Тысячеликая героиня: Женский архетип в мифологии и литературе

Сменив несколько скромных должностей в академической сфере и провалив несколько бизнес-начинаний, Марстон придумал использовать комиксы для продвижения своих идей и убедил издательство All-American Publications (одно из двух издательств, впоследствии объединившихся в DC Comics), что супергерои с их «леденящей кровь маскулинностью» должны уступить место героине, которая бы сочетала в себе «силу и мощь» Супермена или Бэтмена с женской способностью дарить любовь, нежность и теплоту. Так в самый подходящий момент – прямо перед нападением японцев на Перл-Харбор – словно по взмаху волшебной палочки, возникла Чудо-женщина, поборница мира и справедливости: «Появляясь из ниоткуда, она карает зло и вершит возмездие за несправедливость! Прекрасная, как Афродита, мудрая, как Афина, быстрая, как Гермес, и сильная, как Геракл, она известна лишь под именем Чудо-женщина, но кто она на самом деле и откуда – не знает никто!» {348}
Марстон создал собственную мифологию, сочинив для Чудо-женщины предысторию, которая начинается в утопическом мире под названием Райский остров. «Знакомство с Чудо-женщиной» (Introducing Wonder Woman) – так называлась девятистраничная ориджин-стори (пролог к приключениям Чудо-женщины), опубликованная осенью 1941 г. {349} В нескольких штрихах и «облачках» (комикс-выносках) он дал читателям представление о культуре, в которой Диана, принцесса амазонок, выросла и превратилась в Чудо-женщину. «В Амазонии, – говорит Диане ее мать, царица Ипполита, – правили женщины, и все жили в мире и согласии. Но однажды Геракл, сильнейший мужчина на земле, уязвленный тем, что не смог покорить амазонок, собрал своих самых яростных воинов и высадился с ними на наш берег. Я вызвала его на поединок, поскольку знала, что со своим волшебным поясом, дарованным мне богиней любви Афродитой, я ему не проиграю». Интересно, что вещь, дающая Ипполите силы победить Геракла, – это волшебный пояс. Помню, когда я в детстве читала комиксы о Чудо-женщине, меня очень смущало, что супергероиня носит такой неудобный предмет одежды. Строго говоря, если обратиться к древнегреческим источникам, у Ипполиты был так называемый ζωστήρ – зостер, то есть боевой пояс, а не украшение {350}. Как бы то ни было, она действительно побеждает Геракла, но тому в итоге все же удается ее обхитрить. Ипполите приходится вновь прибегнуть к помощи Афродиты и найти для своего народа новый дом – Райский остров.
В Амазонии женщины жили отдельно от мира мужчин, сами управляли своей страной и наслаждались «благоденствием» под присмотром милостивой Афродиты. А вот мир мужчин находился под покровительством бога войны Ареса, и потому в нем государи «правили мечом». По сути, в этом вымышленном противостоянии нашел отражение реальный раскол внутри США между изоляционистами, которые требовали, чтобы Штаты не вмешивались в иностранные дела и оставались в стороне от войны, и интервенционистами, которые выступали за военную помощь европейским союзникам. В работе Марстона звучит пылкий призыв к помощи и вмешательству – даже со стороны тех, кто всегда был привержен миру.
У берегов острова амазонок падает самолет капитана Стивена Тревора, американского офицера. Афродита призывает амазонок помочь капитану Тревору вернуться на родину, чтобы он и его новые союзники «помогли в борьбе с силами ненависти и жестокости». К ней присоединяется Афина, которая велит отправить за океан «сильнейшую и мудрейшую из амазонок – лучшую из ваших чудо-женщин!». И тогда в Америку – «последний оплот демократии и женского равноправия» – на защиту «свободы» отправляется дочь Ипполиты Диана, принцесса амазонок. В кои-то веки спасать мир выпадает не Супермену, а Чудо-женщине.
Приземлившись на невидимом самолете в Америке, Диана первым делом отвозит капитана Тревора в военный госпиталь. Позже они вновь встретятся в главном штабе Разведывательного управления армии США. Туда принцесса устраивается под именем Дианы Принс (что вполне логично) и под личиной секретарши в очках и с пучком на затылке: чопорной, благопристойной, профессиональной, всегда готовой записывать за руководством его распоряжения. (Правда, она едва не раскрывает себя, когда начинает по привычке писать греческими буквами.) Превратившись в рисованную версию женщины-трикстера, Чудо-женщина берет на себя миссию: нести в мир справедливость. И часть ее стратегического плана – скрыться под вымышленным именем и найти для себя профессию, так или иначе связанную с умением писать (пусть даже в форме стенографирования чужой речи). Но Диана способна не только на драки с бандитами и бешеные автомобильные погони: она может быть и заботливой сиделкой, и, конечно, безупречной секретаршей («Диана печатает со скоростью молнии!»). Чудо-женщина была прекрасна во всех своих проявлениях – и этим она нанесла сокрушительный удар по гендерным стереотипам, совершив переворот, который был просто невероятен для ее времени, да и в наши дни остался пока не до конца осмысленным.
 
Чудо-женщина борется со злом и несправедливостью на всех уровнях и в любой форме: она организует забастовки, бойкотирует товары и возглавляет политические акции. Она пресекает бессовестные спекуляции молочного концерна, который поднимал цену на свою продукцию, из-за чего дети голодали. Она становится профсоюзным активистом и добивается, чтобы низкооплачиваемым работникам универмагов Bullfinch в два раза повысили зарплату. «Что за бред! – возмутился однажды Стив Тревор в приступе мизогинии. – Почему эта красотка вечно лезет на рожон? Если бы она была моей женой, она бы сейчас дома готовила ужин».
«Чудо-женщина» (2017)
В 1942 г. Марстон писал – пусть в несколько старомодной для нас манере, но все же ярко и убедительно – о необходимости предоставить женщинам возможности «для самовыражения в каком-либо конструктивном направлении: для работы – не дома у плиты или со шваброй в руках, а вне его и отдельно от него, в мире мужчин и важных вопросов» {351}. То, что две любимые женщины Марстона (одна из них – его официальная жена) были суфражистками, многое говорит об истоках Чудо-женщины. Его жена, Сэди Элизабет Холлоуэй, и его «любовница» Олив Бирн (племянница Маргарет Сэнгер, одной из ведущих фигур в движении за права женщин) выступали за контроль над рождаемостью и были феминистками задолго до того, как в 1970-е гг. слово «феминизм» стало ругательным. Марстон и сам входил в ряды «суфов», когда учился в Гарвард-колледже. Вероятнее всего, в Гарварде он ходил на вдохновенные лекции Флоренс Келли – общественного и политического реформатора, которая боролась против потогонных фабрик и за восьмичасовой рабочий день, а также требовала установить минимальную оплату труда. Не исключено, что он слушал и выступления Эммелин Панкхёрст, возглавлявшей движение суфражисток в Великобритании: ее стараниями женщины получили право голоса.
Франшиза «Чудо-женщина» была, в представлении Марстона, идеальным способом использовать культурное влияние «самого популярного духовного витамина» Америки (то есть комиксов) для распространения его теорий о силе не только любви, но и справедливости. Именно любовь к справедливости – стремление покарать виновных и «все исправить» – делает Чудо-женщину такой мощной фигурой в пантеоне супергероев. Как замечает биограф Марстона Джилл Лепор, Чудо-женщина – самая популярная из всех супергероинь, пережившая и многих супергероев-мужчин: «У нее были золотые браслеты, и она могла останавливать ими пули. У нее было волшебное лассо – с его помощью она могла заставить кого угодно говорить правду. … Она поклонялась богиням-женщинам и поминала женские имена в проклятьях. "Великая Гера!" – восклицала она. "Сапфо скорбящая!" – так звучало ее ругательство. Ей суждено было стать самой сильной, умной, отважной женщиной в мире» {352}.