Испытания госпожи Трейт (СИ)

Я окинула растерянным взглядом контракт, даже не зная, за что хвататься. Сердце билось все чаще, кажется, уже постукивало и в висках. Мне самой не верилось, что я сижу здесь, в кабинете главы корпорации и всерьез с этой самой главой обсуждаю… вот это!
Только бы не краснеть слишком сильно!
— Поцелуи, — я остановилась на самом вопиющем пункте.
— Поцелуи? — Уолтер оживился и подался вперед.
— Никаких поцелуев!
— Что значит — никаких поцелуев? Они однозначно входят в комплект ухаживаний. У вас когда-нибудь были ухаживания без поцелуев?
— Были! — отрезала я, задирая нос.
— Помимо случая, когда ухаживающий был вам противен?
Я почти отрезала: «Вы мне противны!» — но почему-то только почти. Фраза зависла на кончике языка, но так и не сорвалась. Во-первых, все же в лицо заявлять это подобному человеку не очень умно. А во-вторых, это все же и не совсем правда. Противен, конечно, но совсем не так, как прыщавый однокурсник, преследовавший меня с первого по третий курс, пока его не отчислили за полную неуспеваемость.
За мгновения колебания момент был упущен.
— Поцелуи остаются, — категорично объявил Уолтер и милостиво добавил. — Но если хотите, мы можем детально обговорить их количество, качество и места, так сказать, приложения…
«Если хотите!» — передразнил внутренний голос. «Места приложения!».
Щеки горели, руки холодели, и очень хотелось приложить последние к первым, но я держалась.
Какой дурдом!
— Ладно, оговорим. Только в щеку.
— В щеку, дорогая, я целую матушку, а не женщину, за которой ухаживаю. И вообще…
— Ладно, только выше шеи! — перебила я, пока Энтони не углубился в рассуждения, которые я однозначно не хочу слышать. — Это мое последнее слово!
— А ручки, мадам? — притворно изумился мерзавец. — Как же ручки?
— Я вам ручки над головой подниму в случае необходимости — подпрыгнете! — рявкнула я, потихоньку зверея.
Уолтер вскинул руки в притворном жесте капитуляции и принялся активно переписывать контракт уже не на полях, а между печатных строк. Я смотрела на красивые мужские пальцы, сжимающие золотое перо, на то, как оно с едва слышным скрипом царапает бумагу, оставляя за собой чернильную вязь из слов, и тоже подумывала о капитуляции — может быть, еще не поздно признать себя идиоткой и сбежать?..
Дурдом. Просто дурдом. А ведь с виду — серьезный мужчина. Промышленник.
— Сроки, — обозначила я новый пункт обсуждения, когда в правках была поставлена точка. — Тут ничего не указано про сроки.
— Пока мне не надоест? — Уолтер насмешливо вздернул бровь.
— Хорошо, — смиренно кивнула я. — Только будьте любезны, обозначьте в контракте, когда именно вам надоест. У меня, вообще-то, и помимо вас личная жизнь имеется и мне ее надо планировать!
— Ваша личная жизнь, если она имеется, нарушает пункт об эксклюзивности принимаемых… ох, простите, предоставляемых услуг!
— Кстати об эксклюзивности! — уцепилась я. — С учетом того, что вы требуете соблюдений условий контракта и на людях, я требую, чтобы эксклюзивность — на людях! — была в таком случае взаимная.
— Хотите сказать, я не должен встречаться с другими женщинами?
— Да, — отрезала я. — У меня, между прочим, репутация.
— У меня, между прочим, тоже! — фыркнул Уолтер.
— В таком случае, если вам так дорог статус бабника, еще раз хорошенько подумайте о сроках, — в свою очередь расфырчалась я. — Чем быстрее они истекут, тем быстрее сможете вернуться к своей… репутации!
— Мадам умеет выбирать аргументы, — серые глаза прищурились и, если бы не общий абсолютно издевательский вид, я бы подумала, что мне в самом деле удалось его «приструнить». — И какие же вы предлагаете сроки?
— Недельку? — с затаенной надеждой предложила я.
Уолтер посмотрел на меня так выразительно, что мне даже против воли сделалось неловко за столь вопиюще глупое предложение. Я подумала и внесла следующее предложение:
— Две?..
На этот раз взгляд был другим — цепким и оценивающим. Уолтер рассмотрел меня с золотистого пуха на макушке до кончиков ботинок (еще вполне новых, между прочим!), попутно заглянув в душу и прикинув за сколько ее сможет если что продать.
 
— Три. Месяца.
Ха! Ну и самонадеянный вы мужик, господин Энтони Уолтер!
— И еще по этому вопросу.
— Мадам никак не угомонится?
— Там ничего нет про неустойку. А это, между прочим, очень важно.
— Какую-такую неустойку?
— А вот вдруг буквально завтра в мою жизнь придет мужчина, ниспосланный мне судьбой?
— К примеру, Карл Лоуренс? — буркнул Уолтер, не поднимая головы и дописывая что-то в контракте.
— Хорошо бы, но он женат. Подберите другой пример.
— К примеру — внезапно разведенный Карл Лоуренс.
Я закатила глаза: с фантазией у вас, господин промышленник, как и со знанием ученых мужей королевства — туго!
— Допустим. Хотя это крайне маловерятно, его жена…
— Неустойки не будет, — перебил меня Уолтер, поморщившись.
— То есть, мы разойдемся мирно? — уточнила я.
— То есть контракт будет разорван, а если на тот момент вы уже успеете провести необходимые замеры — их результаты будут принадлежать мне навсегда.
Он посмотрел на меня в упор, и мне против воли захотелось вжаться в спинку кресла.
Ой можно подумать, можно подумать. Чье-то раздутое самомнение не терпит конкуренции.
Не то, чтобы я всерьез рассчитывала за три месяца кого-то встретить, прямо скажем — даже совершенно не рассчитывала, а вопросом скорее прощупывала границы. Но тем не менее…
Я снова уставилась в текст контракта, кусая губы.
Энтони
— Ты псих, — восхищенно заявил Брайан, ознакомившись с произведением моего искусства. Ей богу, ни один контракт я не составлял с таким удовольствием! — И если она это подпишет — она псих тоже, и ее чистая история болезни у психиатра гроша ломаного не стоит!
— Если она это подпишет, то я в ней ошибся.
Партнер кривовато усмехнулся.
— Не стыдно издеваться над девушкой?
— Она первая начала.
— И что ты будешь делать, если она откажется вообще что-либо подписывать, покрутит у виска, уйдет и больше не вернется?
Я дернул углом рта.
— Разберусь без рыжих.
В тот день, когда Оливии Трейт все же удалось донести до меня свои ценные знания, мне стоило больших усилий не подать вида о том, что я понял куда больше, чем она рассчитывала.
Еще до встречи с ней в ресторане я поднапряг великие умы корпорации на тему того, что она говорила. Великие умы почесали лысины и признали, что чисто теоретически опасность истощения магического фона может существовать. Но чисто теоретически — может и быть полным блефом. У них другая специализация, исследований на эту тему никто никогда не вел… один вспомнил, что сотни лет назад существовала проблема с дырами в магическом фоне, но Джейн Свифт полностью предусмотрела это при создании своего генератора и ограничители, которые на нем стоят просто не допустят подобного. О дырах никто не слышал уже добрых полвека, а то и больше.
Но — теоретически…
Теоретически меня не устраивало. Я отдал распоряжение кому-нибудь заняться этим вопросом, но было очевидно, что рассчитывать на скорые результаты было глупо. Магический фон не был ничьей специализацией даже отдаленно.
Впрочем, с учетом того, что Оливия упомянула о сроке в десять-двадцать лет торопиться было некуда. Поэтому за обедом я встречался с ней исключительно в целях, далеких от производственных.
А потом на заводе, когда она выкладывала мне свои умозаключения, стало очевидно, что она что-то явно не договаривает. Увы, опыта ведения хитрых переговоров у госпожи Трейт было явно маловато.
Мне не нравилось то, что она мне не говорила. Ни с какой стороны.
Во-первых, потому что было очевидно, что если она права — заводу конец.
Во-вторых, потому что она сама не понимала, что если она права — ей самой конец.