновение Горацио, ввел Соко в операцию: это помогло бы ему выяснить, чем они занимаются и насколько влиятельны в преступных слоях человечества. Но такого успеха не предвидели.
— И Соко позволил себя захватить.
— Да, — вздохнула Джессика. — И это помогло нам разоблачить перед вами оликсов. Но ты не представляешь, как тяжело было ждать.
— А ты тем временем усердно подпитывала паранойю Энсли?
— Ну, ее особо подпитывать не приходилось. Культура Универсалии подозрительна по природе, поэтому я перебралась сюда, на Дельту Павлина, работать с утопийцами. Должна сказать, Эмилья куда рациональнее и скептичнее Энсли.
— И все же ты справилась, — сказала Кандара. — Ты ее убедила.
Джессика широко взмахнула рукой.
— Ну да. Ты учти, она с самого начала сомневалась насчет оликсов, а ума у нее хватает. Служба безопасности утопийцев была совершенно неэффективна — ты сама видела, как они работали. Они собрали об оликсах слишком противоречивые сведения: дезинформация, поставляемая мной и моими коллегами, сталкивалась с дезинформацией самих оликсов. Все выглядело пустыми слухами, но так много шума из ничего не бывает.
— Нет дыма без огня, — согласилась Кандара.
— Вот–вот. Внедрившись в их Бюро, я сумела направить розыск в нужную сторону, обратила внимание на исчезновения людей и подрывную деятельность против Дельты Павлина. Потратила несколько лет, но все же убедила совет старейшин. После этого Бюро внутренней безопасности получило в распоряжение огромные ресурсы, а я позаботилась об их правильном применении.
— А в экспертную группу на Нкаю ты меня провела?
— Да, обиняками. Феритон предложил список кандидатов. Я пришла к выводу, что эти люди у него под подозрением. Ты попала в список из–за своего выступления с Меланомой на Верби. Бюро, естественно, поддержало твою кандидатуру — они тебя запомнили по тому делу.