Стальная Крыса

— Это было бы забавно, но нам не понадобится. — Я разложил инструменты и подключил контакты. — Снова машина. Не приводя его в чувство, я пройдусь по его сознанию в подкованных сапогах — это во многих отношениях еще хуже пытки. Он расскажет нам все, что нужно, сам о том не зная. После этого он ваш.
— Благодарю вас, нет. — Граф брезгливо поднял руки. — Убийство одного из них влечет за собой репрессии и казни горожан. Мы его немного побьем, обчистим, разденем и подбросим в переулке — пусть подумают, что это ограбление.
— Это еще лучше. Итак, я начинаю.
Исследовать этот мозг было все равно что плавать в сточной канаве. Безумие — одно дело, он был определенно не в своем уме, как и все они, но неприкрытую приверженность злу простить нельзя. Проблем с извлечением информации не было, дело было только за отбором. Он хотел говорить на своем языке, потом согласился на французский и английский. Я ковырял, вскрывал, зондировал и наконец получил все, что хотел знать. Жюлю, моему бритоголовому спутнику, поручили приятную миссию — побить пленника, после чего его, раздетого, должны были выбросить на улицу. Мы же с графом вернулись к недопитому графину.
— Похоже, их штаб находится в месте, называемом Святой Павел. Вы знаете, где это?
— Дьявольщина, они ни перед чем не останавливаются! Это собор, творение великого зодчего сэра Кристофера Рена. Вот он на плане.
— Существо по имени Тот находится там, и при нем, видимо, вся техника. Но чтобы добраться до них, мне нужно попасть в Лондон. Очень возможно, мне удастся пройти в добытой нами форме, ведь уровень радиоактивности того человека такой же, как у меня. По этому показателю они определяют нежеланных пришельцев. Но может быть еще пароль или другая проверка — например, на знание языка. Здесь нужна диверсия. Нет ли среди ваших сторонников человека, сведущего в артиллерии?
— Конечно. Рене Дюпон — бывший майор артиллерии, очень знающий солдат. И он сейчас в Лондоне.
— Он-то нам и нужен. Уверен, что он будет рад пострелять из их мощной пушки. Судно, на котором она стоит, мы захватим перед рассветом. На заре, когда открывают ворота, начнется обстрел. Огонь надо вести по воротам, по караульной, чтобы стража пришла в смятение. Затем пушкари оставят судно и уйдут по суше. Ответственность за это возлагается на ваших людей.
— За выполнением этого задания я с удовольствием прослежу сам. Но где же будете вы?
— Войду в город с патрулями, как уже пытался.
— Это большой риск! Чуть пораньше — и вас могут разоблачить или ранить при обстреле. Чуть позже — и ворота запрут.
— Вот поэтому и надо очень точно согласовать время.
— Я пошлю за самыми точными хронометрами, какие только есть.
  
Глава 13
 
Майор Дюпон, краснолицый, седой, с округлым брюшком, был человек энергичный, знал свое дело и загорелся желанием освоить невиданное новое оружие. Экипаж канонерки, включая вахтенных, спал в трюме более крепко, чем желал бы. Я разобрался в механизме безоткатной пушки и объяснил майору. Он сразу же ухватил суть дела и бурно возликовал. Раньше ему приходилось заряжать с дула, мучиться с неверным прицелом, плохо воспламеняющимся порохом — новое орудие было для него откровением.
— Заряд, запал и снаряд в одной гильзе — чудеса! А этот рычажок открывает затвор?
— Верно. При стрельбе держитесь подальше от запальных каналов — из них выходят взрывные газы, что заменяет откат. Пользуйтесь открытым прицелом, дальность невелика. Полагаю, учитывать снос на такой дистанции не нужно, не должно быть и недолетов. Скорость выстрела гораздо выше той, к которой вы привыкли.
— Скажите еще что-нибудь! — попросил он, поглаживая ствол.
Следующий этап. Граф проследит за тем, чтобы корабль до рассвета провели вверх по реке и бросили якорь ниже Лондонского моста. Моя задача — быть на мосту в условленное время. Корабельный хронометр графа был величиной с тыкву, ручной работы, весь из меди и стали и громко тикал. Но граф уверил меня в его точности, и мы его сверили с моими атомными часами величиной с ноготь, точность — плюс-минус одна секунда в год. Разрешив этот последний вопрос, я встал, и граф протянул мне руку.
 
— Мы всегда будем благодарны вам за помощь, — сказал он. — В людях возродилась надежда, и я разделяю их энтузиазм.
— Это я должен благодарить вас за помощь. Тем более что моя победа может обернуться вам во зло.
Он отмахнулся — смелый человек:
— Умирая, мы побеждаем — вы очень хорошо все объяснили. Мир без врагов — уже победа. Даже если мы этого не увидим. Исполняйте свой долг.
Постараюсь. Только бы забыть, что от моих действий зависит судьба миров, цивилизации, целых народов. Ошибка, случайность — и все будет кончено. Значит, случайностей быть не должно. Альпинисты не смотрят вниз и не думают о пропасти, которая ждет их там, — так и я выбросил из головы мысли о поражении и старался думать о чем-нибудь веселом. Но юмор не шел на ум — тогда я стал думать, как отплачу Тому и сорву его операцию, и действительно развеселился. Я посмотрел на часы — пора было идти — и ушел не оглядываясь. Улицы были пустынны, все честные люди спали в своих постелях, и мои шаги отдавались эхом в темной улице. Позади на небе забрезжили первые проблески рассвета.
В Лондоне полно темных закоулков, идеально подходящих для засады, — я затаился в виду Лондонского моста и видел, как на нем появились первые солдаты. Кто шел в ногу, кто не в ногу, у всех был усталый вид. Я и сам устал, поэтому пососал стим-таблетку и глянул на часы. В идеале я должен быть на мосту, когда начнут огонь, — настолько далеко от ворот, чтобы не попасть под снаряд, и настолько близко, чтобы проскочить во время суматохи, вызванной обстрелом. Замечая из своего укрытия время, за которое солдаты переходят мост, я вычислил оптимальный интервал. На часах менялись цифры, и в нужный момент я по-военному расправил плечи и браво зашагал вперед.
— Лортиторт? — окликнул кто-то, и я понял, что обращаются ко мне.
Занятый только расчетом времени, я, глупец, и не подумал, что демоны из будущего тоже пойдут через мост.
Я помахал в ответ, скорчил рожу и продолжал идти. Окликнувший, как видно, удивился и стал меня догонять. Судя по форме, я принадлежал к его шайке, но он меня не знал. Может, он спрашивал, как дела. Я не желал с ним разговаривать, особенно потому, что не знал его языка, и ускорил шаг, с сожалением убедившись, что он сделал то же самое. Потом я осознал, что иду слишком быстро и если буду продолжать в том же духе, то дойду до ворот как раз вовремя, чтобы взлететь на воздух.
Не время было проклинать свою неосмотрительность — нужно решать, которое из зол мне выбрать. Взлететь на воздух никак не входило в мои планы. Я видел, что канонерка стоит на позиции и на палубе люди. Прекрасно. В ушах у меня уже звучали взрывы, среди которых я окажусь. Нужно остановиться здесь, на условленном месте. Я так и сделал. Тяжелые шаги приблизились, преследователь схватил меня за плечо и повернул к себе.
— Лортилипу? — крикнул он.
Тут лицо его изменилось, глаза расширились, рот открылся.
— Бливит! — закричал он. Он узнал меня — возможно, по фотографии.
— Бливит, он самый, — сказал я и выстрелил ему в шею наркотической иглой из скрытого в ладони пистолета.
Но кто-то подхватил: «Бливит!» — и соратник упавшего устремился ко мне, расталкивая солдат. Пришлось и в него пальнуть. Это, естественно, заинтересовало окружающих, некоторые испуганно кричали и вскидывали ружья. Я прислонился к перилам, беспокоясь, как бы не пришлось перестрелять всю французскую армию.
Однако не пришлось. Первый снаряд, не слишком ловко пущенный майором конной артиллерии, ударил в мост метрах в десяти от меня.
Грохнуло прилично, и в воздух взлетели осколки камня и стали. Я лег, как все прочие — кое-кто и насовсем, — и на всякий случай натыкал иголок в ближайших солдат, видевших мои подвиги.
Дюпон понемногу осваивал орудие, и следующий выстрел пришелся по стене. На мосту все бегали и кричали, я тоже бежал и кричал, с удовольствием заметив, что очередной снаряд влетел прямо в ворота и разорвался внутри караульной. Теперь толпа отхлынула от ворот, как и следовало. Я лег и дальше пополз на животе. Снаряды рвались в воротах и около них, нанося ощутимый урон. Быстро глянув на часы, я увидел, что обстрел вот-вот прекратится. Сигналом будет выстрел по стене вдали от моста. Потом выпустят для виду еще несколько снарядов, но не по воротам.